Ты думаешь о розе под стеклянным колпаком, о запертой в замке девушке. О Синей Бороде и женах, которых он убивал, потому что они не хотели держаться подальше от секретной комнаты. Думаешь о последней женщине. Ее спасла сестра Энн, насколько ты помнишь из сказки.

У тебя нет сестры Энн.

Ты поднимаешь руку и кончиком пальца наклоняешь к себе корешок ближайшей книги. Видишь название – «Кома» – и парящее в воздухе тело, подвешенное на веревках. Ты потревожила его вещи.

Потом – стук.

Ты застываешь. Толкаешь книгу на законное место, прыгаешь на диван. Наверное, он. Кто еще? Его дочь наверху. У них никогда не бывает гостей.

Ты готовишь оправдания. «Я только искала что-нибудь почитать. Прости. Клянусь. Всего лишь книгу. Что в этом такого? Прости. Кому может навредить книга в мягкой обложке? Прости. Прости. Прости».

Звонок в дверь. Раз, другой.

Это не он.

Ведь так?

Или тут какая-то игра? Он хочет посмотреть, что ты станешь делать?

Стук в дверь. Каждый раз ты подпрыгиваешь: тук, тук, тук. Думаешь: кто-то пришел. Думаешь: он все видит.

Лай из угла гостиной возвещает о присутствии чужака снаружи. Ты шикаешь на собаку, умоляя перестать. Что насчет Сесилии? Прислушиваешься к шагам на лестнице – ничего. Наверное, она в наушниках. Значит, здесь только трое – ты, человек у двери и мужчина с камерами повсюду.

Затем – скрежет. Поворот ключа в замке. Дверь распахивается.

Кто-то входит.

Пока я еду к дому Эйдана, в груди вновь расцветает надежда. У меня даже нет желания включить музыку. Преисполнившись веры в лучшее, я не против побыть в тишине.

Паркуюсь на соседней улице и финальный отрезок пути преодолеваю пешком.

Машины на подъездной дорожке нет. Середина дня. Наверное, он на работе. А вдруг он за чем-нибудь вернется? Или проедет мимо по пути с одного вызова на другой? Его дочь… Разве дети сейчас не на каникулах?

Не имеет значения. В какой-то момент он обязательно появится. У меня есть время. Все время в мире.

Я хожу кругами. Делаю несколько шагов по улице, поворачиваю назад, иду в другую сторону. Если соседи увидят, что я тут околачиваюсь, кто-нибудь со мной заговорит.

Быстро, пока не передумала, отхожу от дерева и направляюсь к дому. Он так близко, как никогда: белые деревянные рейки и серая черепица, небольшой ухоженный дворик с садовой мебелью из кованого железа. Передняя дверь, задняя дверь. Обе заперты.

Дверной звонок.

Нажимаю раз, второй. Ничего не происходит. Слушаю минуту-другую, но в ответ только тишина.

Неудивительно. Эйдана явно нет дома. Мне не по себе находиться здесь без него. Я присматриваюсь, изучая территорию. Пробую постучать: три коротких удара по деревянной раме. Опять тишина, затем… собачий лай?

Он никогда не упоминал о питомцах.

Ладно, может, просто завел собаку. Или все это время держал собаку втайне… Возможно, я не так хорошо его знаю, как кажется.

К двери никто не подходит. Поразмыслив, решаю не стучать снова: ни к чему нервировать собаку.

Какой-то звук. Это не?..

Шипение. Слабое, но неоспоримое. Кто-то шикает. Не желая, чтобы его обнаружили.

Не успеваю я придумать, что делать дальше, мои руки приходят в движение. Я ищу. Что? Отмычку, ключ, открывающий дверь в его мир.

Ответы. Я ищу ответы.

Поднимаю придверный коврик. Ничего. Провожу рукой сверху по дверному косяку. Тоже ничего.

На террасе – множество растений в горшках. Ни одно из них не цветет сейчас, в середине зимы. Никаких красных, розовых или белых пятен. Только зеленоватые стебли, робко торчащие из земли.

Этим растениям не место снаружи, если их настоящая цель – цвести. Но что, если…

Я поднимаю один горшок, второй, третий. Бинго.

Ключ обнаруживается под самым хилым цветком, обожженным морозом, коричневым, мертвым. Он больше никогда не зацветет.

От зажатого в ладони ключа на коже остаются вмятины.

Я действительно это делаю?

Внутри кто-то есть. Но не он. Тот, кто не подошел к двери.

Когда ключ входит в замок, задерживаю дыхание. Секунду медлю – история, мне нужна история. Например? «Мне показалось, я почувствовала запах дыма. Хотела убедиться, что всё в порядке».

Конечно, почему бы и нет… Сойдет.

Мир вокруг замирает. Я толкаю дверь.

На пороге женщина.

Молодая. Примерно твоя ровесница или того возраста, в котором ты пропала. Сложно сказать, на сколько ты сейчас выглядишь. На сколько выглядела бы, не появись в твоей жизни он.

Одно ты знаешь точно: она хорошенькая. Блестящие волосы, румяные щечки, аккуратные брови и… помада?

Собака срывается с места. Ты хватаешь ее за ошейник и, согнувшись пополам, говоришь:

– Она выбежит. Еще не выучила свое имя.

Женщина входит, закрывает за собой дверь. Едва ты отпускаешь ошейник, собака, высунув язык и виляя хвостом, принимается скакать вокруг незнакомки, обнюхивать одежду.

«Мне конец», – думаешь ты. Его телефон, наверное, разрывается.

Ты мысленно проклинаешь ее.

«Какого хрена? Ты хоть в курсе, через что я прошла, чтобы столько времени оставаться в живых? Конечно, нет. Теперь неважно, все пропало. Теперь он убьет нас обеих».

Незнакомка рассеянно гладит собаку по голове, затем поднимает глаза на тебя.

– Я его подруга.

Может, предупредить ее? Вытолкнуть на улицу и велеть бежать, бежать и никогда не возвращаться?

Между тем она продолжает отвечать на вопросы, которые ты не задавала:

– Мне показалось, я услышала… То есть я вроде бы уловила запах дыма. У меня сегодня выходной, так что я просто… гуляла. И почувствовала запах дыма. Хотела убедиться, что дом не горит. – Она протягивает руку. – Неважно. Я Эмили.

У нее мягкая ладонь. Гостья из другого мира, с тумбочками и тюбиками крема, вечерними ритуалами. Ты тоже мазала руки и стопы перед сном.

Она – Эмили, теперь у нее есть имя – держит тебя за руку чуть дольше положенного. Очевидно, ждет, когда ты назовешь свое имя в ответ.

Что, если это проверка? Вдруг он отправил ее посмотреть, как ты отреагируешь?

Можно ли доверять женщине, о которой тебе известно только то, что она солгала – без зазрения совести – насчет запаха дыма?

Ты думаешь о камерах, микрофонах и других способах, которыми дом нашептывает ему твои секреты.

Тебя зовут Рейчел. Веди себя естественно.

Если он все слышит и ты будешь придерживаться плана, возможно, есть шанс. Для тебя и для незнакомки.

– Я Рейчел, – говоришь ты. – Его… подруга. – Ты вспоминаешь историю, которую он сочинил для судьи. Ложь для незнакомцев, отличная от той, которую он придумал для дочери. – То есть родственница. С дружескими намерениями. – Ты выдавливаешь смешок. – Кузина. Приехала в гости из Флориды. Только на праздники.

Если она и догадалась, что ты лжешь, то виду не подает. Улыбнувшись, перекидывает блестящие каштановые волосы на одну сторону и…

Ты замечаешь колье.

Которое выглядит в точности как… Нет.

Возможно ли?

Она ловит твой растерянный взгляд.

– Извините, – говоришь ты. – Просто… ваше колье. Оно… такое красивое.

– Большое спасибо. – Эмили улыбается и поднимает его, чтобы ты лучше рассмотрела.

Серебряный символ бесконечности на цепочке.

Ты узнаешь ее. Тонкую цепочку, которая была на тебе в день похищения.

«Кошелек? Телефон? – спросил он. Затем: – Пистолет? Перцовый баллончик? Нож? Я проверю, и, если ты обманула, я не обрадуюсь».

Ты сказала правду. Ничего в карманах, ничего в рукавах.

«Украшения?»

«Только то, что на мне».

Джули купила тебе колье на девятнадцатилетие. Она высмеивала твою страсть к голубым коробочкам и белым ленточкам. Такую девчоночью, примитивную. Не вязавшуюся с твоим характером. «И еще, – сказала подруга, когда ты развернула подарок. – Я не могла допустить, чтобы ты выглядела статисткой из “Хилз”. Поэтому кое-что добавила от себя».