Тайлеру Дэниелсу, моему мужу. Спасибо, что верил в меня, читал черновики, придумал название для романа и обсуждал со мной сюжетные повороты. Мне так повезло, что ты есть в моей жизни и позволяешь быть в твоей. Ты замечательный папочка для нашей собаки Клодин, спасибо за это.

Моим родителям, Жан-Жаку и Анн-Франс Мишальон, которые научили меня тому, что нет ничего плохого в слегка абсурдных целях (например, написание романов на английском языке, когда твой родной язык французский). Спасибо, что привили мне огромную любовь к книгам (и подстегнули мой, гм… интерес к серийным убийцам). Моей бабушке Арлетте Пеннекин, которая знала об этом романе еще до того, как он стал книгой, и выяснила все что можно об издательском деле в США. Думаю, ни одна французская бабушка не обладает более глубокими познаниями в этой отрасли.

Моим свекру и свекрови, Тому и Донне Дэниелсам: я начала писать роман, когда мы жили в одном доме в долине Гудзона. А потом использовала этот (ваш) дом в качестве прообраза дома Эйдана в книге. Я сообщила об этом только после того, как закончила книгу и получила контракт на публикацию. И вы даже не рассердились. Напротив, были очень счастливы и горды. Спасибо за вашу любовь и поддержку, которые столько для меня значат.

Холли Бакстер за ее веру в этот роман еще до его завершения. Твой энтузиазм помог мне преодолеть финишную черту, как и твои мудрые советы («Сначала черновик, потом экзистенциальный кризис»).

Моим французским друзьям за то, какие они невероятные, остроумные, участливые и, скажем прямо, очень красивые: Морган Джулиани, Клара Шевассю, Люси Ронфо-Азар, Инес Заллуз, Камилла Жак, Ксавье Ютроп, Жоффруа Юссон, Суонн Менаж.

Кристине Опперман, замечательной подруге и благосклонной читательнице, чьи замечания чудесным образом всегда совпадают с теми, что позже делают редакторы. Большое спасибо за то, что нашла время прочитать мою работу, и за то, что вразумляешь меня, когда необходимо.

Моему дорогому Натану Макдермотту, лучшему другу, о котором может мечтать писатель (да и вообще любой человек). Спасибо за поддержку, похвалу и все остальное.

Моему терапевту, чье имя по понятным причинам я не могу назвать, который читал ранний набросок этого романа (круто, правда?). Спасибо, что во всех смыслах поддерживаете меня в здравом уме.

Цитата в главе 33 взята из чудесного фильма «Рождество на двоих» с Эмилией Кларк и Генри Голдингом в главных ролях. Я часто задавалась вопросом, каково людям, которые так или иначе связаны с серийными убийцами (или являются серийными убийцами), слышать шутки о серийных убийцах в кино или на телевидении. Теперь мы знаем.

В главе 25 Мэй делится эссе в разделе сайта под названием «Я прошла через это». Он вдохновлен сайтом «Это случилось со мной», который модерировал ныне несуществующий xoJane с момента создания сайта в 2011 году до его закрытия в 2016 году. Те статьи подарили мне знакомство с миром персональных эссе, когда я училась в колледже во Франции. Они пленили меня. Я счастлива, что много лет спустя мне удалось вернуться к той эпохе в своем романе.

И наконец огромное спасибо другим людям, сделавшим из меня писателя: мадам Султан, школьной учительнице, которая сказала мне: «Не переставай писать. В противном случае будешь плыть по течению». (Я не переставала писать.) Месье Шомье, читавшему мои рассказы до того, как они были готовы к прочтению. Арлэне Тибенски за то, что поддерживала мои беспорядочные идеи. И Карен Стабинер, научившей меня любить это больше всего на свете.

Liz Nugent

STRANGE SALLY DIAMOND

Copyright © Liz Nugent, 2023

This edition is published by arrangement with Marianne Gunn O’Connor Literary, Film & TV Agency and The Van Lear Agency

Художественное оформление К. Гусарева

В оформлении переплета использована иллюстрация Ю. Девятовой

Фото автора на форзаце © Liz Nugent

© Масленникова Т. А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

– Вынеси меня вместе с мусором, – сказал он как бы между делом. – Когда я умру, вынеси меня вместе с мусором. Я уже буду мертвый, так что разницы не почувствую. А ты себе все глаза выплачешь. – Он засмеялся, и я засмеялась вместе с ним, потому что мы оба знали, что никаких глаз я себе не выплачу. Я никогда не плачу.

Когда пришло его время – в среду, 29 ноября 2017 года, я выполнила его инструкции. К тому моменту он стал совсем худым и хрупким, перевалив за восемьдесят два года, так что было несложно запихнуть его в огромный мусорный мешок.

Всего месяц назад он еще крепко стоял на ногах.

– Никаких врачей, – говорил отец. – Знаю я их. – А он и правда знал, потому что сам был доктором. Психиатрии. И даже имел право прописывать рецепты и отсылал меня в Роскоммон[180], чтобы по ним закупаться.

Я его не убивала; ничего такого не было. Я принесла ему чай утром, а он уже лежал холодный в постели. С закрытыми глазами, слава богу. Ненавижу, когда в телесериалах трупы смотрят прямо в глаза детективам. Может быть, глаза остаются открытыми, только если тебя убивают?

– Пап? – позвала я, хотя знала, что его уже нет.

Я села на край кровати, сняла крышку с его стакана и отхлебнула чая без сахара, хотя в свой всегда добавляю. Я сразу проверила пульс, но по его восковой коже все было понятно. Хотя «восковая» – не совсем то слово. Скорее, было похоже… что его кожа больше ему не принадлежит, или что он больше не принадлежит ей.

Тащить мусорный мешок через весь двор было тяжело. Земля промерзла и покрылась льдом, так что каждые несколько минут мне приходилось взваливать мешок себе на плечи, чтобы он не порвался. Один раз в месяц, если он нормально себя чувствовал, отец относил мешки в мусоросжигательную печь. Он отказывался платить за уборку мусора, и мы жили на таком отшибе, что городской совет ни к чему нас не принуждал.

Я знала, что трупы разлагаются, гниют и начинают пахнуть, так что аккуратно уложила мешок в печную камеру. Плеснула сверху бензина и подожгла. Я не осталась, чтобы посмотреть, как он горит. Это был больше не отец, это было тело, «оно», сгорающее в домашней печи в сарае на заднем дворе дома в конце переулка, рядом с небольшой дорогой.

Когда отцу доводилось объяснять кому-то по телефону, где мы живем, он говорил:

– Почти у черта на куличках. Если вы доедете к черту на кулички, вам нужно повернуть налево, потом направо и снова налево, пока не доедете до развязки, и там вам нужен второй съезд.

Он не любил гостей. Не считая его доктора, Анджелы, с момента смерти мамы посетители появлялись у нас раз в пару лет. Несколько человек приезжали, чтобы починить машину и привезти компьютер, а потом через несколько лет приехал еще один парень, установил отцу интернет и привез компьютер поновее. В последний раз приходили настраивать новые каналы. Я на это время решила остаться в своей комнате.

Отец никогда не предлагал научить меня пользоваться компьютером, но объяснил, что на нем можно делать. Я смотрела достаточно телевизора и понимала, что могут компьютеры. Они могут бомбить страны. Они могут шпионить за людьми. Они могут проводить операции на мозге. Могут сводить старых друзей или врагов и раскрывать преступления. Но я не хотела ничем таким заниматься. Мне нравилось телевидение – документальные фильмы, передачи про природу и историю, а еще мне нравились фильмы: фантастические, про будущее, или про викторианскую Англию с большими домами и красивыми платьями, и даже современные. Мне нравилось смотреть про людей и их увлекательную жизнь, про их страстные романы, несчастные семьи и мрачные тайны. Мне кажется, это довольно иронично, потому что в реальной жизни мне люди не нравятся. Большинство людей.