А в эпиграфе, сколь саркастическом, столь же и угрожающем, уже можно увидеть признаки сегодняшней Америки, в которой преступность среди темнокожих граждан не просто широко распространена, а начинает перерастать в идеологический инструмент влияния на жизнь самой могущественной державы мира – вспомнить хотя бы недавний марш "Миллиона черных мужчин" по Вашингтону под знаменами негритянского мусульманского фанатика Фаррахана...

В романе "Черная Бетти" Изи Роулинз, снова терзаемый финансовыми трудностями, в очередной раз берется за недорогую работенку – на сей раз частный сыщик Сол Линкс поручает ему всего за две сотни баксов выследить некую Элизабет Иди, по прозвищу Черная Бетти. Она прошла извилистый путь от камеры в Хьюстонской тюрьме до респектабельного места экономки в сказочно богатом семействе Кейн на Беверли-Хиллз. Ее потрясающая красота и почти животная сексуальность оставляют за ней следом везде хаос и замешательство... Изи Роулинз замечает: "Это была женщина с акульим аппетитом до мужчин и такими же острыми зубками". Как на беду, тут из тюрьмы должен выйти дружок Роулинза, Крыса, который давно уже задумал страшную месть...

В результате Роулинзу приходится опять очень туго, он попадает в водовороты американских расовых противоречий и загадок человеческих характеров... Отсюда вряд ли удастся выбраться, не прибегая к решительным и порой жестоким действиям...

Уолтер Мосли – действительно большое событие в американской детективной литературе конца XX века. "Дейли телеграф" назвала его творчество самой главной находкой в криминальном жанре 90-х годов нашего века. И Мосли вполне заслужил такую оценку.

Помимо броских диалогов, крутых поворотов сюжета и невероятных сочетаний персонажей, в его герое Изи Роулинзе есть та неподдельная достоверность, которая посильнее любой "крутизны" и любого "шика" заставляет читателя непроизвольно ощутить прилив адреналина в кровь. Здесь ужас – на самом деле ужас, видит ли герой нечто жуткое со стороны, или его самого полицейские бросают в кутузку и зверски избивают дубинками или коваными носками ботинок... Тут каждый найдет свое близкое, узнаваемое по жизни – любовь и предательство, торжество и гибель, продажность и верность... Кроме того, великолепный литературный дар Мосли делает каждую его фразу психологически тонко отточенной, и диалоги, несмотря на всю свою грубость, выходят блестяще остроумными. Все это позволяет назвать Уолтера Мосли и в сугубо литературном смысле вторым по значению темнокожим автором вслед за Джеймсом Болдуином.

Творчество Уолтера Мосли отмечено редким даром делать медленно, но хорошо. За пять лет он создал пять романов, что скорее отвечает представлениям о работе писателя-классика, чем о поспешном ремесле детективщика. Проза Мосли дважды была номинирована на получение высокого "Приза Эдгара", а роман "Черная Бетти" получил приз "Золотой кинжал" в Англии. Его пятый по счету роман, "Грезы Р.Л.", опубликован издательством Нортона в 1995 году.

Первые четыре его романа о похождениях Изи Роулинза имели колоссальный успех не только в Соединенных Штатах – к настоящему времени они переведены на восемнадцать языков мира, в том числе и русский. Поклонниками творчества Мосли стали не только обычные читатели и литературные критики, но даже сам Президент США Билл Клинтон, по его собственному признанию...

Серия «Зарубежный детектив»

Перевод с английского Е.М. Якушина

Copyright © 1992 by Walter Mosley

© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026

– Изи Роулинз! – позвал кто-то.

Я обернулся и увидел за калиткой моего палисадника Куинтена Нейлора.

– Иси, – пролепетала моя дочка Эдна, весело дрыгая ножками в коляске, стоявшей рядом со мной на крыльце.

Куинтен среднего роста, но широк в плечах и выглядит крепышом. Огромные, словно грабли, ручищи, даже под пиджаком видно, как бугрятся мышцы. Куинтен – темнокожий, но из-за примеси индейской крови кажется, будто он раскраснелся от злости.

Он топал ко мне прямо по грядке лука, который я выращивал уже семь лет. Физиономия Куинтена с красноватым отливом расплылась в улыбке, когда он протянул мне мясистую лапу:

– Рад, что застал тебя дома.

– Ага. – Я шагнул к нему и пожал руку, глядя прямо в лицо.

Мой нечленораздельный ответ поставил в тупик сержанта полиции Лос-Анджелеса. Куинтен выжидательно посмотрел на меня в надежде, что я спрошу, зачем он пришел. А мне хотелось, чтобы меня оставили в покое и позволили вернуться в дом, к жене и детям.

– Ваша девочка? – Куинтен был родом с Восточного побережья и говорил, как образованный белый.

– Да.

– Красивая малышка.

– Еще бы!

– Еще бы, – повторил Куинтен. – Готов поспорить, похожа на мать.

– Что вам нужно от меня, сержант?

– Чтобы вы пошли со мной.

– Я арестован?

– Нет. Вовсе нет, мистер Роулинз.

Ясное дело, если он называет меня «мистер», значит, отдел полиции Лос-Анджелеса снова нуждается в моих услугах. Время от времени закон посылал за мной одного из своих немногочисленных черных блюстителей, и мне приходилось идти туда, куда им не было хода. Я стоил целого взвода полицейских, когда им был нужен контакт с гетто.

– С какой стати мне отправляться с вами? Я провожу воскресный день в кругу семьи, и меня ничуть не соблазняет увеселительная прогулка с полицейским.

– Нам нужна ваша помощь, мистер Роулинз. – Смуглая кожа Куинтена приобрела еще более красноватый оттенок.

Я хотел остаться дома и завалиться чуть позже с женой в постель. Но что-то помешало мне ответить отказом. В просьбе Куинтена сквозила горечь поражения. Черные особенно остро переживают свои неудачи, борьба с которыми объединяет нас.

– Куда поедем?

– Не далеко. Всего двенадцать кварталов. На Сто десятую улицу. – Он направился к калитке.

Я крикнул в приоткрытую дверь дома, что уезжаю с сержантом Нейлором и скоро вернусь.

– Что? – Регина оторвалась от гладильной доски.

– Не надолго, – повторил я и вгляделся в густую зелень высоченного авокадо, росшего возле дома.

Маленький Джезус выглянул из своего укрытия наверху и улыбнулся.

– Спускайся, – позвал я.

Мальчишка-мексиканец с лицом древнего инка, темным и мудрым, слез с дерева и подбежал ко мне.

– Сегодня никуда не отлучайся, Джезус. Оставайся дома и приглядывай за мамой и Эдной.

Джезус уткнулся взглядом в землю и кивнул.

– Смотри на меня.

За все восемь лет, что я знал его, мальчик не произнес ни слова, поэтому беседа всякий раз бывала односторонней.

Джезус искоса посмотрел на меня.

– Я хочу, чтобы ты остался дома. Понял?

Куинтен сидел в машине и поглядывал на часы.

Джезус снова кивнул, подняв на меня серьезные глаза.

– Значит, договорились. – Я потрепал его по стриженным ежиком густым волосам и пошел к полицейскому.

Сержант Нейлор привез меня к пустырю в середине Тысяча двухсотого квартала на Сто десятой улице, где я увидел машину скорой помощи, окруженную полицейскими автомобилями.

На тротуаре собралась толпа. Семь белых копов стояли плечом к плечу на краю пустыря, не пропуская чернокожих зевак, однако атмосфера была непринужденной и миролюбивой. Полицейские держались дружески, курили и шутили с толпой любопытных.

Пустырь украшали два ржавых «бьюика» без колес, брошенных здесь так давно, что под ними выросла трава. В дальнем конце пустыря высился засохший узловатый дуб.