– Когда вы с Джессикой приехали туда?

– Около полуночи.

– Когда вы видели ее в последний раз?

– Мы разошлись сразу же. Джесс любила танцевать. Она любила эти рейвы, так как там часто играли ее любимые группы. Я же занялся своими делами.

– Своими делами? Не скажете, какими именно?

– Думаю, это не важно.

– Как вы узнали о той вечеринке? Вы получили приглашение? Прочитали об этом в Интернете? Я плохо в этом во всем разбираюсь, – сказал Панетта.

Сюзанна подавила ухмылку. Вик знал о жизни молодежи больше, чем любой среднестатистический пятидесятилетний детектив.

Джош не ответил, и Панетта слегка надавил:

– Я понимаю, что вы обеспокоены тем, что рейв был незаконным, но если вы не убивали Джессику Белл и не прикрываете того, кто это сделал, я не собираюсь арестовывать вас, что бы вы там ни делали. В данный момент меня интересует только это убийство. Но если вы не поможете нам, я отошлю ваше имя следователю, который занимается наркотиками, и тогда, полагаю, вам придется несладко.

Джош нахмурился.

– Я замешан в организации некоторых рейвов. Но я не один занимался этим, – быстро добавил он.

– Я так и предполагал.

– У нас есть веб-сайт. Мы сообщаем о месте проведения вечеринки за два часа до начала. Только люди, которым мы доверяем, знают пароль, и они сообщают информацию своим знакомым, а те, в свою очередь, распространяют ее. Большинство посетителей – ребята из университетов и работающие, которым нужно выпустить пар. Живая музыка, немного алкоголя и наркотиков. Это весело.

Немного алкоголя и наркотиков? Сюзанна еле удержалась, чтобы снова не вспыхнуть.

– Значит, вы не знаете всех, кто туда приходит?

– Лично? Нет, конечно.

Панетта подал Джошу листок.

– Здесь записаны три адреса, по которым проводились подпольные вечеринки и где были убиты девушки. Вы участвовали в их организации?

Джош посмотрел на листок и выдохнул с облегчением.

– Только в той, что в Бронксе, на фабрике. Моя группа обычно организовывает вечеринки на заброшенных складах и фабриках.

– Вы знаете, кто организовал остальные два мероприятия?

– Вечеринка недалеко от университета в Манхэттенвилле, я слыхал, была организована студенческим братством. Не очень большая, около двухсот человек, и закончилась рано… Насчет рейва в Гарлеме не в курсе. Но есть один человек, который знает о подпольных рейвах больше, чем кто бы то ни было в городе. Уэйд Барнетт.

Панетта облокотился на спинку стула, в его глазах мелькнуло узнавание. Сюзанна ранее не слышала этого имени.

– Джессике кто-либо угрожал? – спросила Сюзанна. – Может, кто-то из завсегдатаев этих мероприятий?

– Нет, но… – Джош поколебался.

– Продолжайте, – попросила Мадо.

– Она выглядела немного обеспокоенной последнее время. Я не знаю почему, она ничего мне не говорила.

– Могла она рассказать об этом своей соседке?

– Лорен? – спросил Джош. – Вряд ли. Она не одобряла эти вечеринки, и ей не нравилось, когда Джесс приходила домой пьяная.

– Есть ли кто-то, кому Джессика могла довериться? Друг, коллега или кто-то из колледжа?

– Она была близка с той девушкой из другого города, Эшли, – сказал Джош. – Я не знаю ее фамилии, мы виделись всего раз или два. Месяц назад или больше, она жила у Джесс, пока Лорен была дома у родителей.

– Вы знаете, где живет Эшли? Как нам связаться с ней?

– К сожалению, нет.

– Она была здесь в субботу?

Джош задумался.

– Возможно. Джесс не говорила, что Эшли приедет. Но, как я уже говорил, она была чем-то испугана и вела себя странно.

– У нас могут появиться дополнительные вопросы, и нам нужно знать, как с вами связаться, – сказал Панетта и протянул Джошу блокнот.

Парень записал свою контактную информацию и проводил их до двери.

– Я поспрашиваю своих знакомых, которые были на вечеринке. Может, что-то выяснится, – пообещал он.

– Почему бы вам не сказать нам их имена? – спросила Сюзанна.

– Потому что они не будут разговаривать с вами. Они вам скажут, что их там не было, а затем перестанут со мной общаться… Я вправду хочу помочь – мы с Джесс были хорошими друзьями. Обещаю, что если найду кого-то, кто что-то знает, я пришлю его к вам. Хорошо?

Сюзанна кивнула. Позже они смогут взять ордер на арест, если улики укажут на кого-то из тех, кого пришлет к ним Джош.

Они вышли, и Сюзанна сказала:

– Нужно навести справки насчет этого парня.

– Будет сделано.

– Кто такой Уэйд Барнетт? – спросила Сюзанна.

– Двадцать лет назад Дуглас Барнетт погиб в страшной аварии на фабрике за городом. С ним погибли еще пятеро рабочих. Компания выплатила большие деньги семьям погибших. Старший сын Барнетта оказался финансовым гением. Превратил два миллиона в десятки миллионов или даже больше. У него есть свой фонд, и он жертвует много денег на благотворительность. Уэйд – его младший брат. Постоянно тусит в соцсетях. Типичный испорченный ребенок богатых родителей.

– Вы подозреваете его?

– В чем? В том, что этот испорченный малый организует рейвы? Это не значит, что убийца – он.

– Вам он не нравится, – подметила Сюзанна.

– Я не знаю его, – отмахнулся Панетта.

– В таком случае нам следует познакомиться.

– Это может вызвать проблемы.

– Неужто вы испугались? – поддразнила Мадо.

– Я имел в виду проблемы политического характера, – невозмутимо ответил Панетта. – У Барнеттов есть связи. Поэтому, если мы собираемся навестить Уэйда, нам следует действовать очень осторожно.

– Можете на меня положиться, – заверила его Сюзанна.

На протяжении всей поездки до Вудбриджа Люси не проронила ни слова.

Она была зла на Шона, но еще больше злилась на себя. После того как Люси получила письмо из ФБР, она погрузилась в пучину уныния и жалости к себе. Мысль о том, что ее признали непригодной для работы в ФБР, была для Кинкейд невыносимой. Наверное, ей следовало принять это и жить дальше.

Ей нужно было принять много решений. В частности, остаться в Вашингтоне или возвратиться в Сан-Диего; вернуться в университет и получить юридическую степень, как советовали некоторые из ее преподавателей, или последовать примеру Диллона и стать психиатром.

Люси плохо ладила с однокурсниками и вместо общения с ними предпочитала прилежно учиться. В восемнадцать лет она уже во многом отличалась от своих сверстников, и теперь, в двадцать пять, ей не хотелось возвращаться, даже несмотря на то что большинство студентов в аспирантуре были ее возраста.

Люси проработала год в интернатуре окружного полицейского управления округа Арлингтон и поняла, что работа копа не для нее. Ее куда больше интересовали те виды преступлений, которые расследовало ФБР, и ей не хотелось быть простым полицейским. Люси также год стажировалась в конгрессе, но не горела желанием возвращаться туда. Интернатура в морге показалась ей самой интересной, но Люси претила сама мысль о том, чтобы проработать среди мертвецов до конца жизни.

Отдел ФБР по борьбе с киберпреступностью был лучшим вариантом. У Кинкейд также была степень магистра по криминальной психологии, что должно было помочь в работе в любом из отделов Бюро.

В ожидании ответа от приемной комиссии Люси несколько недель пробыла в подвешенном состоянии. Сейчас она чувствовала себя еще более неопределенно. Даже была готова съехать из дома брата.

Люси жила с Диллоном и его женой Кейт более шести лет, с тех пор как приехала в Вашингтон, чтобы учиться в Джорджтауне. Она никогда не жила в кампусе – в тот год ей было сложно даже выходить одной. Через неделю после того, как Люси окончила школу, ее изнасиловали, а затем выложили видео в Интернет. И хоть девушка и пыталась выглядеть бодро перед своей семьей, ей было очень плохо. Переезд к Диллону и Кейт избавил ее от навязчивого присмотра родителей, что, в свою очередь, помогло ей снова собрать по кусочкам свою жизнь.