Аша подошла к ней ближе.

– Джерри. Школа. Чарльз. Я все испортила, но говорить сейчас об этом не могу. Мне нужно в полицию.

Глаза Аши расширились.

– Ты что-то вспомнила об убийстве Джерри?

– Да. Вроде того. Чарльз сказал полиции, что видел кого-то в бледно-голубом рядом с Джерри, в окне, и полиция обязательно просмотрит фотографии – узнать, кто во что был одет в тот день. И они увидят, что в бледно-голубое была одета я. Не знаю, действительно ли он меня видел или пытается подставить. Все знают, что он хочет от меня избавиться. И мне надо сказать полиции, что я в тот день заходила к Джерри, ведь если они узнают, что я солгала…

– Ты была в кабинете Джерри?

– Мэнди была за крикетным павильоном с Хинчем, и я знала, что никто меня не остановит, если я пойду к Джерри поговорить насчет платы за школу.

– Я думала, она весь день просидела за своим столом.

– Она соврала.

– Ты хочешь сказать, что войти в кабинет мог любой…

– Да. Но это был не любой. К нему зашла я, и понятно, что подумает полиция. А потом был Чарльз, и… тоже погрешил против истины. Слушай, мне надо идти.

– Что значит «потом был Чарльз»? При чем тут Чарльз?

– Боже, я уже не знаю, что и думать. Не слушай меня. Зря я об этом заговорила. Прости. Мне правда надо идти. Увидимся позже, дорогая.

Она ушла, оставив Ашу с тележкой и ее вопросами. Пиппа, не поднимая глаз, поспешила уйти тем же путем, каким пришла, не обращая внимания на боль в лодыжке, которая то появлялась, то исчезала. У входа болтали две женщины. Пиппа хмыкнула, обойдя их, всем видом показывая свое недовольство. У дверей кто-то собирал деньги на благотворительность, и она отвела взгляд в сторону. Она о себе-то позаботиться не может, что уж говорить о благополучии птиц, кошек или на что там сегодня собирают деньги.

Выйдя на солнечный свет, Пиппа прищурилась. День словно выцвел. Все было желтым – тротуар, небо, машины, – цвет высохших костей. От прошлого ничего не осталось.

Остановившись у перехода, она попробовала вспомнить, где оставила машину. Посмотрела налево, направо и все-таки вспомнила: припарковалась на холме, на одной из погрузочных площадок у старого банка, чтобы было пространство – удобно открыть дверь машины. Пространство. Большое, высокие потолки. И Джерри. Бедный Джерри.

Пиппа услышала, как ее окликает Аша, но она уже искала в сумочке ключи и выходила на дорогу – поскорее отойти от этих неудобных вопросов. Нужно время, чтобы привести мысли в порядок, а уже потом идти в полицию.

Пиппа даже не услышала визга тормозов.

Не заметила, как на нее надвигается машина.

Только открытый рот и широко раскрытые глаза женщины на другой стороне дороги заставили Пиппу остановиться. А потом – машина. И удар. Но, как ни странно, никакой боли.

Снова возникло чувство невесомости, как в тот раз, когда ударила Джерри тортом. Но на сей раз она действительно летела. И небо – такое голубое. Только посмотрите. Ни облачка.

Но потом она поняла, что падает, а машина еще движется, шины визжат по асфальту, и это плохо. Совсем плохо.

Последнее, о чем она успела подумать, прежде чем все вокруг заволокло черным, – а как же водитель? Бедняга. Хотя что ему сделается? Ведь, скорее всего, виновата она сама.

Как обычно.

– Пиппа, ты меня слышишь?

– Она внезапно выскочила прямо перед моей машиной.

– Пиппа, это я, Аша. Скорая уже едет.

– Она вообще не смотрела, куда идет. – Синяя «тойота» стояла рядом с лежащей Пиппой, двигатель продолжал урчать. По лобовому стеклу расползлась паутина трещин. Следы шин на асфальте говорили о том, что водитель дал по тормозам. – Клянусь.

Седовласый водитель в сером сам посерел, он стоял рядом с ними, и его серая тень падала на тело Пиппы. Пальцы впились в волосы, он тряс головой, не в силах прийти в себя от навалившегося на него кошмара.

– Я думал, она меня видит, а она знай себе идет.

Угловатый парнишка сидел на земле и поддерживал голову Пиппы.

– Так? – спросил он.

– Да, – подтвердила Аша, отчаянно пытаясь вспомнить, что ей говорили на занятиях по первой помощи несколько лет назад. – Главное, чтобы она не двигалась. Может быть, поврежден позвоночник.

Сквозь ропот собиравшейся толпы прорвался звук сирены. Аша едва не расплакалась от облегчения. Она действовала машинально. Но требовалась помощь.

– Уже едет скорая, Пиппа. Я их слышу. Держись. Все будет хорошо.

Она прижала голову к груди Пиппы. Только что было слышно слабое сердцебиение – и вдруг оно исчезло. Она смотрела на грудь Пиппы – поднимается, опускается? – но нет, движения не было.

– Не смей, Пиппа. Не смей. Даже не думай.

– С ней все будет хорошо?

Мелькнула чья-то тень.

Аша попыталась нащупать на шее Пиппы пульс, но правильно ли она его ищет? Слишком сильно нажимать нельзя, еще и место надо найти.

– Господи.

Она взяла кисть Пиппы, положила пальцы на вялые вены. Прижать. Найти нужную точку. Искать признаки жизни.

– Пиппа, прошу тебя. Оставайся со мной. Не исчезай.

Сирена звучала где-то вдалеке, громче не становилась. Ремонт дороги. Или пробка.

Аша опустилась на колени.

– Поддерживай ей голову, ладно?

Подросток кивнул.

Аша положила тыльную сторону ладони на грудь Пиппе. Другую руку – сверху.

– Не знаю, смогу ли я, – пробормотала она.

– Сможете, – сказал подросток.

Она посмотрела на растущую толпу зевак. Никто не кинулся к ней на помощь. Надо рассчитывать на себя.

Глубокий вдох.

– Я не позволю тебе умереть, Пиппа Ярдли. Не выйдет.

За пять лет, что Кэти Лейн работала в школе «Аберфал», так много народу на родительское собрание еще не приходило. Отис Блейк принес дополнительные стулья. Кэти взглянула на часы, потом на Чарльза Ярдли, который шел к ней.

– Где Пиппа? – спросила она.

– Не отвечает на звонки. Обычное дело, – сказал он негромко, сквозь зубы. – Не приехала забрать мальчиков из школы. Не пришла на собрание, где должна выступать. Дает понять, как мне будет плохо без нее, когда мы разведемся.

Он перехватил взгляд Хелены-Луизы и замолчал.

– Не волнуйся. Я с этим разберусь, – заверила Кэти. Она направилась к входу в зал, рядом с ней – Хелена-Луиза. Пиппа должна была рассказать о бале, ввести людей в курс дела, как-то их воодушевить. За балы и концерты обычно отвечала Пиппа, но в данном случае Кэти легко взяла инициативу в свои руки.

– Садитесь, пожалуйста, дамы и господа.

Ножки стульев заскрежетали по полу, сумочки разместили под сиденьями, телефоны перевели в беззвучный режим. Все ждали начала собрания.

Кэти положила руку на живот, будто хотела унять спазмы в желудке. Вести собрание ей было не впервой, но против воли она вглядывалась в лица собравшихся – может быть, тот, кто шлет ей электронные послания, или кто виновен в смерти Джерри, сейчас здесь? Ее главного подозреваемого не было, но в принципе людей собралось больше, чем обычно. Пара лиц ее насторожила. Враждебность, которой раньше не было. Впрочем, чему удивляться? Убийство стоит на повестке дня впервые.

Когда Кэти готовилась возглавить школу, ничего подобного не было. Она ждала триумфа, но о каком триумфе может идти речь сейчас? Ньюхолл должен был передать ей эстафетную палочку, благословить – его одобрение развеяло бы все сомнения. Как минимум Кэти должна выступить в роли спасительницы, которая проведет школу через трудные времена. Она хотела, чтобы в ней видели героя, но пока ее явно не желали принимать всерьез.

Кэти углубилась в свои мысли, пауза затянулась, и на выручку пришла Хелена-Луиза.

– Спасибо всем, что пришли, – сказала Хелена-Луиза, подойдя к Кэти вплотную, так что их локти почти соприкоснулись. – В истории школы «Аберфал» таких тяжелых двух недель еще не было. И уход мистера Ньюхолла я переживала, как никто другой.