– Рендел Абернати?

– Да, Ренди.

– У нас с ним плохие отношения.

– Он не упоминал об этом. Напротив, сообщил, что Джей Ти помог ему найти работу. И еще Ренди утверждал, что Джей Ти умеет повеселиться.

– А вы? – спросила она Мауса. – Что вам нужно?

Маус замялся, растерянно глядя на нее. Определенный тип женщин повергал его в ужас. Такая женщина могла влепить ему пощечину, и он бы еще извинился, что отшиб ей ладонь.

– Что вам нужно? – Виоле Сандерс было около шестидесяти, и она говорила повелительным тоном.

– Можно зайти? – спросил я.

С минуту Виола молча смотрела на меня. Я принял простодушный вид, чтобы она не заподозрила во мне обманщика. Врать мне придется позже, когда мы войдем в дом.

Виола открыла дверь шире, и я почувствовал прикосновение к своему плечу.

– Я, пожалуй, подожду тебя здесь, Изи, – прошептал Маус.

Она ввела меня в большую комнату, которая была так заставлена мебелью, что казалась тесной. На полках вдоль стен стояли книги и безделушки. Два дивана, три мягких кресла, ореховый кофейный столик, обеденный стол красного дерева и пианино занимали все пространство. На полу лежал толстый зеленый ковер, поглощавший звуки шагов. Стены тоже были зелеными.

– Садитесь, мистер Грир.

– Спасибо, мэм. У вас красивый дом.

– Что вам нужно от моего сына? – Она стояла рядом с пианино.

– Ничего особенного. Просто мне сказали, что он знает все веселые места в Окленде и…

– Не лги мне, сынок. Что тебе нужно от Джеймса?

Растерявшись, я в самом деле утратил способность лгать.

– Лично мне ничего, миссис Сандерс. Но, возможно, он знает кое-что о девушке, с которой был несколько недель назад.

– Она беременна?

– Мертва.

Виола Сандерс втянула шею, как гадюка перед тем, как ужалить. Ее глаза остекленели, а плечи поднялись.

– От чего она умерла?

– Кто-то убил ее. И не только ее.

– И ты думаешь, это сделал Джеймс?

– Я знаю только, что кое-кто видел их вместе и произошла драка.

Элегантная островитянка закрыла глаза. Ее губы сжались, а шея напряглась.

– Джеймс живет вместе с вами, мэм?

– Он хороший сын, мистер Грир. Возвращаясь, он всегда мне что-нибудь привозит.

Дом был пуст, тих и печален.

– Он хороший сын, – повторила она. – Но в последнее время Джеймс так сильно изменился, что порой непохож на себя. Его внезапные приступы ярости пугают меня. Иногда мне приходится закрываться от сына. От моего собственного сына.

Я понял: она расскажет мне все, если только позволить ей выговориться.

– Вы хотите навредить моему сыну, мистер Грир? – Выдуманное имя угнетало меня. Даже эта маленькая ложь была невыносима.

– Нет, мэм.

– А ваш приятель?

– Нам нужно только поговорить с ним, вот и все.

– Он всегда был таким ласковым мальчиком!

– Вы знаете, где можно его найти?

– А вы не навредите моему мальчику, если я помогу вам, мистер Грир?

– Я только спрошу его, что случилось.

– Эта девушка была молода?

– Да. Эту девушку видели с вашим сыном, но никто не утверждает, что он убил ее. Мне нужно задать ему несколько вопросов.

Виола верила мне, но была встревожена.

– Я должен поставить его в известность, миссис Сандерс. Ему необходимо знать, что он последний, кто видел ее перед смертью.

– Вы найдете его в баре «Тайни Бленд», на Чайна-стрит, около озера Меррит. Он развлекается там с проститутками по пятницам.

Виола вышла вместе со мной во двор.

– Не трогай моего сына, хулиган, – сказала она Маусу

Он ковырял землю ботинком, не поднимая глаз.

– Хорошо, мэм.

– Посмотри на меня, – приказала Виола.

Маус посмотрел ей в глаза, и я изумился, увидев в них страх.

– Не трогай моего сына.

– Хорошо, мэм. – Маус кивнул и отвернулся.

Только когда за ней закрылась дверь, он пришел в себя, однако молчал, пока мы спускались вниз.

– Как ты думаешь, Марлен согласится пойти с нами? – спросил Маус, едва мы подошли к машине.

– Я думаю, что у нее пятеро детей, которым нужна мать, Реймонд.

Маус почесал подбородок.

– Ты прав. – Он улыбнулся. – Я загляну к ней, когда они уснут.

За стеклянной стеной фасада ночного клуба сверкала огромная красная неоновая надпись «Тайни Бленд».

Из подъезжавших лимузинов выходили щеголеватые негры и негритянки в мехах и шелках. На женщинах сверкали безвкусные драгоценности.

На другой стороне улицы валялись пьяные и играли чумазые детишки. Пара юнцов в майках и джинсах, облокотившись о старый «шевроле», бросала угрюмые взгляды на посетителей ночного клуба, словно говоря: «Трахнуть бы вас или пришить, а может, и то и другое».

Но посетители клуба, никого и ничего не замечая, обменивались шутками и смеялись. Вечер в «Тайни Бленд» стоил двухнедельного заработка.

Высокий негр в расшитом золотом костюме стоял у парадного входа, кланялся посетителям и отсеивал нежелательную публику.

Молодой парень в темно-синей униформе с золотыми шелковыми лампасами, отгонявший машины клиентов на стоянку, расположился за его спиной и непрерывно повторял: «Да, мэм, да, мэм». Казалось, у него больше зубов, чем у всех этих улыбающихся женщин. Его карманы раздулись от чаевых, и он угодливо пританцовывал.

– Как же мы туда попадем? – спросил я Мауса. – Не думаю, чтобы Сандерс посещал такие места.

Маус пожал плечами:

– Мы войдем через парадный вход, как и все.

– Нас не пустят в такой одежде, Реймонд.

Но Маус пропустил мои слова мимо ушей и встал в короткую очередь, образовавшуюся у дверей. Я стоял рядом с ним, радуясь, что нас не пустят. Немного протрезвев, я понял, что лучше держаться от Сандерса на расстоянии. Подождем на другой стороне улицы вместе с алкашами и детишками, а затем последуем за своей жертвой к ее дому.

Швейцар пропустил похожего на орангутана негра с прической ежиком и сопровождавшую его блондинку. Он никого не задерживал, пока его глаза не остановились на мне.

Мои желтые брюки и серая рубашка с двумя крошечными дырочками на кармане, прожженными сигаретой, привлекли его внимание.

Посмотрев на эти дырки, как на чумные язвы, швейцар спросил:

– Что тебе нужно?

– Я хочу зайти в клуб. Там работает кондиционер?

– Какая разница? Все равно я тебя не впущу. – Он бросил взгляд через мое плечо, давая понять, что аудиенция окончена и он готов заняться следующим посетителем.

– Открывай дверь, парень, пока я не разнес тебе башку, – велел Маус.

Швейцар то ли не заметил его, то ли решил, что он мой спутник.

Во всяком случае, посмотрев на Мауса, он спросил:

– Что?

– Ты слышал меня, Леонард? Я сказал, открывай дверь.

На лице Реймонда расплылась улыбка. Швейцар улыбнулся в ответ:

– Маус!

– Ты должен называть меня «мистер Маус». – Они обменялись рукопожатиями и расхохотались.

– Что это они на тебя напялили? – спросил Маус.

Леонард провел своей огромной лапой по груди и смущенно потупился:

– Они мне прилично платят, браток.

– Понятно, – отозвался Маус.

И нас пропустили. Все официанты и музыканты были неграми, как и большинство посетителей.

Маус попросил для нас свободный столик, но я предложил ему посидеть у стойки бара.

Я заказал тройной виски, а Маус – пиво.

– Неплохое местечко, верно, Изи?

Он оглядывал все и улыбался. Бар находился в большом зале с низкими потолками, окрашенными, как и стены, в черный цвет. Официантки были в длинных шелковых платьях, а официанты – в смокингах.

В переполненном зале оркестр играл веселые джазовые мелодии, ничем не напоминавшие религиозные рефрены Липса Мак. Зеркальный шар, свисавший с потолка в центре зала, отбрасывал яркие лучи света, создавая ощущение нереальности. Может, визит в «Тайни Бленд» и стоил двухнедельного заработка.

– Откуда ты знаешь этого парня? – спросил я Мауса.