Когда позвонила Кэти и сказала, что Джерри умер у себя в кабинете, Пиппа едва устояла на ногах. Чарльз отправился в школу, а Пиппа осталась дома ждать полицию. Но никто не приехал, в дверь не звонили. Вернулся Чарльз, сказал, что Джерри умер, причина неизвестна, орудие убийства не нашли. Мэнди весь день никуда не отлучалась. Подозреваемый, скорее всего, выпрыгнул через окно.

Пиппе начало казаться, что это – не ее рук дело. Что после нее в кабинет вошел кто-то еще. Ведь с ней такое бывает – вместо молока наливает в чай апельсиновый сок, может быть, она Джерри вовсе не убивала? И стоит ли ей утверждать обратное?

В квартире Чарльза, в его любовном гнездышке, Аша сказала:

– Ладно, Пиппа. Идем отсюда. Не хочу больше натыкаться на исподнее этой развратницы. Сейчас принесу тебе воды, и обсудим следующий шаг. Идет?

Осознание того, что у Чарльза роман, не стало для Пиппы откровением. Джерри намекал на это, договор об аренде это подтвердил. Пожалуй, наоборот, узнав правду, она испытала облегчение. Пиппа села на кровать, на которой Чарльз лежал со своей любовницей. Кэти Лейн. Пиппа узнала ее кольцо на краю раковины в ванной. Ей удалось спрятать его от Аши. Это еще нужно было осмыслить.

Аша вышла из комнаты за стаканом воды, и Пиппа достала из сумки пакет из супермаркета. В нем лежала аккуратно сложенная голубая рубашка, которая была на ней в день убийства Джерри. Одна из старых рубашек Чарльза. Последнее время она надевала их часто: выглядеть современно и демократично, а не раздобревшей дамой, которая с трудом влезает в свою старую одежду.

Она поднялась и вытряхнула содержимое пакета на верхнюю полку шкафа. На душе было мерзко, ведь они с Чарльзом так прекрасно жили вместе, но что поделаешь? Как он докатился до такого? Все могло бы быть совсем иначе. Кольцо Кэти помогло ей принять решение.

– Ты как там, нормально? – окликнула ее Аша из кухни.

– Нет, – пробормотала Пиппа, приводя в порядок постель. Она откашлялась и добавила: – Пока нет. Но я уверена – скоро буду в норме.

Убедившись, что следов их пребывания не осталось, она вышла из комнаты и присоединилась к Аше на кухне.

– Давай… уйдем отсюда? Больше нам тут делать нечего.

– Конечно.

Пиппа взглянула на яблоки в вазе. Ее пальцы прошлись по полированным куполам, она выбрала самое блестящее, самое сочное. Перебросила из руки в руку, надкусила и тут же сморщилась – яблоко оказалось горьким.

Тем не менее она проглотила откушенное и посмотрела на фрукт – поразительно, как истинная природа скрыта за идеальным внешним обликом.

– Хм, – сказала она. – Попробуй определи, какое яблоко может оказаться гнилым.

Stacy Hackney

The Primrose Murder Society

© Голыбина И., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

С виду дочь Лайлы Шоу и божью коровку не обидела бы, не то что учительницу, несмотря на выдвинутые обвинения. Для начала: Беа едва доставала Лайле до локтя. Потом, руки у нее были не толще прутика, нежные и слабенькие. И наконец, ее большущие голубые глаза всегда поблескивали, будто в них стояли слезы. Сердце Лайлы сжалось, и она потянулась к соседнему стулу, поставленному почти вплотную, чтобы ободряюще погладить дочь по колену. Беа вскинула голову и гневно прищурилась на мать.

Однако внешность бывает обманчива.

Если миссис Гивенс, директриса школы, и заметила их мимолетный контакт, то никак его не прокомментировала. Вместо этого она сложила ладони домиком над столом. Лайла обратила внимание на розовые ногти директрисы, покрытые лаком: свои она в последнее время преимущественно обкусывала, а обязательный маникюр раз в две недели остался для нее воспоминанием.

Миссис Гивенс сделала глубокий вдох, будто ей потребовалось больше воздуха, чтобы наконец начать.

– Я понимаю, что у Беа выдалось несколько трудных месяцев из-за неприятностей с ее отцом.

Неприятностей.

Ну да, еще один способ обозначить тот факт, что Департамент юстиции обвинил Райана в мошенничестве крупного размера после того, как он полгода назад удрал из страны, чтобы избежать ареста.

– К сожалению, за это время Беа оказывается у меня в кабинете не в первый раз, – продолжала миссис Гивенс.

И правда, где-то в пятый. Лайла успела досконально изучить и бледно-голубые стены, и впечатляющие стеллажи с книгами, и дипломы в золотых рамках, и бархатные портьеры цвета сливок, обрамлявшие вид на безупречно подстриженный газон Академии Меритт. Тем не менее семья Шоу оставалась одной из самых известных и уважаемых в Восточной Виргинии, пусть отзвуки скандала с Райаном еще и витали в воздухе. Шоу десятилетиями делали в Меритт существенные благотворительные взносы. Лайла сама ее окончила. Она сумеет это уладить, как и в предыдущих четырех случаях.

– Я понимаю вашу озабоченность, но уверена – это недоразумение. Беа не хотела бросаться книжкой. Вероятно, та просто выпала из рук… а может, дети баловались. Моя дочь никому не хотела навредить, – заговорила Лайла, пытаясь изобразить улыбку. Когда-то люди эту улыбку обожали.

Беа что-то буркнула себе под нос, и Лайла поджала пальцы ног в кроссовках. Вот бы Беа умела держать язык за зубами и позволила ей все решить, но когда это дочь делала, что Лайла хочет? Ее одежда – наглядное тому доказательство. На Беа была футболка «Атланта Брейвз» [78], свисавшая чуть ли не до колен и испачканная в нескольких местах коричневыми пятнами неизвестного происхождения. Некогда футболка принадлежала Райану, и Беа не хотела носить ничего другого. Поначалу Лайла запрещала Беа выходить в ней из дому, но была вынуждена уступить, когда дочь заявила, что школу станет посещать только так и никак иначе… разве что согласилась заправить футболку в форменную темно-синюю юбку. После всех правонарушений в их семье Лайла рассудила, что добавлять к списку еще и прогулы точно не стоит.