– Хотелось бы верить. Но я чувствую, что все не так просто.

На ее лице застыли выражение тревоги и усталости от мучительных размышлений последних дней.

В прошлом месяце я помогала одной девушке найти ее пропавшую собаку. Хорошо помню, что она говорила о любимом пуделе трех лет от роду с точно таким же выражением лица.

– Позавчера вечером ее видели в школе, – сказала Гэ Линъи. – Вчера я просила узнать о ней у ее соседки по общежитию, та подтвердила: Шусюань действительно приходила.

– То есть она в городе, но не отвечает на ваши звонки и не ходит на уроки. По вашему мнению, это необычно?

– Очень необычно.

– Может быть, она попала в затруднительное положение.

– В какое бы положение она ни попала, я прошу вас найти ее и привести ко мне.

– Хорошо, я поняла. Я возьмусь за это дело. Давайте обсудим условия.

– Называйте любую цену.

– Я не буду заламывать цену, можете не переживать, для всех клиентов у меня одинаковые условия. Моя работа стоит десять юаней в день, дополнительные расходы также берете на себя вы. Предлагаю определить срок, в течение которого вам требуются мои услуги, или же вы в любой момент можете прекратить сотрудничество, а до этого момента – я в вашем полном распоряжении. Если условия вам подходят, прошу внести тридцать юаней задатка, эта сумма не подлежит возврату.

По сравнению с некоторыми коллегами стоимость моих услуг вполне можно было считать справедливой. Если поставить цену ниже – клиенты, возможно, будут смотреть свысока и придется браться за более грязную и трудную работу. Я – частный детектив, а не дешевый работник, которого кто хочешь может нанять. Хотя никто, похоже, и не стремился нанимать женщину на роль вышибалы.

Услышав цену, Гэ Линъи не высказала ни малейших сомнений, вытащила из сумки три билета Центрального банка, каждый по десять серебряных юаней, и ровной стопкой положила их на стол.

– Деньги не проблема, главное – найдите ее.

– Смогу ли я ее найти – во многом дело случая, а вот захочет ли она возвращаться, зависит от того, насколько крепкая между вами дружба, – честно сказала я. – Но я беру деньги за работу и сделаю все, что в моих силах.

– Найдите ее, она, без сомнений, захочет вернуться. А если она и вправду попала в беду, моя семья поможет все уладить.

– Мне понадобится ее фотография, это упростит поиски.

– Наша с ней совместная фотокарточка подойдет?

С этими словами она положила фотографию рядом с купюрами.

На двух девушках были одинаковые свитера с V-образным вырезом, одинаковой модели береты, одинаковые шейные платочки – кажется, даже одного цвета, хотя по фотографии точно не определить.

Девушка слева от Гэ Линъи, очевидно, и есть Цэнь Шусюань.

Они были почти одного роста, лицом немного похожи друг на друга, только у Цэнь Шусюань нос чуть более миниатюрный, а губы – пухлее, волосы, заплетенные в две косы, спадают на грудь, и она кажется гораздо более милой по сравнению с заносчивой Гэ Линъи.

Если спросить, кто из них двоих красивее, получишь, конечно, совсем разные ответы. Но если судить только по одной этой фотографии, в большинстве будут те, кто ответит: «Гэ Линъи». Все-таки лицо Цэнь Шусюань лишено какого-либо выражения, в глазах – ни искры, и она похожа на куклу, которую как хочешь, так и наряжай. Прямая противоположность стоящей справа подруги, которая вся светится от радости.

Я нисколько не сомневалась, что одежду для фотографии выбрала Гэ Линъи, заплатила тоже Гэ Линъи, и она же привела подругу в фотоателье. Наверняка проявили не одну карточку, и Гэ Линъи настойчиво сунула в руки Цэнь Шусюань ее экземпляр.

– Отлично, фотография подойдет. Только мне нужно немного ее подправить.

– Отрежете ту часть, где изображена я?

– Это не понадобится. Я верну вам фотографию в целости.

Я вынула из выдвижного ящика подходящего размера конверт, отрезала большую часть, оставив кусочек шириной в пару пальцев, и надела на фотографию, словно чехол, который закрыл часть снимка с Гэ Линъи. Я всегда так делала, когда приходилось вести поиски, вооружившись только совместной фотокарточкой.

– Готово. – Я положила снимок в лежащую на столе сумку. – Сегодня вторник, у вас нет занятий? Или вы прогуляли уроки, чтобы прийти ко мне?

– Занятия сегодня только до обеда, а моя семья не знает, и я улизнула из школы. Главное успеть вернуться до официального окончания уроков, когда приедет водитель и заберет меня.

Машина с водителем прекрасно вписывалась в мое представление о жизни первой барышни города.

– Вы сейчас пойдете обратно в школу? Я думаю, для начала тоже наведаюсь туда и наведу справки. Пойдемте вместе?

– Не получится, – без раздумий отказалась она. – Я договорилась сходить в новое кафе-мороженое с несколькими одноклассницами, они наверняка уже там.

Я заметила, что она не сказала «с подругами». Как будто в ее понимании совместного похода в кафе-мороженое недостаточно для того, чтобы называться «подругами», а настоящая дружба – это когда вы фотографируетесь вдвоем в одинаковой одежде.

Возможно, именно поэтому она не пожалела денег на частного детектива, чтобы отыскать Цэнь Шусюань.

– Как только появятся новости, я сразу же вам сообщу, – сказала я. – Как с вами связаться?

– Можете звонить в резиденцию Гэ. – Она продиктовала номер. – Просто скажите, что вы моя одноклассница. Но, госпожа Лю, сумеете ли вы подражать голосу школьницы?

– Я попробую. У школьниц бывают такие же, как у меня, прокуренные голоса?

– Разумеется, нет, по крайней мере, у девочек из Святой Терезы. Если кто-то из моих домашних засомневается, скажите, что простыли. Договорились?

– Вы, похоже, хорошо умеете лгать.

– Какое это имеет отношение к делу? – Она говорила очень уверенно. – В этом мире одни лгут, чтобы разбогатеть, другие – чтобы скрыть следы преступления. Я же просто стараюсь получить хоть немного свободы. И у вас язык повернется меня осуждать?

Услышав ее пылкую речь, я вдруг прониклась сочувствием к этой девушке, и на мгновение мне захотелось вернуть ей тридцать юаней, сказав, что буду работать бесплатно. Но, вспомнив, что это мой первый доход за четыре месяца, я отбросила эту мысль.

Я проводила ее взглядом и убрала визитную карточку и деньги в ящик, спрятав под револьвер.

Возможность свободно зайти в школу для девочек Святой Терезы – одно из немногих моих преимуществ в сравнении с коллегами по отрасли. Я записала свое имя у привратника и оказалась внутри «таинственного сада», окруженного кирпичной стеной и железной оградой.

Прошлой осенью кто-то присвоил себе часть денег, выделенных министерством образования, и вернуть их школе помогла именно я. Работа была не пыльной. «Преступником» оказался сотрудник школы, абсолютный новичок, сам выдал себя с головой. Но расследование необходимо было провести внутри школы и не привлекать к делу полицию, ведь на кону стояла репутация школы, и перечень подходящих для этого кандидатов и правда был ограничен. Старые девы, что заведовали делами школы, посовещались и в конце концов выбрали меня. Моя работа их вполне удовлетворила.

Территория школы для девочек Святой Терезы напоминала огромный стол для бильярда: вся устелена зеленым газоном, по которому то тут, то там разбросаны, словно бильярдные шары из целлулоида, здания, выкрашенные в промежуточный между первым и пятым шарами оранжевый цвет[230] и соединенные друг с другом краснокирпичными галереями; только часовня цвета слоновой кости и амбар также из красного кирпича стояли особняком.

Рядом с часовней стояла колокольная башня, в железный колокол ударяли дважды в день – ровно в восемь утра и пять вечера, и звон разносился на несколько улиц вокруг.

Я вошла в галерею и по плитке алого цвета зашагала в сторону спрятавшегося в глубине административного корпуса.

Галерея была открытой, от дождя и снега ее защищала кровля, которую подпирали два неокрашенных бетонных столба. Огороженное галереей и разными постройками пространство светилось заботой: во внутренних двориках устроили или искусственные горы, или беседки, или качели; где-то даже вырыли небольшой пруд. Каждый камень и каждое дерево были подобраны со вкусом. А по правую руку от галереи виднелись только неухоженные лужайки.