– Говорю же, я на это не реагирую.

– То есть не говорил.

– Нет. Но сейчас все намного лучше, чем было раньше.

– Нельзя ему спускать такое с рук, Кас.

– Я и не спускаю.

Из них двоих Кас был более уравновешенным. Реагируй она спокойнее на всякие малоприятные вещи – получала бы от жизни куда больше удовольствия. Новая жизнь на новом месте чересчур быстро испортилась.

– Кас, можно тебя кое о чем спросить?

Кас пожал плечами.

– У тебя ведь нет серьезных проблем? Только скажи честно, ладно?

Он снова пожал плечами.

– Ты и я. Мы всегда были близки, верно?

Снова плечи.

Аша закончила вытирать колпаки на колесах, поднялась на ноги и распрямила занывшую спину.

– Но как приехали сюда, в Корнуолл, у меня такое чувство, что мы отдаляемся друг от друга. Раньше ты обо всех своих делах мне рассказывал. Мне надо знать: ты ничем не хочешь со мной поделиться? Чем-то, что у тебя на душе? Мне кажется, что-то происходит. Не бойся меня как-то испугать, я пуганая. Сердиться на тебя не буду, предлагать помощь не буду, даже вмешиваться не буду. Если сам не попросишь.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Кас снова окунул губку в ведро, отжал ее, обошел фургон спереди. Аша пошла за ним.

– Кас?

– Есть кое-что.

– Давай.

Аша подождала. Не надо его торопить.

– Пару месяцев назад я открыл аккаунт в соцсети.

Аша кивнула.

– Хорошо. Раз ты это от меня скрыл, значит знаешь, как я к этому отношусь, и поднимать шум мне нет смысла. Я бы спросила у тебя, почему ты не сказал об этом сам, но… не буду. Видишь? Я не сержусь. Что-нибудь еще?

Кас не смотрел ей в глаза. Усердно скреб фары.

– Кас, это не все?

– Я получил сообщение.

– Так.

– От парня по имени Марк.

– Господи. Он прислал тебе что-то неприличное…

– Он говорит, что он мой отец.

Аша почувствовала, как земля уходит из-под ног, и прислонилась к боковине фургона. Она боялась, что этот день наступит, но так хорошо замела следы, что уверилась: этого никогда не случится. В частности, из-за этого она никогда не возвращалась домой. Не хотела столкнуться с ним или с кем-то, кто его знал. С той частью жизни было покончено, и допускать ее сюда она не собиралась.

– Он сказал, что обо мне ему рассказала бабушка. До этого он и понятия не имел, что я есть.

Аша поднесла свободную руку ко рту. Пальцы похолодели. Слишком многое надо осмыслить. И как со всем этим быть? Марк все-таки вышел на их след – спасибо маме. Надо объясниться с Касом, но у нее отнялся язык.

– Он говорит, что начал искать меня в прошлом году, – продолжил Кас. – Мы поэтому переехали? Поэтому все время переезжаем?

Она не могла это осмыслить, и ее обычно быстрый ум застопорился. Как он мог узнать о Касе? Она принимала все меры предосторожности. Узнает ли он ее через двенадцать лет? Общих друзей у них не было. Люди, которые знали их как пару, исчезли из ее жизни еще до того, как беременность стала заметна. Правду знали только мама и брат. Даже в свидетельстве о рождении Каса стоит: отец неизвестен. Кас принадлежал ей и только ей.

– Мама?

– Прости, Кас, но этот человек лжет. Наверное, Тесса… не знаю, была пьяна, что-то перепутала или выдумала все на ходу. Бог знает, зачем она такое сказала. Мне этого беднягу почти жалко, купился на такую очевидную ложь.

– То есть он не мой отец?

– Нет. Извини. В соцсетях к тебе будут подкатываться психи всех мастей. Может, лучше этот аккаунт удалить, как считаешь? Еще поговорим об этом, когда подрастешь.

Аша посмотрела Касу в глаза – карие, ничего общего с Марком. Впору поверить, что он унаследовал только материнские ДНК: внешнее сходство, одинаковое чувство юмора, любит ту же еду, те же игры. В нем она обрела свою утерянную половинку.

По лицу Каса трудно было понять, что у него в голове. В сведенных бровях читалось недоумение, в выпяченной нижней губе – разочарование. Одно ясно – он не знал, верить ей или нет.

– Так что же… – начал он.

– А ничего. Ты с бабушкой давно разговаривал? Она тебе об этом человеке что-то говорила?

Кас покачал головой. С мамой Аши у него были не те отношения, чтобы обмениваться сообщениями и звонками. В этом была вина Аши, хотя как посмотреть: может быть, за это надо сказать ей спасибо. Мама не раз предлагала ей посидеть с Касом, когда он был младше, но Аша всякий раз отказывалась. И, как ни упрашивала мама, не оставалась ночевать в комнате, которую никогда не считала своей. Каса она привозила к маме редко и никогда не оставляла его у нее. Несколько раз Тесса говорила, что хотела бы видеть внука чаще, но потом у нее появлялся новый кавалер, и ее внимание переключалось на что-то другое. Она никогда не претендовала на звание лучшей в мире мамы, но рассказать Марку о Касе – это уже не лезло ни в какие ворота.

Когда они встречались, Марк частенько к ним захаживал, но Тесса никогда не была о нем высокого мнения. Так почему же она решила открыть ему тайну, сохранить которую Аше было так важно?

– Этот Марк хочет прислать мне что-то за все дни рождения, которые он пропустил. Сказал, что пришлет мне новый айфон, если я дам ему наш адрес.

– Ты же этого не сделал, правда? – Аша бросилась к Касу и схватила его за предплечье. Она понимала, что жмет слишком сильно, но от страха потеряла голову. – Кас? Скажи мне, что ты этого не сделал!

– Не сделал.

– Он знает, что мы в Корнуолле? Ты не вывешивал фотки, из которых ясно, где мы живем?

– Нет. Ничего такого.

Аша отпустила его и закрыла лицо руками.

– Хорошо, – пробормотала она. – Хорошо.

Кас протиснулся мимо Аши и с силой бросил губку в ведро, пена полилась через край.

– Почему я никого не могу пустить в свою жизнь?

– В смысле?

– У тебя в голове не поймешь что.

– Кассиус!

– Ты мне врала! Говорила, что у меня нет отца. Никогда не позволяла мне поближе сойтись с бабушкой и дядей Джорджем. Никогда не позволяла побыть где-то достаточно долго, чтобы было время завести друзей. Хочешь держать меня при себе, потому что у тебя больше никого нет, и думаешь, что можно вырастить человека и заставить его себя любить. Но любовь так не работает! Ты просто эгоистка. Эгоистка!

– Кас!

– А теперь ты снова заставишь нас переехать?

– Кас.

– Ты сказала, что мы можем здесь остаться, – сказал он.

Аша глубоко вздохнула и почувствовала, как силы оставляют ее – до последней унции.

– А ты, – произнесла она, – сказал, что мы можем уехать.

Кас распрямил спину, посмотрел на нее сверху вниз.

– Похоже, мы оба думаем одно, а говорим другое.

Запах все никак не мог выветриться, хотя вчера вечером Пиппа приняла ванну, а с утра провела двадцать минут в душе. Даже несмотря на лосьон для тела «Коко Шанель», который дети подарили ей на Рождество, от нее все равно пахло больницей.

Она то и дело поглядывала на календарь на кухонной стене – напомнить себе, что сегодня вторник. Как странно – дни знай себе менялись, а она об этом даже не подозревала. После того, как ее сбила машина, прошла уже целая неделя.

В доме стояла давящая тишина. Она надеялась, что Чарльз возьмет отгул, но он сказал: она все равно будет только спать, а деньги им нужны. Как она могла забыть? Пиппа облокотилась на спинку кухонного стула – очередной приступ тошноты. Ее все еще мутило от лекарств, которыми ее пичкали. А может, все дело в черепно-мозговой травме? Ей сказали, что сразу она не восстановится, требуется время. Так что торопиться не надо. Чарльз взял с нее слово, что она не будет подниматься с постели, но сам не раз нарушал обещания, значит, и она вправе нарушить свое. К завтраку она налила себе бокал вина как-то сгладить острые углы, пока будет решать, чем дальше заняться. Но по желудку разлилась какая-то кислятина, в итоге она сварила себе кофе. В кухне висела дощечка с мелом, на которой она обычно записывала план покупок, но сейчас там были какие-то имена и небольшой текст. Напоминания, чтобы не забыть. Она стояла и смотрела на доску, не понимая, что там написано.