– На соседней от нашего дома улице в Палм-Бич есть чудесная частная школа для девочек. Одна из самых престижных в стране. Условия там идеальные: конюшни, плавательный бассейн, мишленовский шеф на кухне. Все, чего душа пожелает. Их выпускницы поступают в Лигу Плюща [90]. А самое главное, я с ними уже договорилась. Они готовы принять Беатрис немедленно, – заявила Патрисия.

– Но мы теперь живем в Ричмонде, – сказала Лайла.

– Да, Лайла, – мягко произнесла свекровь. – Конечно, для этого Беатрис придется переехать во Флориду. Мы с Робертом готовы нанять ей няню и оплатить ее обучение. Подумай как следует. Мы обеспечим девочке стабильность и дисциплину. Это не навсегда, но у тебя появится шанс встать на ноги, пока Беатрис получает самое качественное образование. Так будет лучше для всех.

Патрисия предлагала увезти Беа от Лайлы, в другой штат. Неужели она считает, что Лайла неспособна воспитать собственного ребенка? Что Беа нужны стабильность и дисциплина? Может, она и права. Лайла сама понимала, что не очень-то справляется. Беа выгнали из Академии; в качестве хобби она выбрала расследование убийства. Они ругаются… часто. Такое впечатление, что большую часть времени Лайла даже не нравится Беа, а временами она то же самое чувствует к дочери. Может, ей и правда будет лучше с Патрисией и Робертом, в роскошной частной школе во Флориде. Не эгоизм ли это – держать Беа в Ричмонде, в квартире, где все вверх дном?

Патрисия выжидающе смотрела на нее.

– Я могу сегодня же договориться о переводе.

– Нет, – услышала Лайла собственный голос.

– Нет? – Патрисия поморщилась, будто лизнула лимон.

Лайла села прямо, удивляясь собственной дерзости. Сердце билось у нее в груди, повторяя в такт: нет, нет, нет. Она говорила серьезно. Беа не поедет к Патрисии. Ее дочь терпеть не может свою бабку, которая вечно читает ей нотации и жалуется на ее поведение. А главное, Лайла хочет, чтобы Беа была с ней – даже если все пока плохо. Она оглянулась на шестерых женщин у них за спиной, сгрудившихся за столиком, вероятно все еще обсуждающих ее. Да, пока что все плохо. У нее нет ни доброго имени, ни денег, ни работы и жилья. Но она все равно сумеет вырастить дочь. По крайней мере, постарается. Лайла придумает, как наладить их отношения – без частных школ, без нянек и без Райана.

– Беа останется со мной, – твердо произнесла Лайла, убирая волосы за ухо.

Патрисия снова взялась за вилку. На ее лице явственно читалось отвращение.

– Ну ладно, Лайла. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Лайла кивнула.

– Знаю.

Она не знала. Даже близко.

Джаспер и Беа пекли печенье на вопиюще древней кухне Глории с бытовой техникой цвета авокадо и покоробленным линолеумом на полу. Лайла с Беа встретили Джаспера в лифте, и Беа предложила научить его своему коронному рецепту. Джаспер сперва отказался, но после некоторой заминки – прошло три долгих секунды, прежде чем он покачал головой. Лайла подумала, это что-то да значит, и, прежде чем успела себя отговорить, обратилась к нему через голову дочери: «Мы правда будем очень рады, если вы зайдете. Конечно, если у вас есть время». Джаспер порозовел и, глядя прямо перед собой, ответил: «Ладно».

Лайла сидела на табурете возле кухонного островка, наблюдая за тем, как они отмеряют сахар. Но к их разговору она не прислушивалась. Слова Патрисии за ланчем продолжали преследовать ее: мол, Беа будет лучше у бабушки с дедом. Лайла надеялась, что правильно поступила, ответив отказом.

В дверь постучали; на пороге стояла Зои.

– Заглянула занести вам почту. – Зои протянула Лайле конверт, подписанный маминым почерком. Наверняка внутри был чек, который она давно ждала.

Лайла взяла конверт и положила на столик в прихожей.

– Спасибо, что занесли.

Зои заглянула в квартиру, и ее рот округлился в комичной гримасе.

– Черт, да тут и правда настоящая катастрофа!

– Именно, и учтите, что это после недели разбора. На самом деле сейчас гораздо лучше, – улыбнулась Лайла.

В квартире правда стало лучше, хоть она все еще внушала ужас. Лайле удалось перетащить все коробки на одну половину гостиной. Остальная часть теперь была заставлена разномастными козетками и креслами: они сбились в кучку, будто укрываясь от шторма – точнее, от окружающего хаоса. Лайла позвонила в «Гудвилл» [91] и договорилась о пожертвовании; мебель должны были вот-вот вывезти. Она надеялась, что, избавившись по меньшей мере от трех четвертей обстановки, они смогут наконец ходить, не спотыкаясь о ножки кресел.

Джаспер выглянул из кухни и приветственно помахал рукой. У него из-под мышки торчала Беа.

– Может, сходим чего-нибудь выпить? Вы это заслужили, и мне не помешает после тяжелого дня. – Зои нерешительно улыбнулась. На ней был черный комбинезон и туфли на шпильках цвета жженого сахара. Темные волосы собраны на затылке в узел. Ярко-красная помада на губах.

– У вас такие яркие губы! – обратилась к Зои Беа. – Как кровь.

Лайла подавилась.

– Она это сказала как комплимент.

– Точно, – кивнула Беа. – Кровь – это круто.

Зои высоко задрала брови.

– Тогда спасибо?

– Знаете, есть такие люди, называются криминалисты, которые по брызгам крови воссоздают картину преступления. Бывает, кровь разлетается по всему полу, и по стенам, и на потолок, и на мебель, так они по ней понимают, как все произошло. Потрясающе, правда? Я узнала об этом в школе, – выпалила Беа с горящими глазами.

– Вам в школе рассказывали про брызги крови? – спросила Лайла.

– Я почитала про брызги в интернете, на перемене, – объяснила дочь.

Оставалось надеяться, что в школе не проверяют историю поиска.

– Мам, тебе надо пойти с Зои, – сказала Беа. – Тебе понравится, а Джаспер побудет со мной.

– Мы не можем просить Джаспера об этом. Уверена, у него свои планы, – ответила Лайла.

– Сомневаюсь, – возразила Беа. – Он постоянно торчит один у себя в квартире.

– Беа, прекрати! – рявкнула Лайла и тут же пожалела о своем резком тоне. Надо было отвести Беа в сторонку и растолковать, почему невежливо комментировать образ жизни соседей.

– Я не против задержаться. С печеньем в любом случае возиться еще около часа, – быстро вставил Джаспер.

Лайла потерла лоб, шокированная тем, как Беа умудрилась уговорить Джаспера посидеть с ней. Лайле было невыносимо думать, что Джаспер станет им помогать. Она не хотела привыкнуть полагаться на кого бы то ни было в «Примроузе», потому что жила здесь лишь временно. Однако выпить бокал вина в настоящем ресторане… внезапно предложение показалось ей невероятно заманчивым: с учетом того, как скривилась Беа, перспектива сидеть в квартире потеряла всякую привлекательность.

– Хорошо. Дайте мне минутку переодеться, – сказала Лайла. – Я ужасно выгляжу.

Зои склонила голову набок и оглядела Лайлу.

– Пожалуйста. Но выглядите вы отлично.

Щеки Лайлы вспыхнули от нежданного комплимента, и она поспешила в спальню, где вытащила из шкафа длинную шелковую юбку, которую не надевала уже с год. Они вышли из «Примроуза», пересекли Гроув-авеню и направились к уютному ресторану в переулке. Перед ним раскинулась терраса под навесом, с открытым очагом, вокруг которого теснились люди. Горел приглушенный свет; на столиках трепетали свечи. Длинная барная стойка из полированного дерева занимала всю правую часть ресторана; за ней сидели посетители. Зои знала хостес, и их усадили за угловой стол. Заказав по бокалу совиньон блан, они принялись обсуждать других жильцов «Примроуза», новую школу Беа и семью Зои. Потом Зои подперла подбородок ладонью и посмотрела Лайле в глаза.

– Я знаю о проблемах с законом у отца Беа. Хотела сама сказать, чтобы вы не гадали. Не подумайте, я не шпионю, просто…