– Просто все в курсе, – ровно сказала Лайла.

Зои в подтверждение пожала плечами.

– Жаль, что вам через такое пришлось пройти. – Зои посмотрела на Лайлу, как обычно смотрят, ожидая, что собеседник раскроет душу. С сочувствием и готовностью выслушать.

Слова, однако, застряли у Лайлы в горле. До скандала она с готовностью делилась всеми неурядицами и личными заботами с Дафной и другими подругами. Рассказывала не только про целлюлит на бедрах и про то, как свекровь ее терпеть не может. Но и о важных вещах: как мама стала уезжать на каждые выходные, когда ей исполнилось пятнадцать, со своими новыми бойфрендами. Теперь Лайла научилась никому не открывать своих чувств, ведь их запросто могли использовать против нее. Люди чаще разочаровывают, чем наоборот.

Лайла улыбнулась.

– Спасибо. Все хорошо. Расскажите про ваш тяжелый день.

– О да, правда. Хуже некуда. Есть одно дело… оно просто меня убивает.

– И какое? – поинтересовалась Лайла.

– Мы с братом Алексом унаследовали от дедушкиного брата дом. Он минутах в пятнадцати отсюда. Простоял пустым пятнадцать лет, но мы получили разрешение превратить его в ночной клуб. Место казалось идеальным – в двух кварталах открылась парочка пивных баров, и мы решили воспользоваться местным вайбом. Всех, кого знали, привлекли к инвестированию и на днях закончили с ремонтом. Открытие меньше чем через месяц, мы пригласили дорогую рок-группу, а билеты почти не продаются. – Зои отпила вино. – Я ужасно волнуюсь, что мы потеряем все эти деньги.

Лайла нахмурилась, вспомнив о том, как обошелся со своими инвесторами Райан.

– Кошмарное ощущение.

Зои жалобно кивнула.

– Просто не представляю, как привлечь посетителей.

– А что за группа? – спросила Лайла.

– Крутая, с Западного побережья, Алекс нашел. У них контракт со звукозаписывающей фирмой, и через пару лет они точно будут греметь, но пока их мало кто знает. Я подумала, люди захотят заглянуть, посмотреть новое заведение. – Зои повесила голову. – Думала устроить там парочку мероприятий для «Примроуза», но это совсем другое.

Лайла похлопала Зои по руке.

– Это отличная идея! У тебя все получится.

– Даже не знаю.

– Нет, правда. Ты справишься. Попробуй заманить студентов колледжа: предложи в соцсетях напитки со скидкой. Отмечай в постах местные студенческие союзы. Потом надо будет привлечь других людей, которые готовы тратить деньги, – молодых профессионалов. Может, нанять для открытия местную группу? Тех, кого тут знают, на кого захотят посмотреть? – Лайла сделала паузу, осознав, что сыплет предложениями, не переводя дух. – Уверена, ты сама все это знаешь. Я не хотела лезть не в свое дело.

– Шутишь? – Зои уже вытащила телефон и быстро записывала за ней. – Я все фиксирую. Ты что, организатор мероприятий? Или кто-то в этом роде?

Лайла усмехнулась.

– Нет, если не считать работу в куче комитетов, устраивавших церемонные благотворительные балы. Мое главное достижение – председательство на аукционе в Академии Меритт. Все это были сущие пустяки; просто маленькое хобби.

Эти слова – маленькое хобби – засели у нее в голове: слабое эхо воспоминаний с прошлого года. Она была в восторге, когда Райан вернулся домой, мечтала рассказать ему о подготовке к аукциону: ей удалось договориться о крупном пожертвовании и добиться скидки в кейтеринговой компании. Пока она говорила, Райан кивал головой, но по телевизору показывали матч «Клемсонов» [92], и он поглядывал на экран через ее плечо. Когда Лайла закончила, он улыбнулся, не сводя с экрана глаз. «Очень славно, дорогая. Рад, что тебе приносит удовольствие твое маленькое хобби». Ее былое разочарование сменилось гневом. Райану не следовало принижать то, что так важно для нее.

– Ты отвечала за целый аукцион? – спросила Зои, и ее вопрос вернул Лайлу в реальность.

– Да, но за мной стоял оргкомитет, и они проделали кучу работы.

Зои прищурилась на Лайлу.

– Ты должна мне помочь. Много я заплатить не смогу, но что-нибудь придумаю. Что скажешь?

Лайла откинулась на спинку стула и покачала головой.

– Ты справишься сама. Ну или найми настоящего организатора.

– Ничего настоящего мы себе позволить не можем. Ты оказала бы мне огромную услугу, – ответила Зои.

Прежде чем Лайла успела еще раз отказаться, к их столику подошел долговязый парень. Его светлые волосы падали на карие глаза; с плеч свисал расстегнутый кардиган, на бедрах болтались поношенные брюки цвета хаки. Он был худой и обаятельный, а в руках держал хрустальный бокал с прозрачной жидкостью и четырьмя дольками лайма, качавшимися, как крошечные потопленные лодки.

– Зои, привет, дорогая! Как делишки? – Долговязый широко улыбнулся, глядя на них.

Зои встала из-за стола, и он обнял ее за плечи одной рукой. Он был старше, чем Лайле сперва показалось, – лет тридцати пяти, а то и сорока, – с морщинками вокруг глаз и кожей, пересушенной избытком солнца.

– Тедди, что ты тут делаешь?

– Да я в последнее время частенько здесь тусуюсь, – ответил тот и посмотрел на Лайлу, ожидая, что их представят.

– Это Лайла Шоу. Наша новая жительница «Примроуза». С этажа твоей мамы, – сказала Зои и обернулась к Лайле. – А это Тедди Харрисон. Сын Эвелин.

– Не знала, что у Эвелин есть сын.

Тедди широко ей улыбнулся; он был похож на стареющего члена студенческого братства, которым, очевидно, когда-то и являлся.

– Не знал, что у матушки такая очаровательная новая соседка.

Лайла поерзала на стуле под пристальным взглядом карих глаз. Чтобы скрыть неловкость, отпила из бокала.

– Было очень приятно познакомиться с Эвелин.

Тедди сделал притворно изумленное лицо.

– Вы, кажется, говорите о ком-то другом. Никому не нравится быть знакомым с моей мамой.

– Тедди, неправда! – запротестовала Зои.

– Чистая правда! Она сущий дьявол. Я ее обожаю, но она злющая, как кобра. – Тедди усмехнулся, постаравшись смягчить резкие слова очаровательной улыбкой.

– Вообще-то Эвелин была очень ко мне добра, – сказала Лайла, сильно польстив характеру Эвелин, лишь бы не согласиться с Тедди. – И особенно к моей дочери.

– Теперь я уверен, что мы о какой-то другой леди. Мама ненавидит детей. От меня она держалась подальше до тех пор, пока я не подрос достаточно, чтобы смешивать ей коктейли. Но если ваша дочь похожа на вас, я понимаю, почему мама так очарована, – заметил Тони.

Лайла едва не закатила глаза, но предпочла вместо этого отпить вина, не ответив на комплимент. Зои села, давая понять, что разговор окончен. К счастью, Тедди понял намек.

– Мне пора возвращаться к друзьям, – он махнул рукой в сторону бара. – Буду с нетерпением ждать встречи с вами обеими в «Примроузе».

Как только Тедди достаточно удалился, Зои наклонилась к Лайле.

– Он придурок – на случай, если ты не поняла.

Лайла рассмеялась.

– Поняла, еще как.

– Он редко навещает Эвелин, насколько я могу судить, и ни дня толком не работал. Он инвестирует в разные рестораны в городе и растрачивает семейные капиталы. А еще играет в группе. Или поет, точно не помню.

– Ясно.

Зои потрясла головой.

– Знаю, Эвелин бывает крутовата, но мне всегда было жаль, что сын практически игнорирует ее. Думаю, она очень одинока.

– Правда? Она всегда говорит, что ужасно занята, – сказала Лайла.

– Говорит, но ты когда-нибудь видела, чтобы она выходила из дома? – Зои приподняла идеально уложенные брови. – Раньше Эвелин проводила все время с Флоренс Паркер. Они были лучшими подругами, но год назад рассорились и с тех пор не разговаривают.

– А что произошло? – спросила Лайла.

– Понятия не имею. – Зои глянула в телефон. – Уже поздно. Тебе пора возвращаться, но спасибо, что слушала мое нытье. Обещай, что мы как-нибудь повторим.

Приглашение Зои казалось искренним, и Лайле стало приятно. Она успела забыть, как хорошо бывает поболтать с другой женщиной, обсудить проблемы, послушать. А еще было полезно вспомнить, что сложности есть не у нее одной. Каким-то образом прошедшие несколько месяцев она упускала это из виду. Проблемы есть у всех – даже у таких внешне идеальных людей, как Зои.