Он посмотрел себе под ноги, почесал затылок, словно сказанное им не имело большого значения.

– Не понимаю, почему вы решили сюда вернуться, – удивилась Аша. – Все время думать о том, что здесь произошло?

Отис покачал головой.

– Поначалу думал таким образом исцелиться, ну, и покаяться. Продал свою компанию и увлекся садоводством. Это очень помогло. Работал сутками, времени горевать не оставалось. Эта работа сама меня нашла. Я увидел объявление о вакансии и позвонил Джерри Ньюхоллу. Он не был директором, когда Арло утонул, но слышал об этом и, наверное, пожалел меня и предложил работу, хотя опыта у меня почти не было. Мне хотелось вернуться, понять, как все произошло, ведь невозможно поступить иначе, если что-то не дает тебе покоя, верно?

Аша ответила не сразу.

– Вы всегда все доводите до конца? Как вы вообще можете здесь находиться?

Он склонил голову набок, обдумывая ее слова.

– Я присматриваю за ребятами, чтобы с ними ничего не случилось в озере, чищу водоем, чтобы было безопаснее. Это то немногое, что я могу сделать. Пусть верят в привидения, если это помогает им держаться подальше от воды. Вы, наверное, поняли: я потому здесь и живу, чтобы никто не полез в воду ночью.

Аше захотелось прикоснуться к нему. Но вместо этого она глубже засунула руки в карманы и впилась в ключи от машины, да так, что металл обжег ладонь.

– Извините, – сказала она. – Я отнеслась к вам с предубеждением. Всегда предполагаю худшее. Такой вот человек.

– Ерунда. Бывает.

– У меня сегодня был тяжелый день, и приятно слышать, что в мире еще есть порядочные люди.

Он улыбнулся, и ей сразу полегчало.

– Вас сегодня кто-то обидел? – спросил он.

– Не меня. Не стоило бы этого говорить, но я так зла, к тому же ничего ему не должна… Вы же знаете Пиппу Ярдли? Так вот, у ее мужа, Чарльза Ярдли, роман на стороне.

Отис едва заметно шевельнул бровью и отвел взгляд к озеру.

– Вас это не шокирует, – заметила Аша.

– Я замечал за ним кое-какие странности… скажем так, он строит из себя добропорядочного гражданина, но людей не обманешь.

– Вы знаете все, что здесь происходит, да?

Отис кивнул.

– Для большинства местной публики я – пустое место. Часть пейзажа. И когда они поблизости, они не слишком меня стесняются.

Ей в голову пришла одна мысль.

– Кое-кто считает, что к убийству Ньюхолла имеет какое-то отношение Пиппа – из-за несчастного случая с ней. А у меня предчувствие другое – тут замешан ее муж, и если я помогу ей это доказать… Может быть, вам что-то известно о дне, когда убили Ньюхолла?

На губах Отиса Блейка мелькнуло подобие улыбки.

– Хм. Интересно, что вы об этом спрашиваете.

Они выехали через пятнадцать минут после того, как прозвенел Ашин будильник. Солнце прекрасно делало свое дело и широкими мазками окрашивало небо в розовый цвет, когда они пересекали реку Тамар. По пути они остановились только позавтракать, успели вовремя и уже сидели у дома 53а по Стэнли-роуд, где шторы еще были задернуты.

Это был будний день. Учебный день. Ее письмо мисс Лейн о загадочной болезни Каса будет сегодня единственной ложью.

– Вот те крест, – сказала Аша.

– Неужели?

– Кас, такие обещания не нарушают. Сам знаешь.

– То есть я могу задать любой вопрос? – спросил Кас.

– Абсолютно, с одной оговоркой.

– Вот, – сказал он, отстегивая ремень безопасности. – Так и знал.

– Эй! Я серьезно, буду честна с тобой на все сто. Просто предупреждаю: прежде чем задать вопрос, подумай, действительно ли хочешь услышать ответ – если что-то узнаешь, отыграть обратно не получится.

– Понял.

– Тогда вперед?

Они вышли из кемпера, но Аша не спешила приближаться к дому по усыпанной галькой дорожке. Трава на небольшом участке недавно подстрижена. Входная дверь покрашена. С улицы казалось: здесь живет обычная семья. Из тех, что жарят мясо по воскресеньям, а на Рождество выносят из сарая дополнительные стулья. Надевают бумажные колпаки. Смеются. У Аши такой семейной жизни не было никогда, а жаль.

Кас взял ее за руку.

– Ты дрожишь, – сказал он.

– Знаю. Глупо, да?

– Если хочешь, то…

Кас кивнул в сторону кемпера.

Аша покачала головой и пошла по дорожке, рука сама потянулась к дверному звонку – лишь бы не передумать. В окне мелькнула занавеска, и она крепче сжала руку сына.

Ей пришлось нажать на кнопку еще дважды, но на лестнице наконец раздались шаги. Дверь открылась – женщина уже была одета в серый джемпер и черные джинсы. На босых ногах красовался черный педикюр. Неужели это она когда-то открывала дверь, завернувшись в полотенце?

– Доброе утро, Тесса, – поздоровалась Аша. – Примешь на чашку чая дочь и внука?

– Эд спустится через минуту, – сказала Тесса. – Очень хочет с вами познакомиться.

Они втроем уселись на краешки кресел, поставив кружки на колени.

– Давай сразу скажу, зачем мы приехали, – сказала Аша.

Мама набросилась на них с объятьями и восклицаниями «Как вырос!», но не спросила, почему Аша приехала в такую рань в пятницу утром.

Тесса обхватила пальцами кружку и принялась разглядывать ковер. Аша подумала: маме и так известно, зачем она приехала. Если говоришь человеку, что у него есть тайный сын, забыть такое невозможно. В прихожей задребезжал почтовый ящик, и Тесса вскочила.

– Возьму почту.

– Тесса, сядь.

Тесса села.

– Я должна сказать это сейчас или… или я струшу. Месяц назад Марк Далглиш написал Касу в соцсети.

Тесса молчала, но ее глаза метнулись к закрытой двери, будто она искала путь к бегству.

– При чем тут я? – спросила она, заправляя волосы за ухо.

– Вот и я хотела бы это знать.

Аша поставила нетронутый чай на ковер у ног и зажала руки между коленями, чтобы они не дрожали. Взглянула на Каса – он смотрел на бабушку с таким нетерпением, что у Аши перехватило дыхание.

– Послушай, – сказала Тесса, вскидывая руки. – А что мне было делать? Марк спросил меня, как у тебя дела, чем занимаешься.

Аше потребовались все силы до капельки, чтобы не вспылить.