С тех пор, как на ее машине прокололи шины, ей казалось: кто-то за ней следит. Она говорила себе, что это просто психоз. Какая-то бессмысленная и навязчивая идея. Почти наверняка выдумки.

Почти.

Она бы так и считала, если бы не электронные письма. С предупреждениями. С угрозами. Их было четырнадцать, ни на одно из них она не ответила. А последнее даже не прочитала. Не доставит им такого удовольствия. Они считают себя такими умными, шлют письма с адресов, которые нельзя отследить. И туманно намекают: мол, мы все про вас знаем, придет время, и всем расскажем о ваших грязных секретах. Кэти догадывалась, кто шлет эти письма. Вопрос в другом: что с этим делать?

Кэти оправила платье и порылась в сумке, достала бальзам для губ. Мягкие теплые дни вмиг сменились на палящий зной, и губы у нее потрескались, нижняя даже кровоточила. Она провела пальцем по бальзаму и втерла его в губы. Какой-то трус пакостит ей исподтишка – прятаться она не намерена.

Сначала она думала встретиться с ними лицом к лицу, но потом выбрала другую тактику. Если она не клюнет на выпады, им это надоест и они исчезнут. Даже если они что-то знают и расскажут об этом всему миру, она будет все отрицать. И ей поверят: люди знают, что она живет по правилам. Такая у нее репутация.

Она поджала липкие от бальзама губы, бросила тюбик обратно в сумку и повращала головой, до хруста в шее. Потом взяла книгу, которая понадобится для следующего урока. Наверное, она прогневила богов образования, иначе с какой стати она преподает английский в пятницу днем? Она подошла к двери, но, взявшись за ручку, замерла, – вдруг по ту сторону ее кто-то ждет?

Распахнув дверь, она увидела лишь пустой коридор и услышала лишь учителя физики, доктора Гранта, – он что-то бубнил в своем классе чуть дальше по коридору, дверь была открыта. Бояться нечего. Она закрыла за собой дверь, стараясь не шуметь, и двинулась по коридору к своему классу.

Остановилась у окна, взглянуть на кремовые фигурки семиклассников-крикетистов. Красно-синие бейсболки. Умницы. А вот Джерри Ньюхолла не видно. Она обожала этих ребят, хотя они не всегда отвечали ей взаимностью. Кэти считала себя хорошим человеком. Она каждый месяц отдавала деньги в специальный фонд для собак. Бегала благотворительные марафоны. На день рождения посылала своим племянникам и племянницам талоны на покупку книг. Но ее все равно преследовало чувство вины.

Вот дилемма. Чтобы получить желаемое, надо причинять людям боль. И что теперь, отказаться от мечты? Как поступает мужчина? Думает ли, что может кому-то причинить страдания? Или решает, что в конце концов все будет хорошо, недолго думая, идет к цели, расталкивая всех локтями? Вот лично для нее что важнее? Карьера? Или любовь?

Любовь. Нелепое понятие. Те, у кого она есть, поначалу выставляют ее напоказ, потом теряют к ней интерес, а то и вовсе ею пренебрегают. Другие жаждут ее, видят в ней цель, ответ на свои молитвы. Только это не приз, это обязательство. У Кэти Лейн этот трофей есть, но хочет ли она сохранить его на всю жизнь? Может быть, лучше передать его другой женщине?

Долгое время она боролась со своими чувствами. Он тоже. Им обоим раньше сталкиваться с подобным не приходилось. Они нарушали общественную мораль, но как справиться с чувствами? Главное неудобство – он женат. Может, со стороны так и не казалось, но у Кэти очень высокая самооценка, выше, чем у всех ее знакомых. И никому из подруг она о нем не рассказывала – кто-то обязательно скажет, что она достойна лучшего, и тогда она лишится как минимум одной подруги. Она не считала, что кому-то уступает, скорее наоборот. Ведь он выбрал ее, хотя ему предстоит многое потерять, – значит, она кое-чего стоит.

Возможно, она обманывается и, когда ее сердце неизбежно будет разбито, не сможет искать утешения у подруг. Когда отношения, которые так много для нее значат, прервутся, она даже не сможет по ним горевать – все будут ее осуждать и бранить: мол, что же плакать по тому, на что в принципе не имела права?

Но. Было большое «но». Эта интрижка могла разрушить ее шансы стать главой школы «Аберфал». Есть очевидный факт: она моложе всех предыдущих директоров. Хорошо, со временем эта проблема решится, но она женщина, и от этого никуда не деться. Когда люди представляют себе директора, им видится кто-то, совершенно не похожий на Кэти. И если сложится впечатление, что она готова упасть к ногам первого мужчины, который проявит к ней хоть немного внимания, завоевать уважение ей не удастся. Значит, любовь или карьера. Пришло время выбирать.

У Кэти оставалось пять минут, чтобы собраться с мыслями перед началом следующего урока. Класс небольшой, всего восемь человек, им предстояло обсудить «Великого Гэтсби». Это один из ее любимых романов и один из любимых уроков, но порой она задумывалась: а не слишком ли она отождествляет себя с Ником Каррауэем? Всегда за пределами мира, отгороженного от нее родословной и деньгами, и все же неудержимо влекущего. В вечной погоне за недостижимой мечтой.

В воздухе сегодня звенела энергия – волнение, радость, – и она попыталась впитать ее в себя. Участникам пятничных матчей везло – для них уроки заканчивались раньше. Ей было жаль детей, которые не дружили со спортом. Они смотрели, подбадривали одноклассников, но только к концу матча, когда исход был предрешен. Спортивные успехи Кэти в свое время были не выше среднего. Она не знала, каково это – быть первой – или последней. Она была из тех, кто всю жизнь движется по проторенной колее. Ни выдающихся успехов, ни полных провалов. Ни взлетов, ни падений. Но сейчас пришло время это изменить. Сейчас она хочет большего.

Двойные двери распахнулись, и из них выбежала Мэнди. Она всегда носилась, но, как правило, не в нужном направлении.

– Что-то случилось, Мэнди?

– Случилось? Нет. Я хотела… У меня болит голова. Я искала таблетки или что-то в этом роде.

– Что у вас в руке?

– Где?

– В руке.

Обе посмотрели на левую руку Мэнди, в которой она явно держала упаковку таблеток.

– Я хотела сказать, что собиралась взять в буфете бутылку воды, запить таблетки.

Тыльной стороной ладони она ударила себя по лбу и рассмеялась. Было ясно, что Мэнди что-то скрывает.

– Давайте, только быстро. И больше не уходите сегодня с рабочего места. Чтобы мы к этому разговору больше не возвращались.

Опустив голову, Мэнди поспешила по коридору. Ступни резко впечатывались в ковер. Когда-то она была очень хорошей секретаршей и, казалось, знала, что нужно мистеру Ньюхоллу, раньше, чем он сам. Но в последнее время она почти не сидела за своим столом. На этой неделе что-то изменилось. Она стала скрытной, все время выглядела испуганной. Кэти пригрозила ей письменным предупреждением, если еще раз оставит рабочее место без уважительной причины. Неужели так трудно просидеть в кресле целый день? Ведь Джерри нужен привратник, иначе родители ни на секунду не оставят его в покое. Кто знает, что он скажет или сделает, если останется без надзора?

Прозвенел звонок, через долю секунды двери распахнулись, и со всех сторон раздался топот ног. Кэти уже собиралась подняться по лестнице в английский класс, но вдруг замерла и схватилась рукой за перила.

– Извините, мисс.

В нее чуть не врезался девятиклассник, но Кэти смотрела мимо него. По коридору решительной походкой шла Джемма Ньюхолл. Она говорила по мобильнику, но ребячий гомон не позволял долететь до ушей Кэти ни одному слову. Джемма размахивала свободной рукой, и ученики пятились к стенам, уступая ей дорогу. Вид у нее был рассерженный, хотя… разве бывает иначе?

Кэти пошла за ней. Мэнди на месте нет, остановить Джемму некому. Но даже если бы Мэнди сидела за своим столом, как остановишь жену директора? Кэти заколебалась – куда идти? За Джеммой или в класс?

– Я тебе сказала, – рявкнула Джемма в трубку. – Я с этим разберусь. Уже иду к нему. И на этот раз не отступлю.