Третье правило выживания за пределами сарая: чтобы существовать в его мире, ты должна быть особенной. Ты должна быть единственной.

Наутро после красных отметин у тебя тяжелые веки, в голове туман. Он, напротив, энергичен. Сияет, как медный таз. Гордость во взгляде. Может, все-таки убил ее?

Вначале – завтрак. Вы сидите втроем, в тишине. Сесилия моргает спросонья и не столько ест свои хлопья, сколько ковыряется в них. Ее отец не выпускает из рук телефон под столом. Затем ты снова в спальне. Он входит следом, приковывает тебя наручниками к батарее и удаляется. Пикап отъезжает от дома. Все нормально. Все как всегда.

У тебя в пояснице угнездилась тупая боль. Ты по возможности стараешься принять горизонтальное положение. И в этот момент чувствуешь.

Наручники. Болтаются на запястье. Бесполезные. Ты садишься. Надавливаешь на металл левой рукой. Браслет открывается и соскальзывает.

Вот так просто.

Ты свободна.

Свободна ли?

Что-то тебя держит. Витает в воздухе, копошится на задворках сознания. Совсем рядом, но ты никак не нащупаешь. У тебя начинают трястись ноги. Нужно их разогнуть. Встать. Броситься наутек.

Неужели сейчас?

Ты всегда думала, что поймешь, когда настанет момент.

Боишься?

Струсила?

Разве женщины в твоем положении не должны быть смелыми? Ты слышала об этом в новостях, читала в журналах. Длинные профайлы девушек, пропавших без вести и вернувшихся домой. Женщин, которые попали в подчинение к извергам и нашли выход. «Она такая смелая…» Словно утешительный приз. «Извините, мы не смогли вас защитить, но теперь сделаем вид, что преклоняемся перед вами».

Ты мысленно рисуешь картинку.

Каково снова почувствовать себя свободной? Вот ты встаешь. Подходишь к двери спальни. На это требуется мужество, но ты смелая, помнишь? Ты смелая, не забывай. В своем воображении ты открываешь дверь и выглядываешь. Никого. Тебе известно, что они с дочерью уехали. Ты делаешь пару шагов по лестнице. Затем что-то щелкает. Ты бросаешься вниз. Бежишь в гостиную, к парадному входу. В последний раз оглядываешься и наконец… распахиваешь дверь.

А что потом?

Что происходит после того, как дверь открывается?

Представь. Ты снаружи. Одна. Без понятия, где находишься, на какой улице, в каком городе, штате. Не знаешь, где живут ближайшие соседи и дома ли они. Ты с ними не знакома. Тебе нелегко довериться чужим людям, особенно теперь. Доверить им свою жизнь. Свое спасение.

Значит, забудь о соседях. Просто беги дальше, одна. Куда? В центр города? В полицейский участок? В супермаркет? Там тоже полно незнакомцев, но, по крайней мере, ты не окажешься в чьем-то доме. Вокруг будет толпа. Свидетели.

А где он все это время?

Его дочь?

Камеры.

Ты вспоминаешь о камерах.

Но он не видел прокладки. Все обошлось.

Так есть ли камеры?

Ты не уверена.

Что насчет его работы на высоте?

Откуда он наблюдает за тобой.

Откуда готов на тебя напасть.

Возможно, ты сбежишь. Найдешь чей-то дом, магазин. Открытую дверь. Того, кто тебя выслушает.

Тем временем ему придет оповещение на телефон. Он откроет приложение, увидит, услышит тебя. Бросится домой. Он в ярости. Ты предала, обманула его доверие. Такому нет прощения.

Он найдет тебя прежде, чем ты доберешься до безопасного места. Отвезет в лес и сделает то, что должен был сделать пять лет назад. Занавес. Ты не веришь, что все закончится таким образом. Никто не узнает, что в течение пяти лет ты оставалась жива. Что тебя можно было спасти.

Допустим, он не заглянет в телефон. Придя домой, поймет, что тебя нет. Он в курсе, что его ждет. Полицейские сирены, задержание, расплата. Ему это не улыбается. Он подносит пистолет к твоей голове и стреляет.

Другой сценарий: он сажает дочку в пикап. Говорит, что им срочно нужно уехать, нет времени на сборы. Он едет без остановок, его так и не находят. Их с Сесилией досье доживают свой век на сайте ФБР.

Или: он берет пистолет, сажает дочь в машину и уезжает в какую-нибудь глушь. Возможно, он убьет ее перед тем, как покончит с собой. Ты помнишь первую ночь в доме, ужас в его глазах, когда Сесилия позвала его, когда чуть его не застукала. Ты слышала звуки по ночам, шаги в коридоре. Девочка смотрит на отца как на человека определенного типа. Он сделает все, чтобы остаться особенным в ее глазах.

Как ни странно, ты не желаешь ему смерти. И не хочешь, чтобы его ребенок пострадал.

Ты всегда думала, что поймешь, когда настанет момент.

Когда, если не сейчас?

Твои мать, отец и брат.

Джули, подруга, которую ты не заслужила. Мэтт.

Они ждали пять лет.

Ты нужна им живой.

Нужна живой себе.

Ты всегда думала, что поймешь, когда настанет момент. Не сейчас.

Значит, ты веришь, что выпадет второй шанс? Еще одна возможность? Лучше и безопаснее?

Это твоя жизнь. Ты спаслась в первый день и с тех пор спасаешься каждый день. Никто не пришел тебе на помощь. Ты одна и справишься с этим в одиночку.

Сейчас неподходящий момент.

Итак, что ты имеешь?

Ты в спальне, сидишь рядом с батареей, поджав ноги.

Кусаешь губы, тянешь нежную кожу все сильнее и сильнее, пока она не поддается. Тепло и металлический привкус на языке. Внутри нарастает ярость, грозящая тебя поглотить. Ты хочешь плакать, визжать, стонать. Метать громы и молнии силой мысли. Жаждешь забытья. Воспарить надо всем. Не чувствовать, как тебя разрывает на части.

И еще.

Если он придет домой и увидит открытые наручники, то поймет, что допустил промах. Естественно, он будет винить тебя, но в глубине души перестанет доверять себе. Сделается еще бдительней.

Он нужен тебе беспечным, рассеянным. Уверенным в себе.

Давай же.

Соверши величайшее предательство. Исполни акт веры.

Ты не встаешь. Вместо этого обхватываешь пальцами металлические браслеты и сводишь концы.

Механизм защелкивается.

Его дочка недавно сделала первые шаги.

– Скоро я буду ей не нужен, – сказал он.

Чего он от меня-то хотел? Чтобы я его разуверила?

У меня самой трое.

Я могла бы солгать ему о чем угодно, кроме детей. Поэтому ответила:

– Возможно, и так. Возможно, в один прекрасный день она тебя забудет.

Мои слова его задели. Само собой, не стоило этого говорить. Но ничего другого мне не оставалось.

Он в любом случае сделал бы то, что сделал. Никаких сомнений. Ему это было необходимо. А еще больше ему хотелось наблюдать за собой со стороны. Когда все произошло в моей машине, я заметила, как он поглядывает в зеркало заднего вида. Будто хотел убедиться, что еще способен. Увидеть, чтобы поверить.

Я не жалею о своих словах насчет его дочери. Возможно, моя жизнь из-за этого сократилась на лишнюю минуту, но я хотя бы воспользовалась шансом.

Как я уже сказала, ничего другого мне не оставалось.

Поиски пропавшей женщины прекратились. Судя по статье на четвертой странице местной газеты, дело еще не закрыто, но мы все знаем, что это означает. У следователей закончились места и зацепки. У них ничего нет.

Для нас жизнь продолжается. Эгоистично. Глупо. Но что делать? Праздники не за горами. Все вроде бы должны радоваться.

День благодарения беспощаден. Я готовлюсь к смене, как подростки из «Голодных игр», за одним исключением: мое оружие – удобная обувь, дополнительная резинка для волос, щедрый слой лака и матовая помада, которая стирается только оливковым маслом.

Несмотря на все приготовления, к концу вечера ноги молят о пощаде. Я мельком гляжусь в зеркало позади барной стойки: на щеках выступили пятна, лоб блестит, а от идеально собранных волос осталось лишь воспоминание. Руки ноют от смешивания бессчетных мартини: эспрессо и яблочных. Поясница разламывается. При каждом шаге острая боль простреливает по ногам.