Глаза ее расширились, как только она увидела подвеску. Девочка встретилась взглядом с Люси. Та кивнула.

– С меня довольно! – взревел Эдмондс и двинулся было к Саре.

– Стоять! – приказал Слейтер. – Не подходить к девочке!

– Это моя дочь! – Эдмондс в два шага оказался с одной стороны скамьи, на которой сидела Сара. Люси стояла с другого конца. – Мы уходим. Мы едем домой. Все, что наговорила тебе Ханна, – ложь. Она заставила тебя считать себя мертвой в течение шести лет.

– Я… я хочу увидеть ее прежде, чем мы уедем, – прошептала Сара.

Эдмондс посмотрел на дочь. На лице его боролись чувства. Нежным, любящим голосом он произнес:

– Милая, ты принцесса моего замка. Я так испугался, когда ты исчезла. Внешний мир так опасен… Это не место для нежной, прекрасной девочки, вроде тебя. Я всегда защищал и буду защищать тебя.

Слезы покатились по ее щекам.

– Да, – сказала Сара, встала и посмотрела ему в лицо.

Люси затаила дыхание. Слейтер готов был вмешаться, но Кинкейд знаком остановила его. Для того, кто начинает исцеляться, кое-что надо сделать самому.

– Папа, – сказала Сара, – я так тебя любила… Я помню, когда мне было восемь лет, мы ходили на луг за сараем. Ты рассказывал мне о творении. О том, как крошечное семечко, упав в землю, под солнцем, дождем и любовью Господней вырастает в пищу, которую мы едим, или превращается в красивый цветок. Ты сказал, что я – цветок, маленький бутон, который превратится в прекрасную розу. Я рассмеялась, поскольку второе мое имя – Роза, и мне это понравилось. Помнишь, я все время рисовала розы? Я рисовала им лица…

Эдмондс кивнул; лицо его застыло, будто он видел дочь впервые.

– Это потому, что ты называл меня розовым бутоном. Затем, когда мне исполнилось четырнадцать лет, ты уничтожил тот образ, который я любила, когда сказал мне, что я расцвела, как прекрасная роза, как ты и ожидал. И изнасиловал меня.

Никто не сказал ни слова. Даже Люси, которая предполагала, что Саре надо обвинить своего отца, или ее вечно будут терзать боль и сомнения, была удивлена этими словами.

– Это. Не. Правда.

Сара отвернулась от отца и обратилась к Люси:

– Пожалуйста, отведите меня к сестре.

Кинкейд протянула ей руку. Сара взяла ее.

Эдмондс завопил от боли и ярости и упал на колени.

Слейтер бросился к выходу, на перехват Эдмондса. В руке преподобного сверкнул пистолет. Он целился в спину Саре. Люси прижала девочку к себе, развернула ее и оттолкнула в сторону. Затем она услышала выстрел, за ним еще три подряд. И упала на Сару, ощущая в спине острую боль.

Я не могу дышать…

Телефон Шона завибрировал. Он не обращал внимания, поскольку сейчас был самый главный момент в процессе вскрытия сейфа. Если не удастся, то цифровой пароль перезагрузится и придется все начинать заново. А времени у него не было.

Замигал зеленый огонек, и дверь с шелестом отъехала в сторону. Роган усмехнулся и посмотрел на часы. Двенадцать минут тридцать две секунды. Он несколько отстал от жизни в искусстве подламывания сейфов и не был в курсе новейших технологий. Придется исправить ситуацию, а иначе как он убедит будущих клиентов, что сумеет найти дырки в их системе защиты?

Телефон снова завибрировал, и на сей раз Шон достал его из кармана.

Он пропустил три звонка от Сержио. Сообщение было срочным.

ТРИ КОНТОРСКИХ ВНЕДОРОЖНИКА плюс спецназ. Выбирайся.

Шон заглянул в сейф, просмотрел документы, не тратя время на чтение. В дальнем углу лежала маленькая коробочка.

Лай шпицев эхом разносился по дому. Шон схватил коробочку, сунул ее в карман и закрыл сейф. Тот защелкнулся автоматически, и Роган повесил портрет на место. Он висел криво, но у Шона не было времени поправить его.

Он услышал звук моторов на подъездной аллее, но знал, что ФБР зайдет и сзади, чтобы перекрыть все выходы.

Шон выглянул из окна кабинета Джагера. Первый внедорожник остановился. Из него выпрыгнул Ной Армстронг.

Всё по уставу. Это давало Шону минуту.

Он схватил свой ранец и тихо вышел из кабинета. Хозяйская спальная имела французские окна, выходившие на задний двор. Роган увидел в ста ярдах стойла соседей, примыкавшие к заднему забору Джагеров.

Между домом и стойлами лежало открытое пространство.

Справа тянулась линия деревьев, но ее тоже было видно с дорожки. Слева было патио, и ему пришлось бы пробежать перед стеной, полной окон. Если фэбээровцы войдут, они его увидят. Но как только пробежит мимо дома, он попадет в обширный виноградник. Листья раскрылись полностью, зелени было полно, так что он легко спрячется среди посадок.

Шон рискнул и перебежал через патио. Он слышал голоса от входа, но не остановился, чтобы прислушаться. Он должен был добежать до виноградника. И детектив это сделал. Но он не останавливался – лишь чуть замедлил шаг, чтобы не навернуться на неровной почве.

На краю виноградника Роган снова свернул налево и нырнул в рощицу. Когда добрался до ограды, он уже так накачался адреналином, что кровь шумела в ушах. Шон перепрыгнул через забор и нырнул в первое же стойло. Старая кобыла посмотрела на него без всякого интереса.

Роган сунул руку в карман и достал коробочку. Глубоко вздохнул, чтобы успокоить сердцебиение, и открыл крышку.

Внутри лежал медальон. Простенький. Сзади значились инициалы МЭП.

А еще там лежала записка. Он развернул ее, и у него свело живот.

Почерк Люси.

Это принадлежит вам.

Вот так. Пакстон соврал ему, приукрасив то, что написала Люси, чтобы вынудить его помогать ему.

Шон осторожно заглянул в медальон. Ничего особенного. Хорошенькая девочка-подросток. Он открыл его. Внутри был снимок Моники и сенатора.

И что, вся эта авантюра ради вот этого?

И тут Роган увидел еле заметную щель внутри медальона. Достав свой набор отмычек, самой тонкой из них он приподнял фальшивую заднюю крышку.

За металлом прятался микрочип.

Сержио собирался отвезти медальон сенатору, но Шон сказал, что хочет отдать его лично. Поначалу он ожидал, что Руссо постарается его отнять, и настроился на обходной вариант. Ему все опротивело, он устал от манипуляций Пакстона. Но Сержио кивнул и пересел в свою машину.

– Почаще оглядывайся, – сказал он Шону.

– Угрожаешь?

– Я-то нет, – он криво улыбнулся Шону. – Ты молодчина, не могу не восхититься. – Затем посерьезнел. – Не думаю, что тебе нужно опасаться сенатора Пакстона. У вас, Роганов, много верных друзей, но есть и жестокие враги.

– Ты о чем? – спросил Шон. Но Сержио уже поднял стекло и тронулся с места.

Роган на время забыл о разговоре и поехал в Александрию, где его ждал сенатор. Пакстон сразу же спросил:

– Я могу его увидеть?

Шон протянул ему коробочку. Пакстон достал медальон. На его лице отразилось облегчение. Затем он обнаружил отсутствие записки.

– А записка?

– Побудет у меня.

– Понимаю… Спасибо тебе, Роган. Честное слово – спасибо.

– Ваша дочь была красива. Мне жаль, что с ней такое случилось.

Пакстон застыл.

– Ты открывал мой медальон?

– Ну надо же было проверить, тот ли…

Сенатор повертел в руках хрупкую вещицу. Медальон открылся. Он сильно нажал на защелку, и двойная крышка откинулась.

– Его нет!

Шон достал маленький микрочип из кармана.

– Это ищете?

– Отдай его мне.

– Нет. Теперь это моя страховка. Когда срок давности истечет, я отдам его вам. Но если кто-нибудь намекнет мне на Массачусетс до марта… Я или уничтожу его, или передам любому органу, который сможет взять вас за задницу.

– Ты не понимаешь, что это такое!

– Посмотрю – пойму.

– Не делай из меня врага, Роган.

– Забавно, а я думал, что уже сделал…

Шон быстро покинул дом Пакстона, не будучи до конца уверен, что сенатор не пристрелит его. По дороге в Вашингтон он позвонил Люси. Ему нужно было увидеть ее. Просто… увидеть.