– Знаю.

– Встретимся там сегодня в половине восьмого. Я полагаю, мне удастся убедить вас в необходимости молчать об этом деле.

– Раньше половины десятого я никак не смогу, – сказал я. – Мне нужно ответить на несколько важных писем.

– Окей, – быстро согласился он. Слишком быстро. – В девять тридцать увидимся. Как я вас узнаю?

– У меня в петличке будет красная фиалка, – произнес я и дал отбой.

Только когда я вернул телефон обратно в ящик, Уилла спросила:

– Это был мистер Браун?

– Да, он.

– Вы рассказали ему о том, что я доверила вам?

– Я послал ему письмо, представился детективом Томом Боллом и сказал, что работаю на неких сопричастных людей, которые хотят, чтобы я отыскал Джоанну Мадд. Ему также известно, что я знаю о деле Свободного Мэна, но лишь по газетным публикациям.

– А про то, что он отказался от этого дела, говорили?

– Нет.

Она вздохнула.

– Но он может догадаться об утечке информации из его офиса. Однако лучшее, что вы можете сделать, – это оставаться на работе. И если что-то вызнаете там, сообщите. Я дам другой номер, лучше на него звонить.

Юная адвокат смотрела на меня во все глаза, только сейчас осознавая, как мне показалось, насколько опасно там, куда она сунулась.

Затем она кивнула и вымученно улыбнулась.

– Наверное, именно это я от вас и хотела, – проговорила она.

– Вы ведь не хотите, чтоб мы бросили это дело?

Она взглянула мне в глаза в поисках ответа. И, выждав достаточно долгое время, сказала:

– Нет. До встречи с Мэнни я и не знала, как бездушно закон может перемолоть человека. Да, он – убийца. Но он не преступник. И я не могу оставаться безучастной в таком случае.

Я дал Уилле номер своего второго мобильного, а потом проводил ее до двери. И после ее ухода некоторое время так и стоял в проеме, глядя в пустоту.

– Мама тебе чем-то навредила? – спросила Эйжа, подойдя ко мне сзади.

– Да, – ответил я, обращаясь к двери.

– Это связано со мной?

Я обернулся и посмотрел на свою закутанную в пальто дочь.

– Она сунула нос в мои файлы.

– С чего ты взял?

– Я знаю, когда люди смотрят те или иные файлы, – солгал я. – Особенно те, которые раньше никто не открывал.

– Но это же не так ужасно, – сказала Эйжа.

– Да. Но с сегодняшнего дня, будь добра, не бери работу на дом, хорошо?

Она кивнула, и этого было вполне достаточно.

В половине седьмого Эйжа ушла. А я оделся и к семи был уже готов.

Разговор с дочерью несколько смягчил проблемы с Моникой, но я забыл, как и большинство мужчин, что происходящее со мной не всегда зависит только от меня.

Открыв дверь на улицу Монтегю, я вдруг услышал мужской оклик:

– Оливер!

На улице толпился народ, все хотели что-нибудь купить, уже подумывая об ужине, а там и о Рождестве, и о том, что неплохо прогуляться по свежему воздуху, пока зимний холод не загнал их по домам до весны.

На тротуаре собралась группа молодежи, по большей части темнокожей. И вдруг из этой толпы двадцатилеток вынырнул Коулман Тессар, молодой муженек Моники. Он был одет в беговой костюм с опущенным капюшоном. Костюм был желтый, не то с темно-синим, не то с черным узором.

В кармане ветровки у меня лежал короткоствольный пистолет сорок пятого калибра, но мне показалось, что сейчас он вряд ли потребуется. Вот позже, вечером, может случиться и такое.

– Привет, Коулман, – поздоровался я.

Молодая темнокожая девчонка с волосами, выкрашенными в небесно-голубой, внимательно на нас посмотрела. Ей, как и мне, померещилась угроза в голосе Коулмана.

– Что ты сказал Монике? – требовательно спросил он.

– Зачем ты спрашиваешь меня о том, что и сам уже знаешь?

Коулман стоял теперь всего в полуметре от меня. У него был черный пояс по какому-то из восточных единоборств, и он искренне полагал, что сумеет постоять за себя.

– Я тебе задал вопрос, – сказал он с убийственной уверенностью.

– На который уже знаешь ответ, – произнес я.

Девушка с голубыми волосами тронула за локоть одного из парней.

– Я не боюсь тебя, – заявил Коулман.

– Будь это так, – проговорил я, по-прежнему наблюдая за девчонкой, – ты бы тут не стоял.

– Я могу прямо тут тебе и зад надрать, – предупредил Коулман.

– Прямо при свидетелях? – невинно поинтересовался я. – И при том, что я даже руки не поднимал?

– Не лезь в мои дела, – предупредил он, уже понимая, что совершил тактический промах, так налетев на меня.

– А жена не сказала тебе, почему я пообещал за вами приглядывать?

– Это неважно.

– Она позвонила человеку, который был у меня под следствием. И будь это человек другого сорта, меня бы, может, уже не было в живых. Она напакостила мне просто так, без всякой причины. А я просто защищался. И в следующий раз, когда соберешься со мной ссориться, будь готов меня убить, потому что я не прекращу приходить, пока все это не закончится.

И я пошел прочь, а в голове у меня носился всякий бред. Кровь бурлила в жилах, а в ней – подростковые гормоны, потому что мне очень уж хотелось раскатать мужа Моники в кровавый блин. И где-то глубоко внутри копошилось осознание того, что ко мне вернулся интерес к противоположному полу. Я это понял, когда заметил, как Синевласка на меня смотрит.

Я был готов.

Недалеко от Хьюстона на авеню D есть нелегальный частный клуб. Он занимает целых три подземных этажа под огромной гостиницей.

Нажимаешь кнопку для номера 1-А, и электронный замок впускает тебя внутрь. Проходишь к двери и называешь имя. Если имя хозяевам понравится, то дверь отворится, ты заходишь туда, спускаешься по ступеням и оказываешься возле другой двери. Она ведет в просторную комнату, обычно полупустую, где сидят мужчины и женщины, которые нуждаются в уединении на уровне тайного общества. Столы и стулья здесь удобные, вдоль стен стоят стеллажи с книгами, мужчины-официанты одеты в смокинги, девушки – в мини-юбки.

Посетители этого заведения никогда не жалуются, ибо хозяева безымянного клуба выставляют не менее трех охранников, чтобы неустанно следить за входом. Ни хулиганства, ни торговли наркотиками, ни проституции там, наверху, и в помине не бывает – никогда.

Раньше я в этом клубе не был, но слыхал о нем достаточно.

– Вы ищете Мэла? – спросила очаровательная юная темнокожая девушка с высветленными волосами. Она стояла за железной площадкой в основании лестницы. На ней было маленькое черное платье, черные чулки и тончайшее серебряное ожерелье в качестве украшения, в котором посверкивал красный камень.

– Так и есть.

Она провела меня через дверь позади площадки по узкому коридору – к другой лестнице, которая вела в еще одну просторную комнату, где народу было еще меньше.

– У дальней стены, – проговорила моя провожатая.

Я увидел, что с того места, куда указала девушка, мне приветливо машет Мэлкворт Фрост. И невольно почувствовал себя так, будто собираюсь заключить сделку с дьяволом.

Стоило мне подойти, как он встал, и у меня возникло впечатление, что это признак искреннего уважения. Мы пожали друг другу руки. Его огромная мощная ручища показалась похожей на перчатку, заполненную бетоном.

– Мое почтение, мистер Фрост.

– Привет, Кинг. Я получил твое письмо. Тебя впустили, как я сказал?

– Разумеется.

Несколько секунд мы разглядывали друг друга. На нем был костюм лимонного цвета, довольно свободный; впрочем, сидел он хорошо. При этом рубашка была ярко-бирюзовая с серебряными и золотыми нитками, поблескивавшими в ткани. А на мне было коричневое пальто, черные брюки и черные же кожаные туфли на прорезиненной подошве.

У меня за плечами было тринадцать лет службы, шесть из них – в качестве детектива. А Фрост был, пожалуй, самым опасным преступником из всех, что мне довелось знать. После наших прошлых встреч у меня сложилось такое впечатление, будто он чувствует, что он у меня в долгу. Впрочем, мы никогда это не обсуждали после его памятного первого визита в мой офис.