Он был темнокожим, учителя моей дочери в школе назвали бы его афроамериканцем; ростом метр девяносто, мой ровесник. В школу он ходил до пятнадцати лет, и большинство детективов, которые расследовали его дела или работали с ним, считали его хищником. Одно дело на него было не закрыто – дело об исчезновении почти двадцать лет назад женщины по имени Генриетта Миллер.

Чтобы получить его адрес и телефон, уровень доступа требовался выше, чем у Генри.

Но это не проблема.

Я поднялся в квартиру и провел еще час, делая заметки на розовых и синих листах бумаги. Затем сложил их в кожаную папку, положил папку в сумку вместе с серебряной фляжкой доброго виски, заряженным пистолетом сорок пятого калибра и запасной коробкой патронов.

В 6:45 я сел в первый вагон городского поезда «А». Вагон уже был забит людьми всех сословий, спешащих в Манхэттен. Рядом со мной сидела темнокожая девушка и читала «Паломничество в страну Востока» Гессе. Она восхищенно внимала словам давно покойного Нобелевского лауреата.

Ей, должно быть, едва исполнилось двадцать, одета она была как офисный работник. Но менее строго, чем менеджер или помощник руководителя. Я решил, что она вполне может быть студенткой, которая подрабатывает секретарем или делопроизводителем. Выглядела она вполне дружелюбно, поэтому я сказал:

– Я пробовал читать «Игру в бисер»[209], но не осилил.

Она взглянула на меня так, словно ожидала увидеть кого-то другого.

– Простите?

– Мастер игры, – проговорил я.

– Вы читали Гессе?

– «Паломничество в страну Востока» и еще раннюю вещь, называется «Кнульп» – я увидел в ее глазах вопрос и добавил: – Был в моей жизни период, когда я несколько месяцев не мог читать. До того я никогда не был особым любителем чтения, но как только снова дорвался до книг, то лет пять просто остановиться не мог. И до сих пор читаю, но уже не так много.

– Как ваш выбор пал на Гессе?

– Решил отвлечься от экзистенциалистов.

Судя по выражению ее лица, девушка хотела что-то возразить, но не находила аргументов.

– Разве по мне не скажешь, что я умею читать? – спросил я.

– Не знаю, – проговорила она совершенно искренне. – Одеты вы как дворник, а вот сумка кожаная. Вы сошли бы за профессора.

– Я полицейский в отставке.

– А я-то думала, полицейские читают Тома Клэнси[210] или что-то подобное.

– А вы как дошли до чтения Гессе?

– Я учусь на кафедре академической литературы в Хантере. На последнем курсе, поэтому нужно написать диплом.

Я протянул ей ладонь и представился:

– Джо Оливер.

– Кения. Кения Норман, – представилась она. – А вы что, со мной заигрываете, мистер Оливер?

– Нет, – ответил я. И это была почти правда.

Когда я сошел в Порт-Аторити, я уже был обладателем ее номера телефона. А юная студентка Кения Норман направилась в компанию «Бринкман и Стерн», что находится на Шестьдесят какой-то улице и специализируется на современных технологиях.

– Я уже поняла, что не отвлекаюсь от работы, если мне интересно, – поделилась она.

– Кем бы вы ни были, – наставительно сказал я, – нужно любить то, что делаешь, иначе в конце концов саму себя возненавидишь.

Она бросила на меня такой странный взгляд, что на секунду мне показалось, будто я посмотрелся в зеркало.

Последовав примеру Генри Торнео, я воспользовался платным телефоном на третьем этаже межштатного туристического центра.

Трубку сняли всего после двух гудков.

– Браун слушает.

– Мистер Браун, это Том Болл.

– Где вы были?

– Появилось еще одно дело, с которым разбирался. Извините, что заставил вас ждать.

– А где вы сейчас?

– На улице. Люблю звонить из автоматов при любой возможности. Это дает некоторое ощущение анонимности. Понимаете, о чем я?

– Нам нужно встретиться.

– Нет необходимости.

– Нет? А я думал, вас интересует исчезновение Джоанны Мадд.

– Я рассказал своим клиентам о вас, и они решили обратиться в полицию с этой информацией.

– Это ошибка…

Он что-то еще говорил, но я повесил трубку, не дослушав его протест. Я хотел, чтобы он понервничал.

– Клуб «Экстаз», – раздался в трубке молодой женский голос.

– Позовите Мими, пожалуйста.

– А кто ее спрашивает?

– Джо.

– Просто Джо?

– Мамочка меня не учила так говорить, но можете сказать Мими, что это Джо, и ему нужны серебряные башмачки.

– Но ведь еще и восьми утра нет, – заспорил голосок.

– Если проверите значение кодовых слов, то поймете, что неважно, сколько сейчас времени.

Она даже фыркнула очаровательно. И я задумался, а как может выглядеть моя собеседница?

Прошло несколько минут, а затем:

– Джо?

– Привет, Мими.

– С тобой что-то случилось?

– Не больше, чем обычно.

– Тогда зачем меня разбудили?

– Тебе звонил кто-нибудь, кто ссылался бы на меня?

– Один федерал, – припомнила она. – Ты поэтому звонишь?

– Нет. Мне нужно связаться с человеком, с которым у тебя, вероятно, свои дела. Некий Честер Мюррей.

– Этот дерьмовый предатель? Я тебе его сдам с потрохами, если пообещаешь его убить.

– Могу тебя заверить, я с ним сделаю кое-что похуже.

– Ты все еще используешь AOL[211]?

– Ну да.

– Динозавр. Я попрошу кого-нибудь прислать то, что тебе нужно.

Я купил три пончика в глазури и пластиковый стакан черного кофе с лотка на первом этаже, а потом сделал еще один звонок.

– Наблюдающий, как наблюдатели наблюдают за наблюдаемыми, – отозвалась трубка.

Я ухмыльнулся:

– Привет, Мэл.

– Что-то ты рано на ногах.

– Услышал, как птичка зачирикала, и вышел проверить. Ты нашел что-нибудь?

– Пока еще нет, но скоро найду.

Я не курил с тех пор, как попал в тюрьму. Но теперь подошел к маленькому киоску у автобусной остановки и купил пачку «Кэмела» без фильтра. После первой затяжки закашлялся, но потом вспомнились и приятные ощущения.

Выкурив сигарету до половины, я раздавил окурок носком правого ботинка.

Тут запищал мой основной телефон, и я увидел сообщение, которого ждал от Мими Лорд.

– Извините, – обратилась ко мне женщина лет тридцати, но выглядела она на все шестьдесят.

Она не была ни белой, ни черной, и больше ничего определенного я сказать о ее расе не мог. Руки у нее были очень грязные, а черно-фиолетовое платье выглядело так, будто вот-вот расползется по швам.

– Да?

– Не угостите сигареткой?

Я протянул ей свою почти полную пачку.

Я нашел его по адресу, указанному в послании Мими, в лавчонке на дальнем конце Флэтбуша, куда еще не добралась джентрификация[212]. Помещение было не более двадцати квадратных метров, а из мебели имелись только письменный стол да четыре стула.

Честер сидел за столом, возложив на столешницу ноги в ботинках сорок восьмого размера. На стульях слева и справа от него сидели двое – один белый, другой цветной. Все трое курили, прихлебывали что-то из маленьких бумажных стаканчиков и то и дело весело смеялись.

Я проехал мимо широкой витрины этого закрытого клуба и поставил машину в гараже в шести кварталах отсюда. Кожаную сумку я оставил в машине под пассажирским сиденьем, но пистолет переложил в карман и внушительный складной нож тоже взял с собой.

– Я могу вам помочь? – спросил из-за спины мужской голос.

Я стоял на противоположной стороне улицы и на расстоянии четырех дверных проемов от дыры Честера.