– Будь к ней снисходительна. Она жутко уязвима, и живется ей далеко не так шоколадно, как кажется со стороны.
– Не верю.
– Вскоре после рождения Олли Роза выяснила, что ей отвели роль другой женщины. Вот такой грязный секретик. Она от этого так и не оправилась. Разве можно ее в этом винить? Так, проверим спальню?
– Погоди. Что ты сказала?
– У Мика другая семья. Дама с тремя детьми в Плимуте. По работе он носится по всему миру, и его долгие отлучки ни у той, ни у другой не вызывали подозрений, но Олли родился раньше срока, его какое-то время продержали в больнице, и Мику пришлось быть рядом с Розой. А как иначе. Но весь его спланированный график полетел к чертям, и его дама обо всем узнала.
– Но Роза осталась с ним.
– Да. Как и другая женщина.
– Ты шутишь?
– Мик их сталкивает друг с другом.
– И Розу это устраивает?
– Она обожает Мика, готова на все, лишь бы его удержать, но от его предательства, конечно, страдает. Это ведь дальше не пойдет? У Розы и так проблем хватает.
– Никому не скажу.
– Я еще должна радоваться, что у Чарли всего лишь любовница, а не целая семья. Хотя если эта комната – детская… – Улыбка сошла с лица Пиппы, казалось, она вот-вот расплачется. Откашлявшись, она положила руку на дверь и сказала: – Входим?
Обе не шелохнулись.
– Почему это – худшее из предательств? – спросила Пиппа. – Как подумаю, что он сидит на этом балконе и смотрит на закат рядом с не знаю кем… это уже плохо. А если она еще слышит, как он в душе поет песни Дина Мартина? Все это такое личное, но… Боже, если там причиндалы для любовных утех, я его просто убью.
– Вот уж не подумала бы, Чарльз производит впечатление крайнего консерватора.
Пиппа кивнула.
– Ты имеешь в виду его бежевые носки?
Аша пожала плечами.
– В том числе. Не похож на человека, склонного к экспериментам. Из святош редко выходят хорошие любовники.
– Хотела бы я сказать тебе, что ты ошибаешься, – вздохнула Пиппа.
Она толкнула дверь, и обе заглянули внутрь. Занавески были задернуты.
– Ладно. Загляни в шкаф, я пройдусь по ящикам, – распорядилась Аша. – Думаю, у Чарльза хватит ума ничего тут не оставлять.
– Правда? – спросила Пиппа.
Наморщив нос, она посмотрела на пол и пихнула ногой черные кружевные трусики.
– Ого.
– Вот тебе и ого.
– Чарльз любит одеваться в женское? Или это уже чересчур?
Пиппа секунду смотрела на Ашу, потом разразилась смехом. Аша хотела ответить улыбкой, но Пиппа села на кровать, обхватила лицо руками, и смех превратился в рыдания. Слезы текли по рукам и падали на рубашку.
– Не знаю, как так получилось, – сказала она. – Конечно, в последнее время жить со мной было не подарок, но…
Аша села рядом и обняла ее за плечи.
– Не смей себя винить. Не смей. Завести любовницу – это его решение, ты здесь ни при чем.
– Но мы столько лет вместе.
– Если ты угрохал на ошибку много времени, это не повод за нее цепляться.
Пиппа убрала руки от лица. Глаза распухли, порозовели, под косметикой проступали синяки. Она вытерла нос рукавом рубашки и покачала головой.
– Варианты: либо уйти с гордо поднятой головой, либо доставить ему жуткие страдания.
– Как поступила бы я, ты прекрасно знаешь.
Они сидели обнявшись, Пиппа смотрела на стену перед ними, Аша гладила ее по голове.
– Ладно, – сказала Аша. – Идем отсюда. Не хочу снова натыкаться на исподнее этой развратницы. Сейчас принесу тебе воды, и обсудим следующий шаг. Идет?
Аша оставила Пиппу в спальне и пошла в кухню. В каком-то смысле это прорыв. Теперь Пиппа точно знает, что Чарльз от нее гулял, и она с чистой совестью расскажет полиции об отношениях между Джерри и своим мужем. Аша открыла несколько створок посудного шкафа, наконец, нашла стаканы. Включила воду, дождалась, когда та станет обжигающе холодной.
– Ты как там, нормально? – окликнула она Пиппу.
– Нет еще, – отозвалась та. – Но скоро буду в норме.
Она уже вытащила стакан и увидела, что Пиппа стоит рядом.
– Давай… уйдем отсюда. Больше нам тут делать нечего.
– Конечно.
Аша поставила стакан на место, обернулась – Пиппа трогала яблоки в вазе на кухонной стойке. Выбрала одно, перебросила из одной руки в другую, откусила. На лице возникло отвращение, и она с трудом проглотила откушенное.
– Ха, – сказала она. – Ни за что не догадаешься, какое яблочко с гнильцой.
Открыв балконную дверь, она швырнула яблоко прямо в реку, вернулась и вытерла руки о штаны.
– Дура я, правда? Ведь все это – прямо у меня под носом.
– Не дура. Вовсе нет. Но Чарльз хитер.
– Еще бы. Уж точно хитрее меня. И мне никогда его не переиграть, он всегда будет на шаг впереди. – Она смотрела в окно, но ее взгляд остекленел. – Ему все сойдет с рук, а я останусь одна, два раза в месяц буду отправлять сыновей к папе.
Аша уперла локти в кухонную стойку и положила подбородок на ладони.
– Если полиция не арестует Чарльза за убийство Джерри.
Пиппа глянула на Ашу.
– Он, конечно, меня унижает дальше некуда, но это еще не значит, что он убийца.
– А тебе не приходило в голову, что это его рук дело?
Пиппа поежилась, отвернула голову.
– Он – отец моих детей.
– Здорово, конечно, но это не ответ на мой вопрос.
– Да, знаю, Чарльз злился на Джерри, тот не хотел идти навстречу, когда у нас возникли проблемы с деньгами. А сейчас, когда в школе распоряжается мисс Лейн, проблема вроде бы решена. Но даже если я пойду в полицию со своими подозрениями, кто захочет меня слушать? Женщину, которая швыряется тортами и бросается под колеса? Мне просто никто не поверит.
– Я тебе верю.
– Я соврала на моей последней работе, и они были счастливы от меня избавиться. Потом я при всех унизила Джерри в день открытых дверей. И не будем забывать, что я оскорбленная жена, недавно узнавшая об измене мужа. Полиция решит, что у меня есть тайный мотив.
Аша выпрямилась.
– Хорошо. Давай подождем с полицией до бала. Может, тем временем он себя выдаст.
– Зачем ждать бала?
– Я на хорошей вечеринке не была уже бог знает сколько времени.
– Ты же на школьные тусовки не ходишь, – сказала Пиппа.
– Не хожу. Эта будет моей первой и последней, хочу, чтобы запомнилась.
– Дорогая, ты хочешь нас покинуть?
– Да. Из-за отца Каса. Он ведь даже не знал, что я беременна. А теперь узнал, что у него есть сын, и, боюсь, он начнет нас искать. Давай об этой темной истории в другой раз? Не хочу сейчас распространяться на эту тему.
– Невозможно всю жизнь бегать. В какой-то день придется принять бой.
– Знаю. Но мы с Касом в местную картинку не вписываемся.
– Хм. Это твоя первая ошибка. – Пипа глубоко вздохнула. – Никто из нас не вписывается. Мы все – неприкаянные, дорогая моя. Делаем хорошую мину и надеемся, что нашу плохую игру никто не заметит.
СВИДЕТЕЛЬ НОМЕР ДЕВЯТЬ
Аша Деметриу
Мама Кассиуса
Их послушать, можно подумать, что их сыновья идеальны. Нет, серьезно… Они говорят, что тут высокий проходной балл, из этого якобы следует, что учителя здесь лучшие, дети лучшие, но это самоотбор, разве нет? Эти ребята сдают вступительные экзамены, значит, приходят в школу уже неплохо подготовленные, верно? А семьи у большинства из них… Тут даже слово «привилегированные» не подходит. «Аберфал» – это вообще другой уровень. Там есть вертолетная площадка. Вертолетная площадка!
Да, знаю, вы спрашивали не об этом. Я… как вам сказать… думаю, я отдала сюда Кассиуса по одной простой причине: хоть на время оградить от неприятностей, какими полон наш мир. Хотелось как-то его обезопасить. Разве не об этом мечтает любой родитель?
В день смерти мистера Ньюхолла я была в школе и смотрела крикетный матч. Обычно я туда не хожу. То есть я стараюсь поддерживать Каса, как могу, но у меня работа. К тому же я все тяну сама, сама воспитываю, сама зарабатываю деньги, так что… Но в тот день я была в школе, примерно с двух до четырех. Надеялась встретить мистера Ньюхолла, поговорить с ним, сказать ему, что над Касом издеваются, но он так и не вышел из своего кабинета. Мне даже показалось, что он от меня прячется. Во время нашей последней встречи я вела себя чуть агрессивно. Не сдержалась.
Знаю, вы сейчас спросите – нет, в школу искать его я не заходила. Как только появилась, сразу поняла, что Кас очень рад меня видеть, и день был такой прекрасный, я как-то оживилась, и в итоге… не знаю, стала со всеми болтать, смеяться. День был просто чудо. Я не о том, что случилось с мистером Ньюхоллом. Упаси господи. Просто хочу сказать, что никогда еще в этой школе мне не было так легко. Никому и в голову не приходило, что может случиться что-то нехорошее.
Школа-то хорошая, но травля есть, это факт. Смерть мистера Ньюхолла заставила меня как следует задуматься. Я с самого начала говорила, что в школе нужно что-то менять, причем сверху. Ребята где-то усвоили, что такое поведение – норма, а школа так ничего и не сделала. Что это значит? Что школа, в частности мистер Ньюхолл, не считает, что травля – это что-то зазорное. И на вашем месте я бы поинтересовалась – а кого травил сам мистер Ньюхолл? Кого подобное обращение достало?
Да, извините, тот день. Людей было много. Явилась даже жена Джерри с собакой. Не знаю, всегда ли на этих матчах так, я же других не видела. Но меня поразило, какая мощная была тусовка. Движуха, все ходят взад-вперед, общаются, игра – во вторую очередь. Кто-то исчезал, снова появлялся с напитками. Чарльз Ярдли даже в какой-то момент ушел и поменял рубашку.
Интересно было бы послушать, что говорят обо мне другие родители. Думаю, они мне не доверяют. Я же – другой социальный срез. Мы здесь благодаря стипендии, одежда подержанная, но если кто-то намекнет, что к убийству причастна я… Да, он мне не нравился. Вернее, не так. Мне не нравилось, что моего сына травят, и я считала, что это – вина мистера Ньюхолла. Это ведь он уговорил меня отдать Каса в «Аберфал». Убедил, что у Каса очень хорошие перспективы. И, если честно, я ему за это благодарна. Такой смерти мистер Ньюхолл не заслуживал, надеюсь, вы поймаете негодяя, который его убил.
