Беа вошла в комнату, жмурясь от света лампы.

– Не могла заснуть.

– Хочешь воды или, может, перекус? Попробуй немного почитать – я от этого сразу засыпаю, – сказала Лайла.

– Возможно, – ответила Беа, но, вместо того чтобы выйти из спальни, встала в ногах постели, взявшись за край одеяла и теребя его в руках.

– Ты хочешь мне что-то сказать? – спросила Лайла.

Беа пожала плечами. Это был ее обычный ответ, когда дело касалось чувств.

София не шла у Лайлы из головы все последние дни. Казалось, что девочка держала большую часть своей жизни в тайне от всех, включая собственную мать, и это привело к огромному горю. Лайле хотелось для Беа совсем другого. Маленькие секреты есть у всех, но она бы предпочла, чтобы большими дочь с ней делилась. А этого никогда не произойдет, если они не будут говорить друг с другом.

– Обычно, если я не могу заснуть, это значит, что меня что-то тревожит, – призналась Лайла. Она чувствовала, что Беа хочет ей о чем-то рассказать, но понимала также, что давить нельзя – это ее отпугнет. Взявшись за книгу, Лайла притворилась, что читает, потихоньку наблюдая за дочерью из-под ресниц и давая ей возможность начать самой.

Беа продолжала крутить в руке одеяло. В конце концов она решилась:

– Я злюсь, потому что ты заставила нас прекратить расследование.

Голос Беа был тихий, а в конце предложения так и совсем упал. Ее глаза наполнились слезами. Беа сказала нас, а не меня. Лайле немедленно стало ясно, что Беа не злится. Она горюет.

– Вижу, ты разочарована, – сказала Лайла.

Беа кивнула; ее подбородок дрожал.

– Я понимаю. Мне тоже жаль, что пришлось остановиться.

– Так может, не останавливаться? – спросила Беа, присаживаясь на кровать.

Лайла убрала книгу и под одеялом подвинулась ближе к дочери.

– Мисс Кэнтербери убили, и полиция пока не знает, что там произошло. Но есть вероятность, что это связано с Софией Кент. Моя задача – защитить тебя. Я не могу допустить, чтобы ты участвовала в чем-то, где можешь пострадать. Ты понимаешь?

– Вроде как, – буркнула Беа.

– Но мне тоже понравилось расследовать с тобой вместе.

Беа не ответила, но замерла всем телом. Ее голова чуть-чуть наклонилась в сторону Лайлы. Она слушала.

– Знаю, в последнее время я нечасто куда-нибудь выходила. Это был… тяжелый период для меня, – с запинкой сказала Лайла. – Я сильно грустила, но это никак не связано с тобой. Сейчас мне легче. По крайней мере, уже не так грустно.

Лайла хотела подбодрить Беа своими словами, но внезапно поняла, что это правда. У нее больше не сводило лицо от усилий сдержать слезы. В груди не было той гулкой пустоты, и выдавались минуты, даже целые часы, когда она не думала о своей потерянной жизни с Райаном. Она все еще грустила, но уже не настолько. Может, именно это и стоило услышать Беа, с учетом того, что ситуация могла измениться в любой момент. Перед глазами Лайлы промелькнула картинка: детектив Робертс защелкивает на ней наручники и грубо вытаскивает из квартиры, пока Беа в слезах кричит, чтобы он этого не делал. Лайла поморгала, отгоняя кошмарное видение. Сейчас ей надо было сосредоточиться на Беа.

Лайла продолжила:

– Я подумала, почему бы нам не найти себе новое хобби? Вроде уроков кулинарии, или живописи, или книжного клуба.

– Детективного? – спросила Беа.

– Можно и детективного.

– Предложим Джасперу и Эвелин тоже вступить, – повеселела Беа.

– Уверена, им понравится. – От выражения надежды на лице Беа у Лайлы потеплело в груди.

– Хорошо, мам, – сказала Беа, так и сидя на краю кровати.

– Хорошо, Беа, – сказала Лайла, продолжая сидеть рядом с ней.

Лайлу разбудил какой-то хлопок. Оказывается, она заснула. Беа спала рядом; ее грудь мерно поднималась и опускалась при каждом вдохе. Однако что-то заставило Лайлу проснуться. Она села и прислушалась. Вот опять. Хлопок. Где-то в гостиной.

Лайла замерла, затаив дыхание и прислушиваясь. Покосилась на часы возле постели: два часа ночи. Кто-то проник в их квартиру.

Лайла перебрала в голове варианты. Лучше, чтобы преступник не знал, что она не спит. Может, тогда он не зайдет сюда. Последнее, чего ей хотелось, – вступить с ним в борьбу. У него может быть пистолет, нож, что угодно. Он может причинить вред Беа! Лайлу пробил холодный пот, внутри вспыхнула паника. Все тело напряглось, готовясь выпрыгнуть из постели и бежать. Но куда? Бежать было некуда.

Выдохнув, Лайла расслабила руки. Надо подойти к вопросу разумно. Сначала запереть дверь. Потом позвонить 911. Только не разбуди Беа, – сказала она себе.

Откинув одеяло – осторожно, чтобы не потревожить дочь, – Лайла свесила ноги с края кровати и тихонько опустила на ковер. Поднялась с матраса; из гостиной доносились шорохи, будто кто-то перебирал коробки и бумаги. Ей стало трудно дышать. Кровь стремительно мчалась по венам. Лайла прокралась к двери, стараясь не споткнуться об одежду на полу.

Затаив дыхание, она дотянулась до маленькой золоченой защелки и закрыла замок. Щелчок показался невероятно громким в тишине спальни. Конечности Лайлы застыли, будто в янтаре. Шорох в гостиной оборвался. Этот человек что, услышал ее? Лайле уже казалось, будто даже самый тихий вдох выдаст взломщику, что она не спит.

Шум в гостиной возобновился. Хорошо. Теперь Лайле надо было как можно тише добраться до мобильного телефона. Хлипкая защелка не удержит взломщика за дверью надолго, но по крайней мере затормозит его.

Лайла еле слышно прошла по ковру. Шажок. Еще. Почти на месте. Мобильный, включенный на зарядку, лежал на туалетном столике. Последний шаг… и тут она щиколоткой задела стопку обувных коробок, которые всю неделю собиралась переставить. Коробки с грохотом посыпались на пол.

Вот же дерьмо!

Беа села в постели. Шаги простучали по коридору, приближаясь к спальне. Лайла уже не беспокоилась о том, чтобы не выдать себя: последние два шага она пробежала, переполненная адреналином.

И схватила мобильный телефон.

– Мама? – Силуэт Беа едва просматривался в темноте.

– Все хорошо, – ответила Лайла шепотом.

Шаги в коридоре замерли напротив двери. Лайла едва дышала. Сердце колотилось у нее в горле, словно переместилось в шею и пыталось вырваться наружу.

Руки неудержимо тряслись. Все-таки Лайла умудрилась набрать 911 на экране, и после первого же гудка оператор ответил:

– Девять-один-один, что у вас случилось?

Замок на двери дернулся. Лайла прижала трубку к уху с такой силой, что стало больно козелку.

– Кто-то вломился в мою квартиру. Я в «Примроузе», на Гроув-авеню, квартира 2В. Пожалуйста, пришлите кого-нибудь немедленно. Поторопитесь! – На последнем слове голос Лайлы сорвался.

Замок снова задрожал.

Беа спросила испуганно:

– Мама, что происходит?

– Все хорошо, все хорошо, – сказала Лайла ей.

– Мэм, вы в безопасном месте? – спросил оператор.

– Нет, – ответила Лайла. – Я заперла дверь спальни, но они пытаются вломиться.

– Можете перейти в безопасное место? – спросил оператор.

– Идти некуда. Нам нужна помощь, прямо сейчас, – сказала Лайла.

Беа вскочила, пробежала через спальню и прижалась к Лайле. Лайла крепко ее обняла, надеясь, что дочь не почувствует, как сильно она трясется.

Оператор разговаривал, говорил, что уже выслал патруль. Лайла смотрела в лицо Беа: даже в темноте было видно, что ее большие голубые глаза полны слез.

– Я боюсь, – прошептала Беа.

– Знаю, – прошептала Лайла в ответ. – Я тоже. Но полиция уже едет.

Лайла наклонилась, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Спрячься под кроватью. Если кто-то вломится, беги, если представится шанс.

– А как же ты?

Лайла не ответила, лишь осторожно подтолкнула дочку в сторону кровати. Беа опустилась на пол и скрылась под ней. Лайла выдохнула. Ладно. Если взломщик проникнет в комнату, по крайней мере Беа будет в безопасности… и может, полиция приедет до того, как он ее найдет. Или ей представится шанс сбежать, если Лайла сможет отвлечь его внимание.