Генерал-лейтенант поморщился так, словно наступил на мышь или на лягушку, и опустил шпагу. Однако не выказал удивления при виде столь быстро зажившей раны: масон и мистик, он слыхивал и не о таких вещах. Да и сам обладал дарованиями весьма неординарными.

А Магистр невозмутимо произнёс:

– Такие царапины, господин Талызин, мне не страшны. Есть, видите ли, одно вещество – мы с вами ещё поговорим о нём. Некий эликсир, который способен подарить если не бессмертие, то нечто, весьма близкое к этому. Многие считают, что вещество это открыл великий врач и алхимик Парацельс. Но на деле он лишь восстановил открытие, сделанное учеными мужами древности. И у этой субстанции свойств куда больше, чем принято считать! Если, к примеру, сопровождать принесение жертв особым знаком, начертанным при помощи неё, то можно обрести способности, каких даже вы, милостивый государь, вообразить себе не можете. Ну, а мне – за мою весьма протяженную жизнь – многократно доводилось принимать то, что Парацельс назвал словом alkahest. Вот тело мое и научилось быстро заживлять раны.

Некоторое время Петр Александрович молча стоял, держа шпагу острием в пол. Потом раздумчиво произнес:

– А скажите мне, магистр, что будет, если я, к примеру, проткну вам сердце? Оно тоже заживет?

– Это вряд ли, – признался незваный гость. – Мы – такие люди, как я, – физически уязвимы, а потому всё же не бессмертны. Так что я, конечно, умру – если вам вздумается меня заколоть.

– И вы так уверены, что я не стану этого делать только потому, что вы не вынимаете из ножен свой палаш?

– Палаш? – Магистр словно бы удивился, глянул на свой клинок в ножнах, потом насмешливо кивнул: – Ну, что же, назовем его так. А на вопрос ваш отвечу: да, уверен. Вы, конечно, человек, способный на многое. И через ложные представления о чести смогли бы, пожалуй, переступить. Но – ведь есть еще ваше любопытство. А, убив меня, вы никогда не узнаете, что я собирался рассказать вам. И что предложить.

– Да, конечно же, вы правы, – с неожиданной легкостью согласился Петр Александрович и уселся, наконец, во второе кресло, стоявшее возле стола; шпагу свою он положил рядом с собой прямо на пол. – Вы начали говорить мне про какую-то жертву – так что же, я слушаю вас.

Он заглянул в глаза своему гостю. И поразился тому, насколько серьезным сделалось вдруг выражение его лица. Ёрничанье с него сошло, как его и не было.

5

– Концепция искупительной жертвы была придумана не мной, – сказал Магистр. – Но прежде чем я вам всё разъясню, скажите мне, любезнейший Петр Александрович: вы верите в возможность провидеть будущее? Только не лукавьте!

– Отчего же не верить… – Талызин пожал плечами. – Примеры сбывшихся пророчеств известны еще со времен Ветхого Завета.

– Ну, а если это не ветхозаветные пророчества, а возможность узнать будущее, ближайшее к нам?

На сей раз Талызин призадумался на минуту. Но потом вспомнил, сколь диковинные вещи удаются порой ему самому, и сказал:

– Да, пожалуй что, я верю: существуют люди, которым может открываться будущее.

– Отлично! – Магистр откинулся на спинку кресла, в котором сидел, и только что ладони не потер.

При этом клинок в ножнах, висевший возле его бедра, чуть сдвинулся в сторону. И Петр Александрович понял, что никакой это был не палаш. Да, в изукрашенных ножнах находился прямой обоюдоострый клинок. Однако выглядел он куда короче тех палашей, что были в ходу столетие назад. И вовсе не его изображение видел когда-то маленький Петя Талызин в старинной книге.

– Тогда позвольте вам открыть, – тем временем проговорил магистр, – что в самом недалеком будущем вашу страну – не мою, я-то сам не русский по крови, – ждут страшные испытания. И – на долгие годы ваша Россия вообще перестанет существовать.

Петр Александрович только вскинул насмешливо черные, почти прямые брови.

– Вот удивили! – сказал он. – Да России все, кому не лень – от ясновидящих до кликуш – уже много раз предрекали гибель. И что – их предсказания сбылись?

– На сей раз – всё иначе. Я точно знаю, что менее чем через 12 лет, в июне 1812 года, в Россию вторгнется с полумиллионной армией Наполеон Бонапарт – Буонапарте, как русские сейчас его величают. И нынешний ваш император, Павел Первый, не сможет ему противостоять. Он капитулирует, Наполеон отторгнет от России и Польшу, и Украину, и Литву, а Павла заставит подписать отречение от престола. И после этого отдаст Россию во власть своему наместнику – маршалу Мортье, который устроит себе резиденцию в Москве и начнет свое правление с того, что снесет московский Кремль. А когда цесаревич Александр попробует поднять народные массы на восстание, его арестуют и гильотинируют на Красной площади. У Мортье будет немалый опыт по данной части: перед тем, как попасть в Россию, он будет командовать корпусом в Испании – где научится расправляться с тамошними повстанцами. Что, не верите мне? Подумываете: а не отправить ли меня в сумасшедшие палаты?

Петра Александровича и впрямь посетила мысль: а уж не из дома ли скорби сбежал его ночной гость? Так что он даже слегка стушевался при последних его словах. Но еще сильнее его смутило упоминание Испании. И всё из-за треклятого оружия, с которым явился ночной гость. Талызин отчетливо вспомнил, что в названии этого клинка присутствовало слово «испанский». Но вслед за этим воспоминания его застопорились – как заехавшие в дорожный ухаб колеса. Петр Александрович ощутил, как раздражение его переходит уже в самый настоящий гнев, и произнес почти с нарочитой грубостью:

– Вы, сударь, у англичан, что ли, на жалованье состоите? Если это они подбивают вас такие байки рассказывать, то оно и понятно: ведь император Павел вознамерился создать коалицию нашего флота с флотами Франции, Дании и Швеции. И положить конец господству Британской империи на море.

Петр Александрович англичан откровенно недолюбливал – со всеми их многоходовыми интригами и шпионскими фокусами. Даже господин Дефо – гениальный автор «Робинзона Крузо» – и тот состоял на службе в британской разведке. И руководил ею на протяжении чуть ли не двух десятков лет. Что уж было удивляться тому, что коварный Альбион завербовал в число своих агентов и этого полубезумного магистра!

– Да, точно! – Магистр при словах Талызина словно бы даже воодушевился. – И Павел Петрович почти приведет этот замысел в исполнение! Послезавтра, 6-го декабря – по вашему календарю, календарю Юлия Цезаря, – будет заключен союзный договор между Россией, Пруссией, Швецией и Данией. Де-факто это будет означать присоединение России к континентальной блокаде Англии. Да и то сказать: англичане сами напросились! Нечего было захватывать Мальту. Зря, что ли, император наш числится магистром Мальтийского ордена!

– Что-то у нас многовато магистров для одного вечера! – Петр Александрович усмехнулся, однако слова гостя – и, главное, непреложная уверенность, с какой они были произнесены, – произвели на него крайне неприятное впечатление.

А его гость продолжал:

– Всё это сбудется, в чем вы сами убедитесь. И это вам подтвердит правоту моих слов о планах Наполеона. Но я вам расскажу, что нужно сделать, чтобы страна ваша не погибла, и французская армия была повержена. Хотя, – он вскинул раскрытую ладонь, словно бы извиняясь, – вас лично события 1812 года не коснутся. Император Павел отправит вас в отставку за полгода до наполеоновского вторжения. Так что, когда начнется война, вы будете беспробудно пьянствовать в своем имении. Чего, правда, нельзя будет сказать о вашем старшем брате – Степане Александровиче. С ним-то, напротив, серьезная неприятность приключится…

Талызин даже не стал уточнять, что нужно сделать, дабы предотвратить гипотетическую катастрофу. Он родился не вчера и, уж конечно, уразумел, для чего именно заявился к нему ночью этот умалишенный. Петр Александрович потянулся было вновь за своей шпагой, но – раздумал брать её.