– Не могу поверить, что подобное возможно!

– Не сомневайтесь – возможно, – сказал Самсон. – Я в прошлом году сам чуть было не утонул в Черном море – меня затерло обломками горящих досок. А товарищ Скрябин эти доски раздвинул.

– Вот, значит, какие штучки-дрючки вам по силам! – изумился Петраков.

– Да, вот такие… – Николай помрачнел: перед его глазами возникло синюшное от удушья лицо Антонины Кукиной, на которой он ненароком так стянул платок, что едва её не прикончил. – Но нам пора расходиться.

Николай хотел забрать с собой прибор правды, но внезапно испытал предчувствие, что он еще понадобится ему здесь. И он просто запер его на ключ в одном из ящиков стола в «актовом зале». А потом вместе с Ларой и Петраковым отправился в дом Варваркиных. В здании сельсовета остались только Давыденко с Адамяном. Они должны были оформить задержанных и выполнить поручения Скрябина: заглянуть в вагончик-бытовку, где проживали строители, а потом еще принести кое-что из погреба Марьи Петраковой.

9

– Слава Тебе, Господи! – вскричала баба Дуня, когда Лариса, поддерживаемая под руки Скрябиным и Петраковым, вошла в калитку. – Мы уж с дедом боялись, что всё смертоубийством обернется!..

– Чуть было и не обернулось, – со злостью проговорил Григорий Иванович. – Совсем уж макошинцы очумели!

– Это всё Тонька – кровь анцыбаловская, – выдвинула справедливое обвинение Евдокия Федоровна. – Она главной зачинщицей была!

– И теперь пойдет в тюрьму. – Петраков помог Ларе подняться на крыльцо.

– А что ж Никифор-то скажет?

– А что он может сказать? То, что Антонина – жена председателя колхоза, от уголовной ответственности её не освобождает. Не говоря уже обо всех остальных мерзавцах!..

И Петраков ушел – искать парторга Суркова. Тот прошляпил оживление «фанатических суеверий» в Макошине, и теперь прокурорский следователь хотел потребовать, чтобы Петр Демьянович обязал нескольких колхозников-партийцев по очереди нести караул в сельсовете.

С Ларисой на кухне дома Варваркиных остался один лишь Николай.

– Ну, – сказал он, – пока не вернулся Денис со своим люминалом, я могу оказать вам первую помощь. Где там ваша аптечка?

– Знаете… – Девушка замялась. – Пожалуй, будет лучше, если я сама себе смажу ссадины йодом… В крайнем случае, Евдокия Федоровна мне поможет…

– Ладно, – кивнул Скрябин, – пойду – позову её.

И он встал, чтобы идти за бабой Дуней, но Лара остановила его:

– Погодите! Я хочу знать, что вы на самом деле думаете о моем участии в этой истории!

– Что вы имеете в виду?

– Не прикидывайтесь, пожалуйста. Я очень сильно навредила макошинцам? Ведь, полагаю, одними коровами летающие твари не ограничатся.

– Может, и не ограничатся, – сказал Скрябин. – Но я попробую эту ситуацию разрешить.

10

Бондарев принес полдесятка таблеток люминала – из своего личного запаса. И явно удивился, когда Скрябин не стал задавать ему никаких вопросов о снотворном – словно и так знал, когда и при каких обстоятельствах Денис пускал его в ход.

– Примите две таблетки и сразу ложитесь, – посоветовал Николай Ларе. – Баба Дуня мне сказала по секрету, что вам здорово досталось: вся спина у вас в кровоподтеках, и на плечах ссадины.

– Это еще повезло, что тот безумец нёс меня, перекинув через плечо – и до моего лица никто не смог добраться! Только вот мои очки пропали. Как я без них буду – ума не приложу!..

– Обойдетесь как-нибудь, – усмехнулся Скрябин. – Всё равно вы будете сидеть дома – пока я не разрешу вам выйти.

– Что значит – пока не разрешите? – вскинулась Лара, но Скрябин оборвал её:

– Не время спорить! Вот вам стакан воды, и принимайте таблетки.

Девушка с недовольным видом проглотила их. И нехотя прилегла. Но – не прошло и пяти минут, как она уже провалилась в сон.

А пока Лара спала, в доме Варваркиных происходили разные события.

Во-первых, ненадолго зашел один из застрявших в Макошине строителей – и отдал Скрябину целую коробку больших гвоздей. Во-вторых, Давыденко и Адамян вернулись из петраковского погреба, сгибаясь под тяжестью своей ноши. А затем, выслушав, что сказал им Николай, они оба отправились в школьный спортзал. В-третьих, хозяева дома получили от Скрябина указание растопить к вечеру баню. Баба Дуня заикнулась было, что ей так и не раскрыли обстоятельств гибели её сестры, но Николай заверил её, что всё расскажет потом – позже.

И, наконец, сам Скрябин взял гвозди, доставленные ему строителем, и вбил по одному во все пороги и подоконники дома Варваркиных – для защиты от нечисти. А затем пошел отсыпаться в чулан, где ему постелили еще в первую ночь, и наказал Евдокии Федоровне разбудить его ровно четыре часа спустя.

11

Когда Лара проснулась, уже вечерело, и Николай пригласил её для разговора в сенцы, которые разделяли «теплую» и «холодную» части варваркинского дома. И вот теперь девушка потрясенно восклицала:

– Вы с ума сошли! Идти в баню ночью! Да еще встречаться там с ведьмой!.. Вы хоть знаете, что близится полнолуние – время, когда ворожеи становятся особенно сильными и опасными?

– К свиданию с ведьмой я подготовился, не волнуйтесь. Другое дело – банный хозяин. Тот, кого называют также банником, банным чертом и баечником. Может, вы просветите меня, как можно себя от него обезопасить?

– Лучший способ – не заходить в баню после полуночи. Но советовать вам это, я чувствую, бесполезно.

– Правильно чувствуете.

– Ладно, тогда слушайте. Банник – это человекообразное существо, обычно – голое, маленького роста, со спутанными длинными волосами. Как правило, людям он не показывается: прячется под полком или за каменкой. Мне самой, слава Богу, видеть его не доводилось, но в народных быличках он описывается именно так. Банный хозяин очень любит мыться. И во многих деревнях люди оставляют ему после своей помывки немного горячей воды.

– Напоминает то, как старики Варваркины оставляли для навей воду в бане – да еще и говорили: «Мойтеся!»

– Да, сходство есть. Хотя банник людям обычно не вредит – если соблюдать его правила, основное из которых: не мыться по ночам. Но если это правило нарушить, банный хозяин может содрать кожу с человека или вылакать его кровь. Другие варианты: он может ошпарить нарушителя кипятком, исхлестать до полусмерти веником, напустить в баню угарного газу…

– Но все же банник не так опасен как навь, правда?

– Правда. От банника можно сбежать – если пятиться к выходу задом наперед. Еще – банник, по преданиям, способен смотреть только прямо перед собой, и, если уйти в область его периферийного зрения, он почти наверняка вас не заметит. А иногда, чтобы от него защититься, крестьяне под порогом бани хоронят задушенную и неощипанную черную курицу.

– Прямо сказка Антония Погорельского! – усмехнулся Скрябин. – «Черная курица, или Подземные жители»!

Пока они разговаривали, за окнами дома сгустились сумерки, и сенцах стало темно: электричества не было, а керосиновая лампа горела только у хозяев на кухне.

– Да, – Лара кивнула с серьезным выражением, – черная курица и черный петух всегда считались птицами мистическими. Скажу вам больше: я читала о том, что, осыпав банника черными куриными перьями, его можно полностью обездвижить. На него будто паралич нападет. Но для этого нужно к баннику близко подойти, что очень опасно.

– Почему?

– У него огромные когти на руках и на ногах. Ими он с незваного гостя либо кожу сдерет, либо зацарапает до смерти. Правда, находились хитрецы, знавшие, как этого избежать: зайдя в баню, они чертили углем на полу тройной круг, а затем вставали в его центр. Считалось, что внутрь такого круга банник проникнуть не сможет.

– А для чего банника осыпали черными перьями? Не из одного же озорства?

– Нет, конечно. Парализованного банника ставили на раскаленную каменку, но он при этом не погибал, а только усыхал: становился маленьким, как майский жук. Его можно было завернуть в тряпицу и положить в карман. Только не следовало держать его при себе долго: если человек обильно потел, банник начинал впитывать его пот – и мог за счет этого вернуться в свое естественное состояние.