– Выходит, вы так и не знаете, что так долго не давало умереть вашей приемной матери?

– Никто нам так и не сказал.

И стрелка прибора правды оказалась уже не в серой зоне, как при первом упоминании Евдокии Федоровны об их с сестрой неведении в детстве, а в секторе «ложь».

– Ну, может, вам хотя бы известно, какие существуют способы защиты от ведьм? – спросил Николай.

Старуха пожала плечами:

– Да разные… Например, можно одолеть ведьму, если ударить её несколько раз тележной осью или просто палкой – наотмашь, изо всех сил. И приговаривать при этом: «Раз, раз!» Но коли ошибешься и скажешь «Два», пеняй на себя: ведьма немедля вывернется, вскочит тебе на спину и заездит потом до полусмерти.

– Прямо Николай Васильевич Гоголь! – воскликнул парторг. – Повесть «Вий»!

Засмеялся шутке один лишь ветеринар Куликов. Остальные же напряженно наблюдали за Скрябиным, который с метрической книгой в руках встал из-за стола, подошел к холодной, давно не топленой печи и прислонился к ней плечом, так что входная дверь оказалась у него за спиной.

– А еще, – проговорил старший лейтенант госбезопасности, – можно оставить на пороге помещения, где находится ведьма, нож, топор или косу. Или любой другой железный предмет. – Он вытащил вложенные им в гроссбух изрядно проржавевшие ножницы, а затем вонзил их в порог зала заседаний, так что они встали вертикально, сделавшись похожими на лишенный стекол старинный лорнет.

Вздох удивления пронесся по рядам собравшихся. Однако задуманное Скрябиным представление лишь начиналось. Снова облокотившись о печь, он проговорил:

– Это – один из способов запереть колдунью в помещении, лишить её возможности покидать его. Есть и другие приемы – весьма несложные. Например, можно опрокинуть у печи ухват – и ведьма не только не сможет выйти из дому, но и лишится возможности использовать свою колдовскую силу.

И – стоявший возле печи чугунный инвентарь с грохотом упал на пол, хотя Скрябин к нему даже не прикоснулся, только посмотрел на него. Все вздрогнули и испуганно заморгали.

– Кроме того, – продолжал Николай, как ни в чем не бывало, – ведьмы боятся первенцев и ничего не могут им сделать. Вот вы, Лариса Владимировна, – обратился он к дипломнице Историко-архивного института, – случайно не первородная дочь?

– Да, вы угадали. Я – первый и единственный ребенок у родителей. Говорят, первородные дочери, – добавила девушка с нервическим смешком, – обладают также повышенными способностями к колдовству.

– Да, и я вас поначалу подозревал в пристрастиях к ворожбе, – без улыбки кивнул Скрябин. – Но сейчас, я думаю, среди нас находится настоящая ведьма. И узнать, кто она – проще простого.

Он шагнул к электрической лампочке, что висела на перекрученном шнуре справа от него, вытащил носовой платок из кармана, встряхнул его, словно фокусник, а затем взялся за горячее стекло через хлопковую ткань и чуть повернул лампочку в патроне. В зале сделалось вдвое темней – и абсолютное большинство посетителей осталось с одной тенью вместо двух.

Исключение составила только сухопарая женщина с выпиравшими на худом лице скулами и спрятанными под платок седоватыми волосами: Антонина Кукина, урожденная Куликова.

– Не подойдете ли вы ко мне, Антонина Васильевна? – обратился к ней Скрябин.

Председательша не удостоила его ответом и с лавки не сдвинулась. Остальные же как по команде повернули головы в её сторону и оторопело разглядывали двойной серый силуэт, распластавшийся у неё за спиной на полу.

8

– Как вы узнали, товарищ Скрябин? – спросил Самсон, раньше других пришедший в себя.

– Церковные книги помогли. Очень уж большие в них несоответствия – и не только в том, что касается безбрачия Анцыбаловских женщин и отсутствия мальчиков в их семьях. А Бондарев признался мне, что о местоположении языческого алтаря в лесу ему рассказал не кто иной, как Никифор Андреевич Кукин. И по его совету Денис вылил внутрь жертвенника соляную кислоту.

– Так ведь председатель убедил меня, что после этого всё местное колдовство потеряет силу! – воскликнул бывший муровец, и собравшиеся поглядели на него: кто – сочувственно, кто – насмешливо.

– Ладно, – Николай снова уселся за стол, – вернемся пока к метрическим записям. – Он раскрыл на заложенном месте один из лежавших перед ним гроссбухов. – В 1848 году у супругов Куликовых, Якова Петровича и Агриппины Тимофеевны, родился сын, крещеный, как указано в церковной книге, 17 января по старому стилю – в день памяти преподобного Антония Великого. Имя ему было дано – Антон.

– Это был мой дед, – подал голос ветеринар Куликов. – Мой и вот её. – Он кивнул в сторону председательши. – Именно из-за деда нам обоим и дали похожие имена. Но бабе Антониной быть – это в порядке вещей, а вот каково жить мужику с таким имечком, как у меня?..

– Я, кстати, только сегодня и понял, что вы – двоюродные брат и сестра, – сказал Скрябин.

– Так в деревнях же все друг другу – двоюродные, троюродные, либо свояки, – ухмыльнулся Куликов. – Взять, к примеру, Ивана Петракова: он ведь приходился двоюродным братом Никифору Кукину.

– Да, Кукин – личность в своем роде тоже примечательная. Но сейчас речь о мальчике, которого записали сыном Якова и Агриппины Куликовых. Якову на момент рождения Антона шел семьдесят первый год, а его жене – шестьдесят пятый. И до этого ни одного ребенка у супругов не было. Конечно, чудеса порой случаются, но, я думаю, в данном случае всё объясняется проще.

– Мальчика усыновили! – догадался Давыденко. – А родной матерью приемыша была Наталья Анцыбалова.

– Я тоже так считаю, – кивнул Николай. – И лишнее тому подтверждение – две тени за спиной Антоновой внучки. Но вот что интересно: у Антона Куликова было два сына, Василий и Федот. И, я думаю, Антонин Федотович назовет нам сейчас дату рождения своего отца.

– 14 сентября 1885 года.

– А по старому стилю – 2 сентября, – сказал Скрябин.

– Это же день смерти моей бабки Натальи! – ахнул Петраков.

– Точно. – Николай поглядел не на Григория Ивановича, а на бабу Дуню. – Полагаю, вы, Евдокия Федоровна, всё же знали о том, что у вашей приемной матери имелся родной сын. И что его жена должна была родить второго ребенка как раз тогда, когда макошинской ведьме настало время умереть.

Старуха Варваркина предпочла промолчать, и старший лейтенант госбезопасности продолжал:

– Должно быть, Наталья до последнего надеялась, что не придется передавать чужеродным детям свою силу. Если бы у неё родилась внучка, она могла сделать «передачу» ей – хотя неизвестно еще, что случилось бы после этого с новорожденным младенцем. Но появление на свет внука Федота положило конец её надеждам – и предопределило её выбор. Марья Федоровна стала ведьмой – хоть вам, Григорий Иванович, это неприятно слышать. Но вот вашего приемного отца, Ивана Петракова, односельчане оклеветали: Пятницкую церковь он не поджигал.

– Я ж вам о том с самого начала талдычил!

– Что правда, то правда. Но ваш отчим никогда вам не рассказывал, почему в тот злополучный вечер он оказался возле церкви при начале пожара? Нет? Ну, тогда я вам этот секрет раскрою.

И он, захлопнув церковный гроссбух, откинул картонную обложку лежавшей перед ним книги записи актов гражданского состояния – начатой уже после революции.

9

– Угадайте, какая пара первой в Макошине заключила брак не в церкви, а по новой моде – расписавшись в ЗАГСе?

– Не интригуйте нас, – попросил Антонин Федотович, – скажите!

– Были это Никифор Андреевич Кукин, будущий председатель колхоза, и его невеста, Антонина Васильевна Куликова, – сказал Скрябин. – А свидетелем со стороны жениха выступал ваш, Григорий Иванович, приемный отец.

– Не возьму в толк, – проговорил Степан Варваркин, – а при чем здесь пожар?

– Ясно, при чем. – Баба Дуня зло глянула на Антонину. – Ведьма эта, Тонька, никак не могла в церкви венчаться. Сестрица моя тоже ни с одним из своих мужей не венчалась. А уж анцыбаловская-то кровь – это и вовсе тебе не шуточки. Может, боялась Тонька, что после венчального обряда потеряет навсегда колдовскую силу. Или опасалась, что священник, выходя из царских врат, увидит её с подойником на голове.