На большой беленой печи имелась лежанка с наброшенным на неё лоскутным одеялом и смятой подушкой, к которой прилипло несколько длинных седых волос. Возле стен стояли широкие лавки, тоже предназначенные для спанья. На одном из свернутых тюфяков, лежавших на них, опять-таки обнаружилось несколько длинных волос, но уже ярко-черных, длинных.
«Уж не заходила ли та дамочка в балахоне и сюда тоже?» – подумал Николай.
А потом он заметил кое-что в красном углу, где на треугольной полочке, именуемой тябло, темнели старинные иконы. Когда вчера он был здесь, все образа находились на своих местах и стояли вплотную друг к другу. Скрябин мог бы счесть их наличие признаком того, что Марья Петракова не являлась жрицей Макоши, но он знал: ведьмы часто держат дома сакральные предметы, а также могут посещать церковь в двунадесятые праздники. И вот теперь одна из икон пропала. Спас, Богородица и Никола Чудотворец по-прежнему стояли в центре полки, а вот ближе к её краю образовался просвет.
Скрябин в задумчивости взъерошил волосы на затылке, а затем на несколько секунд прикрыл глаза. И вот – на темной стороне век, как на экране кинотеатра, перед ним возник прежний петраковский «красный угол»: с большой иконой на том месте, которое сейчас пустовало. С неё глядел прекрасный юноша: со щитом в левой руке и пламенным мечом – в правой. Ногами юный святой попирал безобразное существо с черными крыльями.
– Там Михаил Архистратиг
Его зачислил в рать свою, –
прошептал Николай строчки из Гумилева. А затем посмотрел на часы и пожалел, что условился с Ларисой всего о десяти минутах: теперь у него оставалось всего пять из них.
Он поспешил к маленькому чуланчику, расположенному слева от печки; такие в деревнях называют голбец. Чулан освещался лампочкой без абажура, висевшей под потолком, и внутри Скрябин увидел только мешочки с крупами да посуду. В голбце находился также маленький люк, ведший в «подызбицу» – в погреб; Николай и туда заглянул, но там лишь громоздились чугунные горшки с какой-то снедью. И он шагнул уже к выходу из чулана, когда его внимание привлек странный короткий шнурок, свисавший с одной из полок.
Шнурок был тонкий с одного конца и утолщенный – с другого. Не поняв, что это, Скрябин потянул его на себя, но тут же непроизвольно разжал пальцы: ему показалось – он схватил дохлую мышь. Лишь когда маленький предмет шмякнулся на пол, Николай осознал свою ошибку: у его ног лежала не мышь, а мертвая ящерица. И крошечная её головка была свернута на сто восемьдесят градусов.
3
– Я уже хотела звать подмогу! – Лара всплеснула руками, едва Скрябин появился на крыльце. – К вашему сведению, вы отсутствовали двенадцать с половиной минут!
– Знаю. – Николай подошел к калитке. – Я кое-что отыскал внутри и слегка позабыл о времени. – После чулана он еще наскоро осмотрел чердак и там тоже сделал одну важную находку, которая подтвердила слова Григория Петракова о полученной им записке.
– «Слегка позабыл»! – передразнила его Лара; впрочем, в голосе её звучало облегчение. – Надеюсь, вы нашли нечто и впрямь интересное. Что дяди Гриши внутри нет – я уже поняла.
– Правильно поняли. А насчет интересного – судите сами. – Шагнув за калитку, Николай на раскрытой ладони показал девушке ящерку.
– Невероятно! – ахнула Лара. – Мы всего пару часов назад говорили об убитых ящерицах, и вот – пожалуйста!.. Где она была?
– В голбце – чулане за печкой.
Девушка чуть поколебалась, но потом всё-таки спросила:
– Думаете, ящерице свернули голову, чтобы извести Марью Федоровну?
– Кто знает? – Скрябин слегка поежился, вспомнив обнаженную старуху с вывернутой шеей. – Пойдемте сейчас к Варваркиным, а по пути я вам еще кое-что расскажу.
Он завернул мертвую ящерку в носовой платок и сунул в карман пиджака, а когда они с Ларой снова зашагали по всё еще пустынной улице, проговорил:
– Из дома Петраковых пропала икона Архистратига Божьего Михаила.
– Кто-то украл икону? Она была особо ценная?
– По-видимому, для кого-то – да. Но не обязательно её украли. Икону могла перед смертью отнести куда-то сама хозяйка дома. Или её взял ваш дядя Гриша.
– Но зачем?
– Архистратиг Михаил – предводитель Небесного воинства. Он одержал победу над самим дьяволом, восставшим против Бога.
– Считаете, икону взяли для борьбы с навями? – Тут Лара длинно зевнула и проговорила смущенно: –Извините.
– Не извиняйтесь, – вздохнул Скрябин; у него самого челюсти сводило от нестерпимого желания зевнуть. – Что нам сейчас обоим не помешало бы – так это выпить по чашке крепкого кофе. Только не уверен, что в Макошине он найдется.
– Еще как найдется! – девушка широко улыбнулась. – Я привезла с собой кофе в зернах. А еще у меня есть кофейник и бензиновый примус.
4
– Евдокия Федоровна разрешает мне за небольшую плату брать любые продукты, какие у неё есть, – сказала Лара, когда они с Николаем вошли в дом Варваркиных. – И вы можете войти со мной в долю.
Скрябин с радостью принял это предложение и в итоге получил на завтрак яичницу-глазунью из отменно свежих яиц, пшеничный хлеб домашней выпечки, домашнее же сливочное масло и салат из редиса со сметаной. Завтракали они на «холодной» половине варваркинского дома, дабы не будить хозяев.
– Давно не ел такой вкуснятины, – сказал Николай. – А если будет еще и кофе!..
– Это – непременно, – сказала Лара, – я специально отстаиваю воду в кувшине и варю кофе по своему особому рецепту.
Она встала из-за стола, вышла в сенцы, где у неё стоял примус, а Николай последовал за ней. Однако тут же выяснилось, что воды в кувшине осталось на самом донышке, и на две порции кофе её не хватит.
– Надо же, – огорчилась дочка архивариуса, – как же это я упустила…
– Не страшно. Я сейчас принесу из колодца еще!
– Это не то, что нужно. Я же вам говорила: для моего рецепта воду нужно брать отстоянную. Но погодите… Евдокия Федоровна регулярно готовит для мужа огромные порции кваса – и тоже отстаивает для этого воду. Думаю, она не обидится, если мы возьмем немножко воды из её бочки.
Бочка стояла в чуланчике под чердачной лестницей. Но, когда Николай повернул на ней кран, в подставленный Ларой кофейник ничего не вылилось.
– Неужто и у бабы Дуни вода закончилась? – изумилась девушка.
– Сейчас посмотрим. – Скрябин заглянул под крышку деревянной посудины – и удивленно хмыкнул.
Лара тоже сунулась посмотреть.
– Что это такое? – Она указала на выступавший из воды предмет: круглую жестянку, по бокам которой темнели симметричные прорези.
Ни слова не говоря, Скрябин опрокинул бочку набок (остатки воды выплеснулись при этом на дощатый пол), а затем вытащил странную находку.
Жестянка с крышкой – очень похожая на емкость для леденцов, – открылась легко. И внутри неё оказалась густая суспензия зеленовато-желтого цвета. Николай сунул в неё кончик мизинца, положил немного вещества себе на язык, а потом почти сразу его выплюнул, проговорив:
– Прошу прощения… Похоже, это – диализный фильтр. Знаете, что это такое?
– Кажется, что-то связанное с химией.
– Да, я видел когда-то подобные штуковины в химической лаборатории МГУ. Там они не были такими примитивными, но служили для той же цели: для приготовления растворов твердых веществ.
– И что это за вещество – вы распробовали?
– Лекарство. Если можно так выразиться.
– Лекарство? Но почему его положили сюда?
– Почему – мне совершенно ясно, – сказал Николай. – Надо срочно будить Варваркиных! Хотя Степану Пантелеймоновичу вряд ли этой ночью удалось поспать…
5
Денис Бондарев проснулся от ощущения мягкого солнечного тепла на своем лице и попробовал открыть глаза. Но их словно бы клеем замазали. А когда он попытался их протереть, в его глазные яблоки будто вонзились осколки стекла. Бывший муровец не сдержал крика и отдернул дрожащие пальцы от лица. И, чтобы не потянуться к глазам снова, обхватил себя руками, зажал кисти рук под мышками.
