Найдя то, что искал, Бондарев опустился на колени, зажал фонарик в зубах и стал разгребать рассыпчатый пепел руками.

3

Николай Скрябин в своем сне тоже обозревал поляну, которую со всех сторон обступали гигантские деревья. И обозревал он её с помощью чьего-то стороннего – весьма пытливого – взора.

Чужими глазами он видел, как расчищалась серая порошкообразная субстанция, покрывавшая поляну наподобие толстого ковра. И как из-под этого порошка (праха? золы?) проступил круглый каменный барельеф, врытый в землю заподлицо. Камень украшала причудливая резьба: изображения Луны в различных её фазах; силуэты животных, явно изображенных в брачный сезон; фигуры людей – в основном женщин, облаченных в длинные не препоясанные рубахи. И всё это перемежалось неизвестными Николаю знаками и символами.

«Да это же языческий алтарь!» – осенило его, и даже во сне он испытал прилив жгучего любопытства.

В центре барельефа, которым этот алтарь был изукрашен, находился очень узкий колодец – диаметром сантиметров в десять. И вот – руки человека, чьими глазами Скрябин созерцал всю картину, вылили туда жидкость из стеклянного сосуда, похожего на химическую колбу.

От дурных предчувствий у Николая закололо кожу на тыльной стороне обеих ладоней – как от вонзившихся мелких иголок, словно это и не сон был вовсе. И предчувствия оказались не напрасными: из колодца донесся вдруг страшный утробный вой, воздух рядом с круглым алтарем словно бы закаменел на миг, а затем вверх ударил фонтан густой жижи черно-коричневого цвета, которая обдала всю землю вокруг. В этой жиже извивались, напоминая гигантских пиявок, мерзкие куски плоти, похожие на вырванные человеческие языки – только очень уж длинные. Николай начал было их считать, но дошел до двадцати и сбился, потому как инфернальный вой из колодца вдруг дополнился иными звуками – до странности прозаическими.

Скрябину стало казаться, что чуть ли не под самым боком у него кто-то двуручной пилой перепиливает дерево. И пила эта издает монотонно-скрипучее, ритмичное повизгивание. Под его аккомпанемент колодец исторг из себя последний выплеск жижи, которую тут же сменил сноп ослепительного зеленоватого света. После чего хтонический вой сделался совсем уж оглушительным.

Однако и металлическое скрипенье, пробравшееся в сон Скрябина, тоже звучало всё громче. А ритм движения невидимой пилы постепенно убыстрялся. И сон, насыщенный такими необыкновенными впечатленьями, начал таять. Последним, что Николай (увидел? ощутил?) осознал, оказалась неполная сила света из каменного колодца, как бы чем-то убавленная.

С тем сновидец и пробудился.

Едва разлепив глаза, Скрябин понял, что разбудившее его скрежетание уже прекратилось. И тут же ему стало ясно: монотонно скрипела отнюдь не пила! Только во сне он мог не уразуметь, что представляли собой эти звуки.

Легкой тенью скользя меж кроватями, к выходу из спортзала пробиралась женщина. У освещенной двери виднелась фигура сгорбившегося на стуле Давыденко (Неужто опять спит?), и незнакомка прошмыгнула мимо него.

Николай вскочил с постели и, благо уснул он одетым, сразу же кинулся к выходу. Лишь ненадолго он замешкался, прикидывая: а не остаться ли ему здесь, чтобы допросить своих подчиненных и узнать, кого из них дамочка навещала? Тем паче, что выбор был невелик: кровать Бондарева до сих пор пустовала. «Нет, позже с ними переговорю», – решил Николай и выскочил в школьный коридор, где одно из окон зияло распахнутыми створками. За окном во тьме виднелся удалявшийся женский силуэт, и Скрябин, перемахнув через подоконник, пустился за незнакомкой следом.

4

Свет, вырывавшийся из колодца, пробирался к Денису в голову, жег его не только снаружи, но словно бы изнутри тоже. Возможно, это продолжалось всего несколько секунд. А, может, и не меньше часа. В какой-то момент мозг Дениса попросту выключился. Когда же Бондарев пришел в себя, то обнаружил, что лежит на земле в полной тьме. Он нащупал оброненный фонарик и, сдвинув рычажок, направил луч света на свои наручные часы. Но – ни часов, ни самого луча не увидел.

– Батарейка сдохла! – Денис в досаде бросил фонарик наземь и поднял голову к небу.

Он рассчитывал, что сейчас, когда дождь прекратился, должна выйти луна. Но увидел одну черноту.

– Ну да, – пробормотал Денис, – сегодня, наверное, новолуние… Или нет?..

Впрочем, размышлять о фазах луны ему было недосуг. Он знал: если его отсутствие заметили, то Скрябин поднял всех по тревоге. И сейчас коллеги Дениса вполне могли обшаривать село в его поисках. Бондарев с усилием поднялся на ноги и в темноте побрел прочь от каменного круга.

Вначале он ощущал под ногами мягко проминавшийся пепел, а затем, совершенно позабыв про окружавшую поляну канавку, провалился по колено в воду. Ругнувшись, Денис кое-как выбрался на сухое место и побрел дальше. Теперь он шел будто слепой – выставив перед собой правую руку.

5

Скрябин позабыл взять с собой фонарь, однако ему повезло: дождевые тучи рассеялись, и на небе сияла яркая, видная примерно на три четверти растущая Луна. Так что он явственно видел в отдалении женскую фигуру. Незнакомка была облачена в какой-то светлый балахон, а её распущенные волосы теребил ночной ветерок. Шла она очень бодро и, как ни прибавлял шагу Николай, расстояние между ними сокращалось медленно.

А потом женщина вдруг свернула к калитке третьей от сельсовета избы. И у Николая сердце дало перебой: незнакомка (а незнакомка ли?) вошла во двор стариков Варваркиных и, поднявшись по ступеням крыльца, нырнула в дом.

Скрябин застыл, будто его окатили из шайки ледяной водой.

– Лара… – Шепот, каким он произнес это имя, ему самому показался чрезвычайно противным. – Лариса Владимировна Рязанцева…

И, не добавив больше ни слова, он зашагал прочь: двинулся к притулившемуся на опушке леса Пятницкому погосту. Почему он выбрал именно это направление – Николай даже сам себе объяснить не смог бы.

6

Рука Бондарева уперлась в сосну – невысокую и чудную. Примерно в полутора метрах от земли ствол её раздваивался, и затем две его части обвивались одна вокруг другой. Денис обязательно приметил бы её, если бы видел раньше – когда побывал здесь среди бела дня.

– Заблудился, – прошептал Бондарев. – Заплутал в темноте…

Теперь он уже почти надеялся, что его отсутствие обнаружат и вышлют кого-нибудь ему на выручку, пусть потом он и получит выволочку от Скрябина. Однако более вероятным представлялось другое: его отсутствия никто не заметит до самого утра. Двое суток без сна измотали всех настолько, что его коллеги наверняка спали без задних ног.

Что же касается Самсона, то тут у бывшего муровца и вовсе совесть была нечиста. Перед уходом он потихоньку высыпал в стакан чая, который Давыденко поставил перед собой, мелко истолченный люминал: пять таблеток. По мнению Дениса, всегда возившего с собой снотворное «на всякий пожарный», такая доза должна была гарантированно усыпить Давыденко, не нанеся вреда его здоровью. А для подстраховки бывший следователь МУРа еще и наврал Самсону: дескать, у него нынче ночью назначено свидание, и потому он в селе задержится на часок-другой. Так что, если б Давыденко и проснулся, поднимать тревогу вряд ли стал бы.

Не зная, что еще можно сделать, Денис расстелил на мокрой земле плащ-палатку, сел, привалившись спиной к раздвоенному дереву, и забылся сном.

7

Скрябин шел вперед, не разбирая дороги. Брюки его снова покрывала грязь, а ботинки, которые он так и не сменил по приезде в Макошино на сапоги, промокли настолько, что в них хлюпала вода. На душе у Николая кошки скребли, хотя – без внятной на то причины. Отчего так взволновала и огорчила его мысль, что едва знакомая ему девушка навещала ночью кого-то из его подчиненных? И почему он не последовал за ней в дом Варваркиных и не выяснил, какова была цель её визита в школу?