Выйдя из кафе и покинув территорию корпуса, девушки направились на запад и вошли в низкое белое здание. На табличке, висевшей над входом, значились три иероглифа: 同文楼[343]. Войдя в дверь и миновав спиральную лестницу, они оказались в холле, пол в котором был выложен темно-красной плиткой.
– Это здание совсем недавно было передано в ведение факультета иностранных языков.
– Вот как… – Фэн Лукуй обнаружила совершенное равнодушие к этому факту, поэтому отделалась дежурным замечанием и пошла вперед.
Испугавшись, что девушка заблудится, У Сяоцинь поспешно догнала ее и повела по противоположной лестнице на третий этаж. Крытый переход соединял несколько помещений третьего этажа, но не они были конечной целью их путешествия. Пройдя по галерее между двумя зданиями, девушки оказались в другом корпусе, уже давно принадлежавшем факультету иностранных языков. Спустившись на второй этаж, У Сяоцинь повела Фэн Лукуй по коридору, по обеим сторонам которого были развешаны портреты и афоризмы известных американских и британских литераторов – здесь начиналась территория факультета английского языка и литературы.
– Обычно мы проводим занятия прямо здесь. Студентов немного, а аудитории маленькие.
– Что планируете делать после выпуска?
– Пойду в магистратуру. Я уже получила место. Через два года смогу получить степень магистра в области перевода и после этого всегда смогу найти работу.
– Судя по всему, вы собираетесь остаться в Шанхае?
– Ну да. В Шанхае Вэйвэй будет проще с работой, а в городе N тренеров по бадминтону раз-два и обчелся.
– Понятно, вы собираетесь задержаться в Шанхае из-за Хо Вэйвэй, но рано или поздно ваши пути разойдутся, особенно когда у каждой появится собственная семья.
– Если вернуться в N, то так и будет: бесконечные смотрины, устраиваемые семьей, работа, которую тоже помогут найти родители, проживание с ними под одной крышей вплоть до замужества… Я так не хочу. И хотя я сама пока точно не знаю, о чем именно я мечтаю, но уж точно не об этом.
– Похоже, вы не слишком уважаете традиции, и это хорошо.
– Я сама не знаю, так это или нет. – Сказав это, У Сяоцинь замедлила шаг. – Я ведь и правда плохой человек. В десятом классе мы с Тан Ли обсуждали планы на будущее. Она очень любила музеи и картинные галереи, надеялась, что в будущем сможет работать в этой сфере. Было очевидно, что оставаться в городе N ей было невозможно.
– Она тоже собиралась перебраться в Шанхай?
– Да. Дело не в том, что она не рассматривала другие варианты, просто Шанхай ближе всего к городу N. Так ей было бы проще реализовать свои планы. Я в то время вообще не задумывалась о будущем, но сказала ей, что тоже планирую поступать в Шанхай. Именно тогда я приняла решение. Такому человеку, как я, не следовало давать ей никаких обещаний. Причинив ей столько зла впоследствии и теперь не имея возможности получить прощение, я понимала, что все обещания, данные ей, тоже должны были утратить силу. Однако же в конечном итоге я все-таки подала документы сюда, словно пытаясь сдержать свое слово… словно пытаясь получить прощение этим поступком.
– Мне не нравится, когда люди плачутся мне в жилетку, особенно если этот человек старше меня. Мне всегда становится неловко, я теряюсь, поэтому на сегодня, пожалуй, поставим точку в этой истории, – резко оборвала свою собеседницу Фэн Лукуй.
У Сяоцинь с пониманием кивнула и больше не проронила ни слова. Покинув здание культурного центра, они продолжили путь на запад; минуя узкий и длинный учебный корпус, повернули на юг, оставили позади скульптуру, напоминавшую солнечные часы, и оказались с обратной стороны здания библиотеки. Взглянув на него, Фэн Лукуй почувствовала внезапный приступ дурноты: на низеньком хлипком фундаменте покоились два семиэтажных куба. Их стены были выкрашены в светло-бежевый цвет, ряды окон напоминали фасеточные глаза насекомых, а вся конструкция в целом выглядела как две D-батарейки, связанные между собой.
– Весьма уродливая библиотека, правда? По замыслу архитектора она должна напоминать раскрытую книгу. Похоже?
– Мне так не кажется.
– Мне тоже. – У Сяоцинь взглянула на часы. – Вэйвэй, скорее всего, уже освободилась. Она должна быть на корте для бадминтона. Пойдем, отыщем ее.
Они повернули на запад к реке и двинулись по берегу в южном направлении. На траве несколько диких кошек, которые уже околели бы от холода, развалились друг на дружке, чтобы согреться. В воде засохшие, понурые стебли камыша уныло покачивались на ветру. К счастью, не обладавшие сознанием, они не понимали, сколь плачевно их состояние. Камыши и лотос, чьи листья образовывали неправильные геометрические фигуры вместе с водной поверхностью, разделяло пространство шириной около десяти метров.
Водная гладь отражала мрачное серое небо. Несколько слонявшихся без дела детей собрались в кружок на берегу и бросали камешки в воду. У них не было цели сделать больше всего блинчиков по воде, не соревновались они и в том, кто дальше забросит камешек; они просто слушали звук погружающейся в воду гальки, пристально глядя на брызги, падающие на цветы лотоса.
В отличие от них, не имевшие никакого желания праздно созерцать окружающий пейзаж девушки наконец достигли конца прибрежной тропы, повернули на восток и менее чем через сто шагов остановились перед ничем не примечательным серым зданием, похожим на заводской корпус. Обогнув его с одного угла, они оказались у восточного входа, напротив которого находилась пустующая баскетбольная площадка. По обеим сторонам от него висели металлические таблички: на правой было написано: «Секция пинг-понга», на левой – «Скалодром». На ней также была сделана надпись на английском: «Rock climbing Museum» – похоже, постарался учитель физкультуры.
– Мы пришли, – объявила У Сяоцинь. – Здесь играют в бадминтон, хотя и написано «Скалодром». Странно, да?
– Да уж. – Фэн Лукуй с трудом удержалась от комментария в адрес надписи на английском в присутствии старшекурсницы, чьей специальностью были английский язык и литература.
Она перевела взгляд налево и увидела натянутую в центре площадки, разделенной белыми линиями на четыре части, сетку для бадминтона. Рядом стояли несколько скамеек. Вглядевшись, можно было понять, что вся конструкция поддерживается стальной рамой, на которой установлен ряд светильников. Грязная кровля под наклоном была покрыта листовым железом.
– Вэйвэй, я здесь! – У Сяоцинь помахала девушке, вытиравшей пот полотенцем.
Она была одета в спортивную форму и белые кроссовки, а на левой руке у нее красовался напульсник. У Сяоцинь повернулась к Фэн Лукуй и прошептала:
– Нам нельзя туда в такой обуви, так что подождем, пока она выйдет.
Они отступили на несколько шагов и встали рядом у железной сетки волейбольной площадки, лицом к входу на корт. Несколько человек один за другим покинули его, но это были не те, кого они ждали. Наконец, минут через пять, в дверях появилась Хо Вэйвэй с длинной, узкой спортивной сумкой в руках. Она была коротко стрижена, одета в темно-зеленую куртку нараспашку, под которой виднелась бежевая шерстяная водолазка. Брюки были заправлены в коричневые сапоги. Форму и кроссовки она успела убрать в сумку.
– Я заставила вас долго ждать – как раз договаривалась со своим учеником о времени следующей тренировки.
– Я подопечная учительницы Яо, Фэн Лукуй.
– Да ну? – удивилась Хо Вэйвэй. – Подопечная учительницы Яо – наша подопечная.
– Ну как она может быть нашей подопечной? – вмешалась У Сяоцинь. – Она такая честная и добрая, да к тому же председатель учсовета. Не стоит издеваться над ней.
– Я и не собиралась. Просто полшколы ходило в подопечных учительницы Яо, поэтому я так удивилась.
– У меня и мысли не было, что ты имела в виду что-то плохое. Наоборот, это я была слишком резка.
– Фэн Лукуй, почему тебя интересуют события пятилетней давности? Тебе это кажется очень забавным? – усмехнулась Хо Вэйвэй.
