– Возможно, это связано с тем, что не удалось обнаружить убедительных доказательств связи между следами и смертью Тан Ли.

– Но разве тот, кто специально надел резиновые сапоги, сделал это не для того, чтобы не оставлять улик, указывающих на него? Так что это, скорее всего, убийство.

– Опять же, вовсе необязательно. Возможно, кто-то из учениц просто увидел, что на улице идет снег, захотел прогуляться, но побоялся промочить обувь, поэтому переобулся в резиновые сапоги.

– Пусть так, однако выйти наружу той ночью определенно могла и Лу Ин, и У Сяоцинь, и Хо Вэйвэй, и Е Шаовань. Итак, кто-нибудь из них дал показания, что в ту ночь решил «полюбоваться снегом»?

– Никто не призна́ется в подобном, даже если невиновен. Никто не хочет попасть под подозрение полиции.

– Поэтому все еще существует вероятность убийства.

В этот момент Гу Цяньцянь, которая долгое время молчала, наконец не выдержала и заговорила:

– Если я сейчас не пойду, то не успею в столовую.

– Прости, мы задержали тебя разговорами.

– Дай ей почитать копию дела, – сказала Яо Шухань Фэн Лукуй. На самом деле она не помнила имени Гу Цяньцянь. – Я расскажу тебе остальное.

– Идет.

Гу Цяньцянь, выслушав, снова поклонилась Яо Шухань, а затем быстро побежала к главному входу в общежитие. Глядя ей вслед, Яо Шухань спросила:

– Она раньше занималась легкой атлетикой?

– Почему вы спрашиваете?

– У нее характерные движения. Многие девушки бегают весьма странно: либо заваливают корпус, либо вихляют бедрами, размахивая руками, но она бежит как спортсменка. Вдобавок, – Гу Цяньцянь скрылась в общежитии, и Яо Шухань отвела взгляд, вновь повернувшись к Фэн Лукуй, – она двигалась очень быстро.

– Вы угадали.

Они вернулись в крытую галерею и направились в сторону административного корпуса.

– Одна из девушек, замешанных в инциденте пятилетней давности, тоже была спортсменкой. Речь про Хо Вэйвэй. Однако после случившегося ее исключили из команды по легкой атлетике.

– Я все еще страшно завидую этим одаренным ученикам. Несмотря на то что их дальнейшему пути едва ли можно позавидовать, а риски у них выше, чем у обычных учеников, все равно я немного испытываю зависть.

– Странно слышать это, ты же председатель ученического совета. Если все пойдет хорошо, тебе гарантировано поступление в престижный вуз, а им придется усердно заниматься, чтобы благодаря хорошим оценкам получить такой шанс. Я думаю, они должны завидовать тебе еще больше.

– Сложно не завидовать возможности человека реализовать свой потенциал. Я всего лишь обычная отличница.

– Почему ты вдруг упала духом? Мне казалось, ты более сдержанная и уверенная в себе. Когда ты так говоришь, то сразу становишься похожа на заурядную девушку.

– Я и есть весьма заурядная. – Она замедлила шаг, оказавшись позади Яо Шухань. – Вы тоже.

– И что такого в том, чтобы быть заурядной? Некоторым приходится прилагать массу усилий для того, чтобы стать хотя бы посредственностью.

– Например, Гу Цяньцянь. На самом деле ее тоже исключили из команды по легкой атлетике.

– Не стоит так безразлично относиться к личной жизни своих друзей и сообщать ее подробности всем подряд. – Сказав это, Яо Шухань внезапно кое-что сообразила. – Почему мы не видели, как она бежит обратно? Разве она не собиралась в столовую?

– Наверное, срезала через спортивную площадку.

– Ты хорошо ее знаешь.

– Разумеется. В конце концов, это я помогаю ей превратиться в посредственность.

Фэн Лукуй не стала продолжать. Молча они подошли к входу в административный корпус.

– Как думаешь, лучше пойти на ощупь через темный коридор или обойти его снаружи против ветра? Выбирай.

– Мы хотим осмотреть место преступления? Тогда лучше пойти по коридору. Я не боюсь темноты.

– Не волнуйся, у меня есть это, – Яо Шухань вытащила из кармана телефон и включила фонарик. Рядом с объективом вырвался сноп слепящего белого света, экран телефона тоже стал ярко-белым. – Удобно, правда? Раньше надо было таскать с собой обычный фонарик. В старших классах как-то ночью я пошла прогуляться в оранжерею, а в фонарике сели батарейки. Мне пришлось выбираться на ощупь и в кромешной тьме запирать дверь. Должно быть, я затоптала порядочное количество цветов и растений.

– Значит, у убийцы в ту ночь тоже должен был быть при себе фонарик, поскольку смартфоны еще не были так сильно распространены.

– Получается, так.

– Полиция брала в работу эту зацепку? Проверяла, у кого из четырех девушек есть фонарик?

– Полиция – нет, но я в частном порядке расспросила кое-кого из их окружения. Только у Сяоцинь не было фонарика в комнате, но нельзя исключать возможности, что она втайне избавилась от него после убийства, – ответила Яо Шухань. – Ты весьма проницательна. Если это действительно было убийство, то преступнику фонарик был необходим, поскольку Тан Ли, возможно, нашла свою смерть в неосвещенном месте.

– Почему вы так говорите? Разве под навесом у задней двери нет лампочки? Или тогда она не горела?

– Может быть, убийство произошло не там.

– Но тогда…

Яо Шухань вновь указала себе под ноги:

– В этом коридоре. Полиция обнаружила кровь в конце него.

С этими словами она подняла телефон над головой, чтобы свет падал как можно дальше, наконец в глубине коридора показалась железная дверь. Оказавшись у двери, Яо Шухань не стала, подобно Фэн Лукуй, пытаться нащупать выключатель, поскольку, очевидно, знала, что освещение вышло из строя пять лет назад. Однако продолжать светить фонариком в телефоне тоже было неудобно. Она отодвинула засов и толчком распахнула дверь. Сильный порыв ветра снаружи захлопнул ее, словно не желал, чтобы кто-нибудь ее открывал. Яо Шухань огляделась в поисках какого-нибудь стопора, чтобы свет от лампы под навесом мог осветить коридор через дверной проем, но ничего подходящего не обнаружила, поэтому ей пришлось облокотиться спиной о створку и объяснить Фэн Лукуй, застывшей в дверном проеме:

– Там, где ты сейчас стоишь, полиция обнаружила пятна крови, которые в судебной медицине именуются брызгами и представляют собой округлые следы разного размера, образующиеся в результате падения капель с определенной высоты на землю. Вдобавок обнаруженные брызги крови имели одну особенность – несмотря на округлую форму, они были как бы вытянуты и указывали в сторону двери, должно быть, потому, что, получив удар ножом, Тан Ли выбежала на улицу.

– Значит, это она задвинула засов после того, как выбежала наружу?

– Вероятность этого очень высока. Есть еще одно доказательство, которое также говорит в пользу этой версии. Полиция обнаружила отпечатки ее пальцев на засовах с обеих сторон двери.

– Довольно скучное объяснение появления «закрытой комнаты». – Она вспомнила о своем разговоре с Гу Цяньцянь. – Однако я слышала, что на ноже, который был найден на земле рядом с телом, не было обнаружено ничьих отпечатков, даже Тан Ли.

– Ты хорошо осведомлена. Действительно, на нем не было никаких отпечатков.

– Если мы говорим о самоубийстве (опуская то, каким образом Тан Ли могла вынести нож из общежития), на нем должны были остаться ее отпечатки. Если же это было убийство… – Фэн Лукуй пересказала свои ранее озвученные соображения по поводу того, что факт обнаружения ножа рядом с телом и отсутствие на нем отпечатков пальцев противоречат друг другу, и подвела итог: – Если требуется разумное объяснение, то существует возможность того, что на ноже с самого начала не было отпечатков убийцы. Тан Ли не закрывала рану рукой – таким образом, не прикасалась к ножу. Он не выпал из раны, когда она выбежала на улицу; это случилось тогда, когда она закрывала дверь. В противном случае крайне сложно объяснить, почему на оружии не было отпечатков.

– Тан Ли обязательно должна была прикрыть рану рукой, поскольку ее ладони были испачканы кровью, а на дверной ручке остались ее кровавые следы.

Когда Яо Шухань объясняла это, она повернула голову влево, на север, в противоположную от Фэн Лукуй сторону. Проследив за движением, Фэн Лукуй тут же увидела дверную ручку слева от Яо Шухань, которая находилась с внутренней стороны двери.