– Они не имеют никакого отношения к смерти Тан Ли. Посередине здания общежития была железная дверь: на мужскую половину можно было свободно проходить, но, чтобы попасть в женскую, требовался пропуск. Окно, через которое легко было попасть на улицу, находилось на женской половине общежития, так что у этих двух парней не было возможности убить Тан Ли.

– А еще одна девушка?

– Ее зовут Е Шаовань. Строго говоря, на нее тоже падали подозрения. Они с Тан Ли жили на одном этаже, правда, их комнаты отстояли друг от друга; однако она тогда только перевелась из другой школы и даже не знала имен своих одноклассников, не говоря уже о том, чтобы убить одиннадцатиклассницу.

– У них с Тан Ли не было конфликтов в общежитии или в столовой?

– Нет. Тан Ли по характеру была неконфликтным человеком.

– Однако существует возможность, что они были знакомы?

– Навряд ли. Она переехала из другой провинции, оба ее родителя тоже неместные. В то время Интернет был не так развит, как сейчас, так что мне сложно представить, что эти двое были знакомы.

– А что с ней случилось потом?

– Окончила школу и сейчас учится в Нанкине.

– В ту ночь в кампусе были еще двое работников школы и один учитель.

– Они тоже ни при чем. Почему – вы поймете, когда прочитаете архивные записи. У тебя еще есть вопросы?

– Пока нет, спасибо вам за содействие, – ответила Фэн Лукуй.

Не имевшая возможности вставить ни слова, Гу Цяньцянь также склонила голову в знак благодарности.

– Что собираетесь делать дальше?

– Мы только что осмотрели место преступления, а сейчас хотим пойти взглянуть на общежитие. Если возможно, то мне бы хотелось больше узнать об обстоятельствах трагедии от всех участников событий. Те студенты, которые тогда проживали в общежитии, сейчас либо в Шанхае, либо в Нанкине, так что сейчас, похоже, их не удастся быстро допросить. По крайней мере, я поговорю с комендантом общежития и охранником, а также с учителем географии Дэном.

– Женщина, которая была тогда комендантом, вышла на пенсию в прошлом году. Охранник уехал. А вот учитель Дэн все еще работает.

– Он по-прежнему живет в школе?

– После убийства администрация запретила ему ночевать в кампусе, так что ему пришлось каждый вечер возвращаться домой. Впрочем, он все равно уходил очень поздно, засиживаясь до десяти вечера.

– Похоже, ему не удалось уладить семейные проблемы.

– Вполне возможно.

Заметив, что собеседница утратила интерес к разговору, Фэн Лукуй подумала, что вопросов больше не осталось.

– На этом мы откланиваемся, мы и так сильно вас задержали. Простите, что отняли столько времени.

– Ничего страшного. Если появятся еще вопросы, приходите. – Яо Шухань отвернулась, словно собиралась продолжить разбирать книги, однако, будто что-то вспомнив, вновь обернулась. – Если вы действительно придете к какому-то заключению, обязательно сообщите мне. Вряд ли полиция повторно откроет дело, но я смогу задокументировать результаты вашего расследования и внести их в школьное досье.

– Сейчас-то ты можешь мне сказать, что за дела с книгами, которые мы только что видели?

– Ты все еще о них помнишь? – Фэн Лукуй не ожидала, что Гу Цяньцянь сразу, не удержавшись, спросит об этом, не дожидаясь, пока они вернутся в комнату учсовета.

– Ты что-то скрываешь от меня! Я уверена!

– На самом деле все проще простого. Нужно лишь следовать моим подсказкам, немного подумать, и тебе не составит труда найти ответ.

– Твои подсказки… – Гу Цяньцянь с усилием постаралась припомнить. – Ты говорила, что если перенести книги с других стеллажей, то на прежнем месте останется пустое пространство?

– Секция Т, к которой относится та стопка книг, находилась в ряду книжных стеллажей напротив нас, но мы не обнаружили, чтобы какая-то их часть пустовала.

– О чем это говорит?

– Это показывает, что первоначальное местоположение, то есть область, которая должна была быть освобождена в секции T, была заполнена другими книгами – и эти книги были перенесены из других мест.

– Других мест?

– Со стеллажей, которые мы не видим. Поскольку мы их не видим, даже если освобождаются две полки, этого никто не заметит.

– То есть книги, которые сейчас там стоят, не относятся к секции T?

– Конечно, не относятся. Я предполагаю, что для заполнения пустого места взяты книги из секции B (философия), I (художественная литература) или K (история).

– Почему ты так думаешь, случайно заметила?

– Вовсе нет. Это просто предположение, – пояснила Фэн Лукуй. – Потому что книги из этих категорий больше внушают почтение и подходят, чтобы использовать в качестве фона.

– Какого фона? Не понимаю, о чем ты.

– Фона для селфи. Мы, как назло, пришли как раз тогда, когда учительница Яо делала селфи на фоне книжного стеллажа.

– Зачем нужно было менять местами книги на стеллаже для простого селфи?

– Видимо, так было нужно учительнице Яо. После того как она сделает селфи, возможно, она загрузит их в Интернет или отправит кому-то. А книги по горному делу – хотя я с ней не согласна, – по мнению учительницы Яо, вероятно, весьма портят вид. Поэтому ей нужно было заменить все тома, которые попадут в кадр, а замененные экземпляры она временно поставила на пустую полку справа.

– Стоило ли так заморачиваться, если можно было просто положить книги на пол? Он довольно чистый.

– Полагаю, что сначала она так и сделала, но, когда мы пришли, она не знала, будем ли мы входить в книгохранилище, поэтому для подстраховки запихнула их на ближайший стеллаж справа и быстро расставила, поэтому все они оказались в двух нижних полках. А поскольку она сильно торопилась, несколько томов оказались перевернуты вверх ногами.

– Если она искала стильный и изысканный фон для селфи, не проще было подойти к секции I или B? Зачем столько сил тратить на то, чтобы таскать книги?

– Она могла сфотографироваться только у этого стеллажа.

Фэн Лукуй сделала паузу, давая собеседнице возможность додуматься самой, однако Гу Цяньцянь в замешательстве склонила голову набок, глядя на нее. Тогда ей пришлось пояснить:

– Из-за освещения.

– Ах да…

– В ее кабинете даже при задернутых шторах горят лампы дневного света, поэтому там достаточно светло. Я заглянула в секцию I: в узком проходе между двумя рядами стеллажей очень темно, там невозможно сделать нормальную фотографию.

– Какая банальная разгадка.

– Если бы подобные рассуждения были описаны в книге, захотела бы ты ее читать?

– Не очень-то, – стыдливо ответила Гу Цяньцянь. – Но я в принципе мало читаю, поэтому у меня нет права голоса в этом вопросе.

– Есть еще кое-что. Не знаю, заметила ты или нет, но пуговицы на пиджаке учительницы Яо были расстегнуты, а это значит, что она, вероятнее всего, переоделась, как только мы пришли, а свой предыдущий костюмчик спрятала в архиве.

– Хочешь сказать…

– Должно быть, она настолько боится, что кто-то узнает, в каком наряде она делает селфи, что она постеснялась сразу же выйти к нам. – Фэн Лукуй коварно усмехнулась. – Костюм горничной. Я как-то смотрела старый мультик о трех сестрах, управлявших библиотекой, в которой почти не было посетителей. Обычно они были одеты в костюмы горничных…

Гу Цяньцянь не удержалась и перебила ее:

– Теперь ты не рассуждаешь, а фантазируешь. К тому же о весьма пошлых вещах.

– В общем, все это не имеет никакого отношения к нашему расследованию, и, если бы мы дали ей понять, что обо всем догадались, не исключено, что она бы немедленно выставила нас вон.

В этот момент со стороны книгохранилища послышался цокот каблуков по полу, а следом донеслись слова Яо Шухань:

– В чем разница между тем, чтобы обсуждать меня там, где я прекрасно могу все слышать, и честным признанием мне в глаза?

«Разница в том, что в первом случае вы всегда можете притвориться, что ничего не слышали», – собиралась ответить Фэн Лукуй, однако, увидев появившуюся за конторкой Яо Шухань, потеряла дар речи.