– Мне неизвестны причины, по которым полиция пришла к такому выводу. – Гу Цяньцянь горько усмехнулась. – Они закрыли дело, но, Фэн Лукуй, я всегда чувствовала, что в самоубийстве нет никакого смысла.

– Я слышала, как вы говорили об этом с Чжэн Фэнши в коридоре, и мне понятна причина твоих сомнений.

– Самое странное во всем этом – нож.

– Да, ты тогда не договорила. – Фэн Лукуй, казалось, забыла, что это именно она прервала Гу Цяньцянь в тот момент. – Ты сказала, что на ноже не было… чего именно на нем не было?

– Отпечатков, – ответила Гу Цяньцянь. – Складной нож лежал в руке жертвы, однако полиция не обнаружила на нем ничьих отпечатков. Если это было самоубийство и на убитой не было перчаток, то на рукоятке должны были остаться ее отпечатки пальцев, верно? Если это было убийство, то в таком случае тоже возникает много нестыковок. Если убийца – ее соседка по комнате, зачем ей оставлять собственный нож на месте преступления и таким образом наводить на себя подозрения? А если кто-то хотел подставить ее, убив Тан Ли ее ножом, то не было необходимости стирать ее отпечатки с ножа…

– Я бы не была столь категоричной. Эта гипотеза слишком уж идеальна. Кстати говоря, когда ее соседка по комнате обнаружила пропажу ножа?

– Это мне тоже неизвестно.

– Тем не менее мне уже понятно, что ты пытаешься сказать. Этот инцидент пятилетней давности не похож ни на убийство, ни на самоубийство. Если принимать на веру гипотезу о самоубийстве, то слишком много неясного вокруг орудия убийства – ножа; если же рассматривать убийство как основную версию, то нужно найти разумное объяснение запертой комнате. И ни одна из этих теорий не подкрепляется исходными данными.

– Так что, мне идти в библиотеку искать архивные файлы?

– Сначала отправимся осмотреть место преступления, оно близко отсюда.

Фэн Лукуй закрыла блокнот, встала и направилась прямо к двери. Се Цайцзюнь сидела в нерешительности, не зная, стоит ли следовать за ней, однако, увидев, что Гу Цяньцянь и Чжэн Фэнши встали из-за стола, поспешно схватила свои вещи и направилась следом. Заметив это, Фэн Лукуй бросила ей:

– Цайцзюнь, не забудь запереть дверь.

Помимо запасного ключа на проходной, еще два ключа от комнаты учсовета были у Фэн Лукуй и Се Цайцзюнь. Когда та заперла дверь и подошла к лестничной площадке, троих ее товарищей уже и след простыл.

Фэн Лукуй, возглавлявшая шествие, к этому времени спустилась по лестнице и теперь быстрым шагом шла по неосвещенному коридору, в котором не было окон. По обе стороны располагались кладовые, железные двери которых были призваны защитить имущество от краж, хотя всем было известно, что то самое имущество уже давно превратилось в хлам, не представлявший никакой ценности для воров. От каждой двери имелось три ключа: один – на проходной, один – в кабинете директора, один – в комнате учсовета.

На весь первый этаж приходилось только три источника света: по одному у лестничных площадок главного и черного входа, а также электрическая лампочка, висевшая снаружи над входом.

Совершенно очевидно, что школа забросила первый этаж административного корпуса, словно его должно было затопить с приходом сезона дождей.

Наконец Фэн Лукуй увидела створки железной двери в конце коридора. Сейчас, разумеется, этим черным ходом уже почти перестали пользоваться. Поскольку свет в коридоре был действительно тусклым, только подойдя ближе можно было разглядеть, что дверь многое пережила на своем веку, заржавела и ее никогда не ремонтировали.

Фэн Лукуй вытянула руку и пошарила по стене, пытаясь нащупать выключатель над головой. Лампочка одиноко висела на потолке, две нити проводов, переплетенные вместе, уходили в темноту. К сожалению, когда она наконец обнаружила выключатель и нажала на него, лампочка не загорелась.

Не имея другого выбора, Фэн Лукуй вновь устремила взгляд на железную дверь, в ответ глядевшую на нее из темноты. Ручка в форме «C» располагалась перпендикулярно двери и тоже была сделана из железа. Над ней виднелся засов. Пальцем правой руки девушка сдвинула его, левой крепко ухватившись за ручку, и толкнула дверь.

Застаревшие петли издали протяжный скрип.

Сделав несколько шагов вперед, Фэн Лукуй встала прямо под лампой, висевшей под навесом, глядя вниз, на то место, где в тот день лежал труп несчастной девушки. Она снова плавно закрыла железную дверь, взялась правой рукой за ручку, а левой слегка надавила на створку, чтобы обе части механизма засова оказались в одной плоскости, затем четырьмя пальцами задвинула засов в ответную планку справа налево, таким образом заперев дверь.

В этот момент с другой ее стороны послышались шаги Гу Цяньцянь и Чжэн Фэнши. Фонари на козырьке только что включили, и небо еще не совсем потемнело. При слабом естественном и искусственном освещении Фэн Лукуй внимательно осмотрела засов и увидела, что он уже сгнил, поверхность растрескалась и стала серой, как мышиная шерсть.

Услышав, как шаги становятся все ближе, Фэн Лукуй снова открыла дверь. Се Цайцзюнь присоединилась к ним через пару минут.

В этот короткий промежуток времени остальные уже успели оглядеться. Неподалеку у ограды рос ряд все еще покрытых листьями гинкго билоба. К ним примыкал небольшой садик, состоящий из деревьев мелкопильчатой вишни, произвольно рассаженных на свободном участке земли. Под ними рос невысокий кустарник с мелкими листьями. В пору цветения гинкго билоба и мелкопильчатая вишня служили ярким украшением пустынного двора, но сейчас они погрузились в спячку в ожидании прихода весны. На концах ветвей кустарника кое-где еще оставались листья, но они уже пожухли. Низко висевшие темные тучи не оставляли никакой надежды на возрождение жизни.

Рядом с учебным корпусом располагался водоем, выкопанный во время работ по реконструкции. От административного корпуса он отстоял на десять с лишним метров. Посреди водоема торчала металлическая труба, которая в обычное время служила фонтаном, но в эту пору уже была отключена. Поверхность пруда была покрыта тонким слоем льда, а сам он тянулся на север на пять метров и достигал задней двери школы. Насквозь проржавевшие, темно-коричневые металлические прутья ее, перекрещиваясь, были сварены в единую конструкцию. Каждый вертикальный прут вверху заканчивался смертоносным конусом. Эта двустворчатая железная дверь редко открывалась, на ней висела солидная цепь с не менее солидным замком.

Напротив, с западного направления, школу ограждала серая стена, увитая засохшими вьющимися растениями. Только кампсис крупноцветковый, пробравшийся за стену с внешней стороны, несмотря на то что пора цветения миновала, кое-где все еще был покрыт цветами.

Основание стены заросло темно-красным мхом. В конечном итоге взгляды компании вновь устремились к бетонному навесу, который покоился на двух бетонных колоннах. Нижняя часть, на которую были обращены взоры всей троицы, когда-то была замазана белой известью, но сейчас представляла собой обшарпанную пятнистую поверхность. С правой стороны от навеса находилась маленькая железная труба диаметром не более двух-трех сантиметров, выступавшая примерно на сантиметр за его пределы. Должно быть, это был водосток. Во время снегопадов он наверняка полностью забивался снегом.

Над навесом располагалось окно коридора второго этажа административного корпуса.

– Мог ли убийца забраться по столбу на навес, а оттуда через окно проникнуть в административный корпус? – задумался Чжэн Фэнши, проигнорировав только что подошедшую к ним возлюбленную, и указал на один из бетонных столбов, поддерживавших навес.

– В этом случае на столбе остались бы следы, – заметила Фэн Лукуй. – К тому же у меня создалось впечатление, что это окно не так-то просто открыть. Оно очень старое, в нем трещины, через которые задувает ветер, поэтому зимой школьная администрация направляет работников для заклейки окон, выходящих на север. В прошлом году было так, этот год тоже не стал исключением.

– Пять лет назад, скорее всего, было так же, – предположила Гу Цяньцянь.