– На самом деле это необычная история. Как правило, похититель вначале заламывает цену и требует сотни тысяч, а то и миллионы, а потом торгуется с семьей заложника, чтобы в конце концов сговориться на тридцать – пятьдесят тысяч. Раз ваши похитители с самого начала велели подготовить пятьдесят тысяч…

– Что это значит, как вы думаете?

– Трудно сказать, слишком много возможных вариантов. Может быть, похитители – совсем новички и ни разу в жизни до этого дня не видели купюры большого номинала, да и о состоянии ваших дел не имеют ни малейшего понятия; а может быть, они знатоки своего дела с огромным опытом и знают, что все равно придется сбивать цену и они так или иначе получат примерно столько же. Или же им так срочно нужны деньги, что они не хотят тратить время на переговоры, вот и назвали сумму, которая сразу устроила бы обе стороны.

В разговор вмешалась стоящая рядом госпожа Ван:

– Если похитителям срочно нужны деньги, разве не должны были они как можно скорее сообщить способ передачи выкупа? Почему же не пришло второе письмо?

– Возможно, Ван Ци их спугнул, и они стали осторожничать. Теперь же Ван Ци мертв, появилась полиция, и они решили пару дней понаблюдать, что будет дальше.

– Я отдал приказ инспектору Суню до поры до времени не вмешиваться, нужно дождаться освобождения заложницы, а потом уже арестовывать похитителей, – сказал Гэ Тяньси. – Но, госпожа Лю, вы сказали, что нужно идти двумя путями и продолжать расследование, зачем? Разве так мы не насторожим еще больше похитителя и не осложним все дело?

– Никто не может гарантировать, что они отпустят вашу дочь, как только получат деньги, поэтому лучше подготовиться заранее. К тому же, если удастся отыскать, где они скрываются, ваша дочь быстрее окажется на свободе. Полагаю, вам мучительно думать, как она там одна, с похитителями. Все-таки незамужняя барышня…

– Ладно-ладно, я понял, о чем вы.

– На самом деле место, где они прятались, вчера уже нашел Ван Ци. Только он поступил слишком необдуманно, сразу же вломился внутрь и стал жертвой нападения. Дело давно было бы улажено, сумей он сохранить спокойствие и позвать людей на подмогу.

– Боюсь, что спасение девочки в его планы не входило.

– Я была поблизости и видела, как похитители сбежали, прихватив с собой заложницу. Их было всего двое. Да и Ван Ци они убили, стыдно сказать, чем именно, более чем вероятно, что у них даже не было оружия. Хотя они похитили принадлежащий Ван Ци «Люгер», очевидно, что это дилетанты. Они, наверное, и не знают, как пользоваться пистолетом. Поэтому нужно только узнать, где они теперь, и освободить вашу дочь будет совсем нетрудно.

– У вас есть какие-то зацепки?

– Они уехали на грузовом автомобиле, я запомнила модель и номер, всего лишь две эти улики наверняка дадут плоды.

– Если я правильно вас понял, госпожа Лю, вы хотите, чтобы я нанял вас на работу?

– А разве не для того вы за мной послали?

– Назовите цену.

– У меня одна расценка для всех: десять юаней в день, аванс – плата за три дня. Расходы, понесенные в ходе расследования, берет на себя наниматель.

– Как же так, вы тоже меня недооцениваете? – раздраженно сказал Гэ Тяньси. – Говорите, не стесняясь, любую сумму.

– На всех своих заказчиков я работаю по одинаковой стоимости. Однако, если после успешного завершения дела вы захотите отблагодарить меня денежным подарком, я не стану отказываться.

– Вот и славно, я плачу вам пятьдесят сейчас и еще триста – когда завершите работу. На том и порешим.

Не дожидаясь моего ответа, Гэ Тяньси повернулся и подбородком кивнул госпоже Ван, мол, неси деньги. Вскоре пять новеньких десятиюаневых банкнот лежали у меня в руке.

– Сегодня на прядильной фабрике возобновляют работу, мне нужно туда съездить. Раз мы обо всем договорились, дальше поступайте так, как сочтете нужным. Прошу вас только быть осторожной и не привлекать к себе внимания, чтобы не спугнуть похитителей. – С этими словами он встал. – Если вам что-то понадобится, Циюань[281] вам поможет.

Циюань – судя по всему, так звали госпожу Ван. На слух это имя скорее напоминало почетное прозвище сановника при императорском дворе. Она тоже поднялась и выбежала за дверь отдавать приказания водителю подогнать машину.

Проводив Гэ Тяньси, госпожа Ван вернулась и села обратно на скамейку у рояля, оставив софу в стиле рококо пустовать. Наверное, это место предназначалось для одного только Гэ Тяньси, словно это «драконий престол» в Зале Верховной гармонии[282] и всякого, кто осмелился бы на него сесть, ждало жестокое наказание за это величайшее преступное оскорбление.

– Гэ Линъи уже в школе? – спросила я у госпожи Ван.

– У нее занятия с самого утра, она давно уехала. Я слышала, до этого вы работали на нее?

– Это удивительное совпадение, но та девушка, которую похитили, – одноклассница Гэ Линъи и ее подруга. Не знаю, смогут ли они продолжать дружить теперь, став двоюродными сестрами.

– Об этом мы узнаем, когда похищенная девочка вернется.

– Вы правы. Кстати, могу ли я поговорить с матерью Гэ Линъи?

– После смерти старины Ци она очень горюет, не уверена, что она захочет вас видеть. Цин Шуан, – окликнула госпожа Ван служанку, стоявшую рядом с ширмой. – Ступай позови госпожу, скажи, что частный детектив, которого нанял господин, хочет с ней поговорить.

По этим коротким фразам я многое могла бы сказать о семье Гэ, но, думаю, в этом нет необходимости. То, что происходило в чужих домах, меня не интересовало, за исключением тех случаев, когда это могло помочь расследованию.

Прошло почти десять минут, и служанка наконец привела за собой мать Гэ Линъи.

Она выглядела точь-в-точь как дочь, только накрашенные брови не похожи. Яркий макияж, не совсем уместный в это время дня, не мог скрыть следы от слез на ее лице. Глаза опухли и стали похожи на толстых золотых рыбок, белки налились кровью.

На ней было удлиненное ципао сапфирового цвета с пестрым рисунком, подол такой длинный, что почти полностью закрывал перебинтованные ножки в расшитых туфлях. Длинные волосы она завила волнами и стянула в пучок на затылке по маньчжурской[283] моде. Она идеально воплощала собой и эту комнату, и целую страну: в ней гармонично соединились Восток и Запад, открытость новому и консервативность, строгость и веселость.

Мать Гэ Линъи тоже не стала садиться на кожаную софу. Обойдя ширму, она села на кресло из сандалового дерева у западной стены. Госпожа Ван подмигнула мне, и я тоже пошла туда и села на второе кресло. От матери Гэ Линъи меня отделял только чайный столик диаметром не больше метра.

В руках она сжимала четки с нанизанными на них семенами и плодами[284] и перебирала бусины, не прерываясь, и пока шла, и когда опустилась в кресло.

– Не вы ли та сыщица, которую наняла Гэ Линъи?

– Да, это я. Еще я была поблизости, когда погиб господин Ван.

– И просто стояли и смотрели, как эта шайка его убивает?

– Я была снаружи, а они внутри, и я не знала, что именно там происходит, – сказала я. – Понимаю, как вы сейчас расстроены, и все-таки мне нужно задать вам несколько вопросов и кое-что прояснить. Я тоже буду искать этих людей. Только когда мы их поймаем, сможем отомстить за господина Вана.

– Хватит лицемерить, ясно же, что вы работаете за деньги. – Ее голос еще больше охрип по сравнению с тем, когда мы говорили по телефону несколько дней назад, но звучал все так же язвительно. – Спрашивайте, что хотите, и быстрее.

– Когда вы получили то письмо?

– Во вторник после обеда.

– И сразу же велели господину Вану выяснить, в чем дело?

– Да.

– Господин Ван обнаружил место, где скрывались похитители, уже к вечеру четверга. Мне, право, любопытно, как ему это удалось. Ваша дочь поручила мне работу во вторник утром, и я вышла на правильный след только потому, что следила за господином Ваном…