Небольшое пространство в западной части гостиной отделяла от остальной комнаты резная деревянная ширма тонкой работы: у стены стояли два кресла и чайный столик, все из сандалового дерева. На стене висела огромного размера картина в сдержанной цветовой гамме – традиционный китайский пейзаж, не знаю, кисти какого художника. По обеим сторонам от нее – две каллиграфические надписи со строками в стиле «Эпитафии «Захороненный журавль»[275]:

Каждая черта напоминала локон завитых волос или волны, набегающие одна на другую. Несомненно, это был оригинал кисти Ли Жуйцина[276].

Остальные три стены, кроме западной, были оклеены обоями имбирного цвета с таким вычурным узором, что издалека казалось, будто на стенах нарисовано множество молитв Дхарани[277], неприятно режущих глаз.

С тех пор как я занялась детективным ремеслом, я повидала немало гостиных богатых людей, но никогда прежде не видела ничего похожего, хотя эта комната как нельзя лучше соответствовала статусу такого нувориша, как Гэ Тяньси.

Служанка усадила меня на один из виндзорских стульев, а сама побежала на второй этаж.

Вскоре по лестнице, не торопясь, спустился Гэ Тяньси. Следуя правилам вежливости, я поднялась его поприветствовать.

Гэ Тяньси, в темно-синем длинном халате на подкладке, поверх которого он накинул хлопковый «магуа» индантренового синего цвета[278], и матерчатых туфлях на плотной подошве[279], похожий на профессора университета в Бэйпине[280], напротив, сразу же уселся на кожаную софу в стиле рококо. Он вытянул ноги и развалился на мягких подушках, что выглядело довольно неприлично.

Вместе с ним вниз спустилась молодая женщина. На ней было сиреневое ципао с вышитыми бабочками и чуть более светлая накидка на плечах. На стройных ногах – чулки и кожаные туфли на каблуке. Завитая на электрический прибор короткая прическа показалась бы модной даже в самом Шанхае. Заколки, поддерживающие волосы на висках, украшали жемчужины размером с гранатовые зернышки, а ожерелье на шее – жемчужины величиной с виноградины, белоснежные, с нежным розовым отсветом – без сомнения, самого высшего качества.

Ее лицо, бесспорно, радовало глаз, никто бы не назвал его приторным, и все же оно не производило глубокого впечатления. У меня возникло чувство, что ей никогда не играть главную роль – пусть даже в своей собственной жизни.

Должно быть, это госпожа Ван.

Она не стала садиться подле Гэ Тяньси, но тихонько опустилась на скамейку перед роялем. Тем временем та же служанка, семеня, вернулась в гостиную с подносом в руках, поставила две чайные чашки на столик между мной и Гэ Тяньси, а госпоже Ван протянула стеклянный стакан с водой. Закончив эту работу, она встала у ширмы и застыла, идеально слившись с интерьером.

Гэ Тяньси заговорил. Произнеся пару дежурных приветствий, он сразу перешел к делу.

– Инспектор Сунь доложил мне о случившемся и послал людей привезти сюда тело Ван Ци. Госпожа Лю, скажите честно, вы осматривали вещи, которые были при Ван Ци?

– Письмо и фотографию? Да.

– И что вы об этом думаете?

– Важно не мое мнение, а ваше.

У меня было слишком много вопросов, но я не знала, как правильно их задать, а общаясь с таким человеком, как Гэ Тяньси, следует соблюдать особую осторожность. Поэтому выбрала из них самый невинный:

– Подпись на обороте фотографии написали вы?

– Да. – Оказалось, он любит поговорить, и мне не пришлось его расспрашивать. – Фотографию сделали в Шанхае, на ней я с супругой и дочерью. Жизнь тогда была тяжелая, но наша семья все-таки была счастлива. Жаль только, супруге моей этого было недостаточно, а в то, что я добьюсь успеха, она никогда не верила и однажды сбежала, даже не попрощавшись, забрав с собой нашу дочь. Много лет я посылал своих людей на поиски, но так ничего о них и не узнал и в конце концов потерял надежду. Вот уж не думал, что когда-нибудь снова увижу эту фотокарточку.

– Фотографию ваша супруга тоже забрала с собой?

– Да.

– Насколько мне удалось выяснить, фотография раньше хранилась в шкатулке из палисандра, примерно вот такого размера, – показала я руками, – с зеркалом внутри…

– Такая шкатулка и правда принадлежала моей жене, она хранила в ней украшения. Кажется, это было приданое ее матери, она забрала ее, когда сбежала. Вы видели эту шкатулку?

– Видела, в ломбарде Хун Тая на улице Фумэй. Цэнь Шусюань – вполне возможно, ваша дочь – заложила ее в ломбард всего за пять юаней.

– Раз у нее была эта шкатулка, стало быть, она и вправду моя дочь. Я пошлю кого-нибудь выкупить шкатулку. – С этими словами он обернулся и сделал знак глазами в сторону госпожи Ван, та кивнула в ответ. – Знаете ли вы что-то о моей супруге?

– К сожалению, она давно скончалась. Приемный отец барышни Цэнь рассказал, что ее родная мать умерла, когда той было восемь лет.

Услышав это, Гэ Тяньси погрузился в молчание и довольно долго ничего не говорил.

Поэтому я решила прийти на помощь и сменить тему:

– Кое-что я не совсем понимаю. Получается, до того, как вам сообщил инспектор Сунь, вы ничего не знали ни о том письме, ни о расследовании, которое вел Ван Ци?

– Это все бестолковая жена моего младшего брата, так все запутала, это из-за нее Ван Ци напрасно лишился жизни. – Гэ Тяньси вздохнул и стукнул себя кулаком по правой ноге. – Вы наверняка слышали, на прядильной фабрике, в которую я вложился, началась забастовка, у меня ни минуты свободной не было, каждый день туда ездил. Вот и когда пришло то письмо, меня дома не было, его получила моя невестка. Мало того что она вскрыла конверт, так еще и утаила все от меня и за моей спиной поручила Ван Ци выяснить, в чем дело. И вот какое несчастье в результате произошло.

– На конверте не были наклеены марки и адрес не написан, как же его к вам прислали?

Этого Гэ Тяньси не знал, он посмотрел на госпожу Ван и повторил:

– Как его прислали?

– Я спросила швейцара, – сказала госпожа Ван, – он говорит, письмо принес какой-то мальчишка. Только швейцар хотел его спросить, тот мгновенно исчез.

– Это распространенный способ доставки анонимных писем, – стала объяснять я. – Отправитель вручает какому-нибудь мальчонке кучу конфет или пару медных монет и велит отнести письмо, а сам прячется где-нибудь за углом и следит, а как только письмо доставлено – щедро благодарит посыльного. Когда дело доходит до расследования, найти мальчишку очень трудно, и даже если удастся – из него все равно ничего путного не вытащить.

– А вы хорошо знаете свое дело. – В голосе Гэ Тяньси не слышалась похвала, сомневаюсь, что он вообще хоть кого-то хвалил за последние годы. – Вам приходилось расследовать дела о похищении, госпожа Лю?

– Приходилось, и не раз. Всех похищенных удалось вернуть домой живыми и невредимыми, но деньги получилось вернуть лишь единожды, спасибо за помощь сыскной полиции.

– По вашему мнению, как мне следует поступить?

– По моему мнению, лучше всего быть готовым ко всему и пойти сразу двумя путями. Во-первых, собрать выкуп и ждать, пока объявятся похитители. Во-вторых, послать людей продолжить расследование, – сказала я. – Вы уже велели подготовить пятьдесят тысяч юаней выкупа, который требуют похитители?

– Да, послал своего человека в банк. Всего-то пятьдесят тысяч, сегодня же все будет готово. – Он презрительно фыркнул. – Эти похитители меня недооценивают, какие-то пятьдесят тысяч!