— А ну подсобите, братцы!

Толпой вытащили ящики, там еще оказалось несколько картонных коробок с провизией. Даже мясо копчёное нашлось. Редкая по местным меркам свинина. А уж духовитая, слюна сама во рту образовывалась, как у тех собачек дохтура Павлова. Ну и усугубили. Отметили и моё дворянство, и отпуск и всякое разное.

Потом ещё усугубили, потом, поскольку беленькая закончилась, пили коньяк. Много коньяка. Откуда взялся коньяк, я помню неотчётливо. Только Соколова помню поднимавшего тост «За воинскую элиту России!» Когда он на пьянке появился? Потом атаман тосты говорил, а я стопку с золотой сабли пил. Потом пилоты (о, и пилоты были!) атамана качали и даже не уронили… Потом шампанское открывали кинжалами… Потом… потом не помню…

Утро было тяжкое. Головушка бобо, во рту кака, только что денежки не тютю. Поскольку денежки я на вчерашний банкет не тратил. Но было очень тяжко. Причём это я ещё в своём шатре себя обнаружил. Даже на кровати. Правда в парадной форме, токо что без сапог. Кто меня уложил, ваще не в курсе. Надеюсь, сам, на автопилоте дошкандыбал.

Пока наматывал портянки, голова так кружилась, что чуть не опозорился блевантином. Натянул сапоги, достал из планшетки запасную материну лечилку (не уверен, что смогу сейчас без последствий наклониться к сундуку) вышел из палатки.

И начался ад.

АД

Первым взлетел на воздух арт-склад. Знаете, это было бы даже красиво, если бы не было так страшно. Дымно-огненный фонтан рванул в небо, а земля в ответ долбанула в ноги. Я слегка присел и через мгновение понял, что ноги дисциплинированно (и весьма стремительно) несут меня в сторону ангаров.

Как я оказался на бронеколпаке «Саранчи», уже не помню. В голове билось только: «Не успеваю!» Чего «не успеваю», похмельный мозг объяснить не мог.

Лязгнув, выпрямились опоры, и «Саранча», элегантно танцуя, вылетела из ангара. Когда Хаген успел занять место пилота, я не увидел, да это и не важно было. Главное, он вел шагоход сквозь хаос боя, в который превратилась база РЭКсов. Между ангарами мелькнул «Святогор» Соколова, он махнул кому-то мечом и прикрылся щитом от прилетевших ракет. Дым взрывов окутал шагоход хорунжего, и что уж там случилось, я не видел.

Я долбанул пяткой в крышу «Саранчи» и крикнул в люк:

— Налево!!!

Если есть ракеты, значит машины, их несущие, в большинстве своём слабо бронированы. И, значит, «Саранче» там самое место. Хаген мотнул головой и виртуозно вписал шагоход в поворот между чадящим «Змеем» и углом склада. Я проводил взглядом «Змей» и пожелал, чтоб это был не полкан. Да вообще, мысленно дал себе пощёчину — чтоб никто из наших не погиб! «Но это вряд ли…» мелькнуло подленькое соображение, и я, мотнув головой, отогнал его.

Мы выскочили на то, что вчера было парадным плацем. Прям посреди площади валялся почти пополам разорванный «Шевалье», если я правильно разобрался в обломках. Интересно, чем это его так? Пока проскочили плац, успели словить несколько очередей из пулёметов — но странно, что мелкашки. И даже не 14.5, скорее всего, трёхлинейные. В кого они тут из такой мелочи стрелять собрались? Кто эти загадочные «они», и так было понятно — франки. Видимо, сильно за свой иностранный легион обиделись и за дохтура стыренного.

Поэтому, аглский «Кнайт», чуть не надевший наш шагоход на свое исполинское копьё, как на булавку, стал очень неприятной неожиданностью. Сговорились, суки! Ну, это вам не поможет!

Хаген отправил «Саранчу» в прыжок — даже не предупредил, гад! — зато я успел всадить «Кнайту» в открытый, вопреки всем уставам, верхний люк пару Ильиных огней. Жарко тебе было? Проветриться решил? Воздуха свежего глотнуть? Ну так огня глотни!

«Кнайт» остановился, словно в стену врезался. Потом неловко занес правый манипулятор, постоял так пару секунд — и грохнулся. Всю эту картину я увидел, уже трясясь на уносящемся с плаца шагоходе. Хаген не собирался терять скорость.

Вылетая у воротам, я уже примерно знал, что там увижу. Но реальность оказалась еще хуже. Воротного комплекса и части оборонительной стены просто не было. Вообще. Лунный пейзаж с кратерами, как те, что в обсерватории показывали. И за этими развалинами стоял десяток «Бомбардиров» и методично плевался ракетами вглубь нашей базы.

И тут одинокий МЛШ!

Как мишень, прямо по центру.

А вот Хагену было на это наплевать. Он ещё ускорил шагоход и понёсся прямо на строй «Бомбардиров». Это уже потом он мне втирал, мол: у них скорость наведения при смене оружия падает, и, значит, можно вот так прямо в лоб… Я так думаю, что просто фуражку с башни сорвало в бою. С кем не бывает? Короче, несёмся мы прямо в лоб шеренге.

«Эх разойдись, всех зашибу!»

И они… расходятся!

— Э-э-э… Не понял?

А мой дойч заправил «Саранчу» в проём расступившихся «Бомбардиров» и, проносясь мимо, рубанул правого по шарниру манипулятора!

Я мельком увидел удивленное лицо франкского пилота и добавил воздушным кулаком в бок вражьей машины.

«Бомбардир» начал заваливаться и толкнул своего собрата. Тот неловко осел на манипулятор и толкнул следующего — правая сторона шеренги начала заваливаться, как ряд доминошек, и прекратила стрельбу.

И то дело!

Хаген завернул круто влево, почти положив шагоход на бок. Если честно, думал, сейчас из бронекармана вылечу. С трудом разжал сведённые на поручнях пальцы и воткнул среднюю Ильину молнию в спину ближайшему франку. А ему и хватило! Бил-то я прямо в самую тонкую броню! Кто ж в тылу толстую-то ставит? Как-то нелепо шагнув вперёд, вражеский шагоход задымил, и мотор его заглох.

Минус два. Ну два с хвостом, там же ещё непонятная возня справа происходит, завалившиеся «Бомбардиры» разбираются в ногах, пытаясь нормально встать. И пока не стреляют — нашим плюс!

А Ярроу зарядил длинную очередь из крупняка в здоровенные короба пусковых установок ракет крайнему, почти поднявшемуся «Бомбардиру».

Жахнуло настолько здорово, что я, несмотря на щит, оглох на правое ухо. Франкский шагоход разметало по песку мелкими детальками. Да так качественно, что сильно защепило соседа. Тот присел от взрыва, а вот выпрямиться уже не успел. Откуда-то из базы прилетел чей-то выстрел и начисто снес ему бронекабину.

Вот это снайпер! Царский выстрел.

Внезапно словно очнувшись, левые «Бомбардиры» принялись поливать нашу с Хагеном «Саранчу» из всего оружия. Но мы, собственно, и не собирались останавливаться рядом с ними и по широкой дуге ускакали за обломанные стены базы.

И вот тут я оченно заценил тканевое покрытие нашей машины. Мелкие обломки от взрывов ракет, мерзко шурша, втыкались в бронеткань, но пока от пробитий Бог миловал. Всё-таки умные люди уставы писали. Положена бронеткань как чехол — значит, должна быть!

Вообще мне по горячке боя такие дурные мысли всегда в голову лезут. Вот я ещё уставы не обсуждал. Да и с кем? Хаген вон вообще разошёлся, какой-то дойчский гимн орёт. Эк его горячкой-то накрыло. У нас некоторые казаки в таком состоянии та-акие подвиги совершали! Но и гибли тож, этого не отнять… Ну, Бог не выдаст — свинья не сьест.

А на базе творилось странное. Такое впечатление, что изначальный план боя франками и англами был похерен целиком и полностью. Они сражались каждый с каждым. Лично видел, как два «Кентавра» месили полудохлого «Центуриона», не обращая внимание на «Кнайта», которого добивал «Богатырь». И посреди этой чудовищной мясорубки летала маленькая «Саранча», внося, так сказать, свой вклад…

Сам-то бой после, того как мы смотались от «Бомбардиров», длился недолго. Ежели бы англы с франками совместно выступали, тогда рэксам было бы кисло. А так, когда они ещё и друг с дружкой воюют — это ж совсем другой коленкор! Наши вояки воспряли и неслабо вваливали недругам.

Под конец ТАШ «Лидер» зажали у здания штаба и три «Воеводы» тупо отрубили ему всё, что торчало. А торчало, я вам скажу — моё почтение! Тяжелый Атакующий Шагоход — это вам не фунт изюму, это лучшая боевая машина англов.