Достал фляжечку с маго-контуром, переключенным в охладительный режим. Чай с лимончиком прохладненький, в жару — самое то! Пару глотков успел сделать… Оп-па!

От противоположного края озера, от юрт к нам потянулся шлейф пыли.

— Внимание, у нас гости!

О! Ты смотри-ка, наши как забегали! Охрана споро разбирала разнообразное оружие и занимала положенное по распорядку места, да и караванщики тож прятаться не пожелали. Сам Трофимов, караван-баши, такую жуткую пушку выдвинул на крышу одного из домиков, что я уж засомневался: а не с шагохода ли он её свинтил? Как из неё с рук-то стрелять? Унесёт отдачей-то!

Сам развернул «Саранчу» и метров с трёхсот дал короткую с крупняка, чисто предупредить. Троица всадников остановилась и, размахивая белым платком, принялась чего-то орать. На монгольском, конечно. А я на ём, как тот Пашка, ни бельмеса.

— Трофим Тимофеевич, орут, чего-то.

— Нутк, подведи-ка своего цыплёнка к повозке! Я к тебе на крышу залезу.

Хозяин — барин. Подвел, значицца, и чуток присел. Шагоход-то сильно здоровше в боевом положении, чем телега. Караван-баши резво заскочил на крышу и ткнул рукой в сторону всадников.

— Давай туда, только осторожно.

Я на всякий случай открыл верхний люк.

— Если чё, прыгайте.

— Да уж не дурнее паровоза-то!

— Так я ж с понятием… — приопустил «Саранчу» и полегоньку двинул в направлении гостей.

На пятидесяти метрах они качали чего-то по-своему орать, Трофимов что-то отвечал. Ну, не знаю я по-монгольски. Через несколько минут он заглянул в люк.

— Отбой тревоги, верни меня на стоянку.

Что характерно, монголы остались топтаться на месте.

— Есть, — я развернул шагоход и подошёл с стене повозок.

Караван-баши перепрыгнул на крышу и развернулся ко мне.

— Слышь, Коршунов! Есть деловое предложение.

— Говорите, Трофим Тимофеевич, чего тянуть?

Он присел на корточки рядом со своей стреляющей бандурой.

— Монголией правят, как и у нас, династии. Кланы, если угодно. Так вот. Те шатры стоят, — он махнул рукой, — свадьбу гуляют. Глава местного аймака — это статус высокий, вроде генерал-губернатора или даже князя. Так вот он сына женит. И невесту, не поверишь, украли. Только украли не понарошку, чтоб спрятать и шутейный выкуп стребовать, а по-настоящему. Охрана у шатра перебита, невесты нет, украшения и свадебные подарки украдены.

— Неслабо повеселились! — присвистнул я, а купец продолжил:

— Одним словом, если поможем вернуть хотя бы невесту, то в будущем это будет очень неслабым подспорьем в здешней торговле. А примчали они, чтобы шагоход о помощи попросить. Это, конечно, не входит в твои обязанности. Однако жених лично просит. Да и я не обижу. Но решать тебе, только быстрее. Время уходит. Что ему скажем: да или нет?

И что-то меня так заусило. Ну, думаю, а ежели кто у меня прям на свадьбе невесту украдёт? И не шутейно, по-скоморошески, а на полном серьёзе?

— Конечно, подмогнём жениху, Трофим Тимофеевич. Как же иначе-то?

— Тогда, значицца так! Подбираешь жениха, — Трофимов ткнул пальцем в ожидающую группу, — сажаешь его на броню и по его указке догоняешь этих уродов. Ну а там уж сам, по обстановке, казак ты у нас бывалый, разберёшься.

— Постараюсь, — кивнул я и застегнул ремешок шагоходного шлема — мало ли, скакать придётся, чтоб не слетел.

— Ну вот и добре, вот и постарайся.

— Выдвигаюсь!

— Ну с Богом, — Трофимов перекрестил меня и отдельно шагоход.

Когда «Саранча» подошла к монголам, с механической лошади спрыгнул крепкий парень в расписном красном халате. Отстегнул от седла сайдак[55] и в один — во даёт! — в один, прыжок оказался на крыше «Саранчи»!

— Тенд! — машет рукой. Ну, «тенд» так «тенд»…

Видимо он там что-то видел, даже сидя на крыше. Потому что несколько раз поправлял меня, крича и махая рукой, указывая направление.

Монгольские степи оказались не совсем ровным столом, как я раньше считал. Ежели вот так, на скорости под восемьдесят, то и ложбинки есть, и холмы. Просто полого всё, и ежели со скоростью каравана — незаметно.

А тут мы бодро летели, почти на максимуме. Только вот, побейте меня семеро, непонятно: как он следы на такой скорости успевает видеть? Это, братцы, совсем другая привычка нужна. Не как у нас по тайге охотники ходят…

И, как оказалось, правильно молодой жених нас вывел. Через сорок минут вдали показались несколько точек. Я, значицца, бинокль достал. Трясёт, конечно, в кабине — дай Бог! — но тут уже дело привычки. В прыгающем мутном кружке показались пять всадников. Три на механических и двое на обычных лошадках.

И тут мой башенный седок начал… петь? Не знаю, можно вообще это пением назвать? Вроде голос — а вроде рык. Как будто и не человек, а инструмент какой.

Смотрю — вокруг шагохода этакое легкое розовое свечение появилось. И прям видно, как воздух вокруг брони заскользил. «Саранча» легче пошла! Монгольская магия!

От это песенка! Стал внимательно вслушиваться. Попробовать подпевать? Так ни слов не разберёшь, ни как их выговаривать. А хотелось бы выучиться. Ежли этот парень может — чем я хужее? Едь да пой себе — а какую пользу имеет, а?

Через десять минут мы догнали беглецов. Я дал короткую очередь по ходу их движения, и они остановились, сбившись в кучу. И тут жених удивил меня в третий раз за сегодняшний день. Что-то гортанно крикнув, он сиганул прямо с крыши. Перекувырнувшись в падении, выдернул саблю и бросился к похитителям. Словно с табуреточки спрыгнул! А я стою, туплю. Стрелять? А если кого не того грохну?

Вдруг от группы похитителей к жениху вышел один и что-то закричал звонким высоким голосом. А парень остановился, словно на стену налетел, негромко так ответил и саблю опустил. Потом медленно пошёл вперёд.

Всё страннее и страннее. Я то думал, мы их щас быстренько положим, невесту заберём — кстати, где она? Что-то на лошадях, как механических, так и на живых, связанных людей не вижу…

А жених и вышедший ему навстречу сошлись и о чём-то говорят, всё громче и громче, руками машут. Остальные в это не ввязываются.

Вообще ничего не понятно.

Пока парочка стояла и о чём-то яростно орала друг на друга, я подвёл шагоход поближе и чутка качнул крупняком на оставшихся похитителей, мол: не балуй!

Присмотрелся к спорщикам. Мать моя женщина, да это ж баба! В смысле жених ругался с бабой. Ну, не совсем баба. Скорее, девушка. Красивая даже, скажу. Такая, знаете, как статуэтка из нефрита. Только вот сейчас она совсем не как статуэтка орала на жениха и трясла сжатым кулачком.

Всё непонятнее и непонятнее.

Поорав несколько минут, они замахали руками на похитителей, и к спорящей парочке подошел один. А потом вся троица подошла к «Саранче».

Жених что-то сказал, девушка как бы поправила его. Вот — не знаешь языка, сложно. Может, они щас вообще баранью похлёбку обсуждали и орали друг на друга — пересолено! Но третий на довольно сносном русском обратился ко мне.

— Произошла ужасная ошибка. Мы просим прощения у доблестного железнага багатура и просим сопроводить нас взад.

— Ну, взад, так взад, — усмехнулся я.

Похитители — или не похитители, я так и не понял? — вернулись к своим лошадкам и неторопливо проскакали мимо шагохода, возвращаясь к месту свадьбы. Жених подошёл к «Саранче» и вновь удивил меня, легко запрыгнув на крышу и махнув в сторону удаляющейся процессии:

— Тенд! — Где-то мы уже это слышали, ага.

Я повёл шагоход за всадниками. Минут через пять вообще успокоился. Ну и хорошо, что всё вроде полюбовно закончилось. И почти без стрельбы…

Вот нельзя в походе расслабляться. Вообще нельзя! Как только я додумал эту фразу, как справа взметнулся песок и в опору «Саранче» влетела какая-то хрень. Шагоход кувырком полетел в землю. Переднее бронестекло уткнулось в низкорослую степную травку. «Полынь» — механически отметил мозг. Нахрен бы ему это было надо?..