— Это козе понятно. Хотелось бы ясности в вопросах оплаты и обеспечения.

Семён Трофимович сложил перед собой руки стопочкой:

— Содержание в пути: питание, медицинское обслуживание и боевые расходы торговый дом берёт на себя. Ставка оплаты по контракту зависит от того, имеется ли у вас собственное оружие и какое? Или нам придётся вооружать вас из собственного арсенала торгового дома. Охранники, не имеющие собственного вооружения, получают жалованье из расчёта сорок рублей за десятидневный контракт.

Я тоже степенно сложил руки на столе и максимально скромно ответил:

— У меня боевой шагоход.

Семён Трофимович несколько секунд переваривал эту информацию. К его чести он не стал восклицать что-то вроде: «Неужели шагоход⁈» — или: «Вы имеете в виду эти огромные шагающие машины⁈»

— Могу я уточнить, какого класса и какой модели ваша техника и какое вооружение на себе несёт?

— Конечно! Класс МЛШ — то, что у нас в войсках называют «малыш» — мобильный лёгкий шагоход новейшей английской системы «Локуст», по-нашему «Саранча».

— Купленный или?..

— Трофейный, конечно. С бою взятый. Быстрый, маневренный, достаточно защищённый для охранных целей в том числе.

— Так-так, а по вооружению?

— Оснащён штатным тяжёлым пулемётом, сверх того трёхлинейным пулемётом и дополнительно — штатной же «саблей». Это у шагоходов, если вы в курсе, выдвижное оружие, здоровенный такой заточенный стальной дрын…

— Да-да, я наслышан, — Семён Трофимович откинулся на спинку своего стула и несколько секунд молчал, постукивая друг об друга большими пальцами. — Илья Алексеевич, если вы не против, мне нужно сделать один звонок. Я не могу принять единоличное решение по вашему вопросу. Обождёте?

— Так пришёл уж — обожду.

— Я постараюсь надолго вас не задерживать.

Минут пять я ждал, пока Семён Трофимович из подсобной комнаты обсуждал ещё с кем-то мой вопрос, плотно притворив за собой дверь. Это придало мне некоторой уверенности. Не хотел бы он нанять меня с шагоходом — сразу бы вежливо сказал, мол: такое не интересует. Или — что им вооружение полегче требуется, шашка да винтовка, к примеру. С другой стороны, если им так здорово охраны не хватает, что аж объявления в газету приходится давать, один шагоход — он же несколько вооружённых людей заменить может. И смотрится внушительно, солидно.

Мне теперь главное — не стушеваться. Я ж на своей «Саранче» не воевал ни разу. Упражняться, правда — упражнялся. Ох, сколько дизеля пережёг, по заброшенным вырубкам да по распадкам в окрестностях Иркутска носясь! На ипподроме-то на ней несподручно, боялся покрытие дорожек попортить.

Сухостоины гигантской саблей рубил, было дело.

Стрелял тоже, но не сказать чтоб очень много. Не самое дешёвое удовольствие. Но стрелял, несколько раз даже на стрелковом полигоне время проплачивал, чтобы во всякие вылетающие штуки палить, а не просто по статическим мишеням. Но… Всё равно всё это — не то, что в бою.

А с другой стороны, желторотым птенцом меня тоже нельзя назвать. Кто польскую железную монстряку из пушки приголубил, а?

Я приосанился, и тут вернулся Семён Трофимович. Не могу сказать, что сговорились мы в одну минуту. Длинно расписывать будет — но торговались. Он сильно хотел бы платить мне за троих (и я его как торговца очень даже понимаю), но я уверял, что одна «Саранча» смело заменяет взвод, и, кстати, снабжение ей тоже потребно — иначе странно будет, ежли я всё заработанное жалованье истрачу на дизель и техническое обслуживание. Это что же выйдет? Что я катаюсь за Трофимовыми из альтруистических соображений?..

В общем, сговорились на том, что, помимо снабжения для меня, «Саранча» получает дизельное топливо и, если понадобится, необходимый ремонт и подзарядку магического контура (хотя вот это вряд ли, у шагоходов они практически вечные). Также торговый дом восполняет израсходованный боезапас к пулемёту, если придётся его использовать. Я же, как владелец техники, получаю пять базовых окладов — то есть двести рублей за десятидневный контракт (при условии, что я буду сотрудничать с Трофимовыми регулярно).

В общем-то, регулярность меня тоже устраивала. Выходило, что в месяц у меня будет получаться две командировки, да восемь дней дома смогу побывать, а жалованье буду получать практически также, как на польском фронте. Со всех сторон плюсы!

— Ты бы, Илюша, сильно не радовался, — охолонила мой пыл Лиза, обедать к которой я прилетел со своими новостями. — Раз хорошую деньгу платят, значит и служба опасная. Стали бы купцы задарма деньгами разбрасываться⁈ Где ты такое видел?

— Это, Лизонька, как раз понятно. Но… работа наша такая. Стезя казацкая. Ты бы лучше вот что. Ты бы сделала доброе дело для сиротки, — постарался перевести я тему.

— Для которой? Для Марты, что ль?

— Ну. Учится-учится девчонка, головы не поднимая. Завтра последний экзамен у ей. А в понедельник хочу собрать все пожитки да к мамане под крыло её переселить. А то — мало ли, десять дней меня не будет. Ну как обидит кто девчонку? — Лиза кивала, соглашаясь. — Так я что хотел попросить-то. В выходные с малышнёй пойдёшь гулять, — в этом месте племяшки, деловито работавшие ложками, чтоб скорей убежать из-за стола, навострили уши, — возьми Марфушку с собой? Я тебе денег оставлю. Пусть ребятишки хоть на зверюшек посмотрят да мороженого поедят…

Мелкие радостно запищали. Зоопарк! Да ещё мороженое!

— А ну, цыц! — строго прихлопнула по столу Лизавета. — Ешьте спокойно, иначе не видать вам зоопарков, как своих ушей!

Но я-то знал, что это она так, для видимости.

— Сам-то — тоже на гулянье пойдёшь? — спросила она, имея в виду, конечно, Серафиму.

— Пойду. Но не туда. Не спрашивай пока, получится — расскажу.

Секретность моя была немного напускная, но необходимая, и вот почему. К субботе Афоня обещал все доделки с дирижаблем закончить. В понедельник у «Дельфина» первый рейс (на Индию скоростным пойдёт), значит, у меня остаётся всего два дня, чтобы Серафиму с папенькой на воздушную прогулку пригласить. Обещал.

А Марту мне тоже хотелось как-то порадовать. Старается девчонка, женский экономический курс, считай, закончила — должны же быть в жизни праздники? Но одну по городу бродить я её отпускать не хотел, наткнётся ещё на хлыщей каких-нибудь праздношатающихся или на дураков выпивших. А самому её на прогулки водить — тоже вариант дурной. Город от деревни чем отличается? Да ничем! Размерами, разве что. Обязательно найдутся знакомые и «доброжелатели», которые будут к Серафиме и всему её семейству таскаться с известиями, что кавалер-де ваш с другой мамзелью прогуливается. А то ещё анонимки строчить, тьфу… Поэтому Лизавета со своим выводком в качестве компании — лучший вариант. И присмотрит надёжнее любой наседки.

В прежние дни Марта всё с книжками сидела, нос лишний раз из дома не высовывала, а сейчас, вроде, пообвыклась, говорит получше, да и учёба закончилась — можно и погулять.

Вполне довольный своими умозаключениями, я направился в контору к Афоне, вместе с ним съездил, глянул на подготовку дирижабля, получил несколько дельных советов, как лучше красивое свидание в небе над городом организовать, а уж от него — привычным маршрутом — за букетиком, за гостинцем — да и к Серафиме.

Озвученное не условно-отдалённое, а вполне конкретное предложение полетать над городом в ближайшую субботу, едва не сорвалось.

— К сожалению, — покачал головой Александр Иванович, — в сие время я буду в небе, но совсем на другом борту. Деловая поездка, отменить не смогу.

— Папенька! — Серафима прижала к груди руки и готова была расплакаться. — А как же?..

— Возможно, твоя тётя согласится тебя сопровождать. К сожалению, сейчас мы не можем уточнить, Ольга Ивановна отправилась навестить свою подругу.

— Но тётя же говорила, что боится высоты⁈

— Если вы не против, — вступил в этот родственный спор я, — я мог бы пригласить свою сестру для компании, с мужем. Это кондитер Сытин, вы о нём должны бы слышать.