Полоса препятствий имелась посреди ипподрома в трёх комплектах — вот ко всем им по порядку прибытия очереди и выстроились

Полоса-то стандартная, наша. Да вот только Анфиска Харитонова, язви её в корень. Такой неприятный фактор мажеский. Да ещё первому бежать! А с другой стороны — была не была. Вышел на стартовую, всматриваюсь, чего-то отблёскивает, а чего непонятно. Ну будем посмотреть.

— Пошёл! — скомандовал наблюдатель в жёлтой рубашке и нажал кнопочку секундомера, сам же споро пошёл вдоль полосы, чтобы примечать мои огрехи, буде каковые обнаружатся, и записывать их в специальный блокнотик.

Помня своё прошлое фиаско со скоростным прохождением, нонеча бежал, «торопясь медленно». Оно вернее будет. Пока енти блики выглядывал, чуть не вляпался. На лабиринте «Змейка» все брёвнышки оказались залиты как бы маслом скользючим, вообще захватиться не было сил-возможностей. Пришлось так просто пробегать.

Потом чуть с бревна не урылся, автоматически себя мажеской силой от землицы оттолкнул — не запрещено, слава Богу.

Потом чучелко, которое надо было шашкой уколоть, или рубануть, уворачиваться вздумало.

Да уж, много гадостей девичий мозг придумать может. А ежели эти придумки ещё и мажеской силой подтвердить — то просто держись получается. Ну и держался.

Еле-еле прошёл. Парни за мной, чувствую, приободрились. Выходит — разрядил я ловушки, им по чистой полосе бежать? Любопытно, а глазеть некогда. Соглядатай мой с секундомером командует:

— Стрельба! — а сам секундомер жмёт, в блокнотике чевой-то карябает. — Время, время!

До места стрельбы и идти-то недалеко, ан подрезал меня Ешка. По второй линии полосу препятствий проскочил и на два шага меня опередил, жук. Его «надсмотрщик» притулился рядом во входом, а мой, через плечо мне глянув, объявил:

— Мы вторые! — это он не мне, а другому такому же в жёлтой рубашке парню, который Федьку привёл.

— Понял, — кивнул тот и на всякий случай напомнил: — Господа экзаменующиеся, разговоры по-прежнему запрещены.

Ясно море. Хотя я и так догадаться могу, какую Анфиса Феде каверзу заготовила. Штаны вон по колено мокрые. Край рва сыграл. Или слишком скользким оказался. Как уж Федька исхитрился весь в воду не ухнуть — потом узнаю. Нам сейчас пострелять бы хорошо.

Привычного тира у Харитонова не было. Такая нарочно состроенная небольшая деревенька из досок. Пулями уж вся изрядно издырявленна, не разваливается только благодаря магическому подкреплению. Рычаг дёргаешь — заходишь внутрь. И поехало!

Идёшь с наганом или с винтовкой, а на тебя со всех сторон мишени выскакивают. И главное, что не во все из них стрелять надо — вроде как гражданские вперемешку с бандюганами, да в разном порядке, не заучишь раз и навсегда. Успеет бандитская мишень на тебя боком развернуться — всё, убит. Заодно проверка на скоростную перезарядку тож, не умеючи — никак по времени не уложишься. Вон, слышно как раз, как Еша палит. Но это упражнение нам привычное, сколько тыщ раз обкатанное — и не сосчитать.

Полезное дело. Не всё ж время мне на шагоходе кататься? Случай разный бывает.

Не успело утихнуть, Еша взопревший из дверей вывалился — меня туда:

— Время пошло!

А дальше только успевай!

Дважды чуть не обмишурился: на бандитских мишенях косынки да фартуки оказались напялены! Только и успел узнать по усам да по бороде.

Но отстрелялся. Выскочил — Федя сразу за мной.

Дверь в «деревеньку» захлопнулась. Стою, отдышаться пробую.

Теперь-то всех остальных ждать. Потому как на выездке есть обязательные групповые задания. Ну и, опять же, жребий при всех надо тянуть — какая тебе лошадка достанется. Оне, конечно, все хороши. Плохих на ипподроме, да на обучении у Харитонова зачем держать? А всё равно, есть предпочтения всякие. Вот, чтоб их исключить, жребий и нужон.

Пока стоял, смотрел как остальные полосу препятствий проходят. Это разговаривать нельзя, а глазеть друг на друга — пожалста, сколько влезет. Хотя парнишки в жёлтых рубашках для пригляду так при нас и отирались.

Ну вот, стою я, значицца, наблюдаю.

Оказалось, что надежды на чистенькую полосу после вперёд прошедших — зряшные! Хитрая Анфиска так устроила, чтоб после кажного прохождения ловушки заново настрополялись, чтоб, как говорится, никто не ушёл обиженным. По три штуки на бойца, да не те же самые, а всякий раз разные!

Жестковато, зато по-честному. Иначе что же — первые всё на себя собрать должны?

Постояли мы, покуда первый десяток отстрелявшихся не собрался и пошли на лошадиную жеребьёвку.

На выездке особых каверз не было. Оно и правильно. Лошадок же жальче нас, их-то чего уродовать. Отскакались, порубили лозу, через оксер[54] попрыгали — да и всё.

Сдали лошадей конюшим, и строем пошли к трибунам. Ухватки казацкие гостям показывать. Гладиаторы, етить его, первая партия. И, главное, было бы перед кем, а то сидят, жабы надутые, сами поди ради своих чинов палец о палец не ударили…

Тут ровно клюнуло меня в висок. Не знаю, может, остаток маманиного снадобья успокоительного сработал. Сам себе удивляюсь: чего меня злоба-то вдруг взяла, прям даже не знаю?

И в то же время смотрю — у всех соучеников ноздри раздуваются и глаза бешенные…

Ага! Опять Анфискины мажеские происки!

Задышал медленно, стараясь успокоиться, а то по злобе́можно таких делов натворить, что мало не покажется. Но опять же восхитился: вот лиса! Достанется же кому-то в жёны. А ежели она ещё как на голову влиять могёт? От намучается ейный муж…

Разбили нас на пары, и давай мы образцово показательно друг друга валять. Ну как образцово? Некоторые ярость так и не сбросили, чуть зубами противника не грызли. Но за этим уж учителя следили — ведро холодной воды — и все дела.

Ох, и выпала мне «удача» в этот раз. Федя! Федя-Федя, съел медведя. Он же как раз из этих, спец-агентура, даром что унтерский чин, а самые злобные банды отлавливал. Талант от Бога, говорят.

Вот и повалял меня тот талант от души. Если б не Анфискина подляна (уж себе-то врать не буду), скатал бы меня Федя в колобок. Слил бы я рукопашку, как пить дать. А так я получил свою порцию трындюлей, на эмоцию его вытащил, да за счёт этого пару раз на ошибках подловил — еле как в ничью вывел.

На этом наши наблюдатели в комиссию наши блокноты сдали, а нас в раздевалку отправили, всех ждать и в парадку наряжаться.

Идём, пот со лбов утираем. Дозволение общаться получили.

— Не пойму я, — мрачно пробормотал Федя, — никогда такого не было…

— И вот опять? — хохотнул Сава.

— Да погоди! Я серьёзно. Никогда такого не было, чтоб в схватке злобой захлёстывало.

— Так Анфиска же, — пожал я плечами. — Как в зону её влияния вошли, так и началось.

Парни аж остановились.

— От, лярва! — от души хлопнул себя по ляхам Сава. — Нарочно?

— Ну, конечно. Должно быть, проверить хотели, как мы под попыткой контроля себя ведём.

— А если б на комиссию по злобе полезли? — смурно спросил Федя.

Эвона как его штырило!

— Ну уж, не до такой степени, поди… — пробурчал Еша.

Да уж, если бы ученики морды преподавателям набили, Анфиску бы по голове точно не погладили…

Ждать пришлось не особо долго. С час, может. Сперва пришла вторая партия, потом и третья. Обсуждали каверзные подлянки, прикидывали, кто как себя показал. Радовало уже то, что откровенно плохо ни один не выступил и не опростоволосился.

Никаких циферок и баллов нам после пробежки больше не сказали. Да и вообще, подозреваю я, что и первые цифры капитан выкрикнул не для нас, а для ребят-наблюдателей. А наше дело — крайнее. Себя показали, а уж хорошо ли, плохо ли, экзаменаторы решат.

Я вот лично не сильно собой доволен. Нет, по бегу первый. А по полосе можно было и лучше. Опять, непонятно: можно было ли? Других-то мало кого видел. На выездке, вроде, не хуже других. На стрельбах тоже — не «застрелили» меня ни разу, а вот всех ли бандюганов уработал или, того хуже, не зацепил ли гражданские мишени — этого никто не сказал. Ну и в рукопашке ничья. Хотя с Федей гораздо хужее могло выйти.