Он собирался сказать: «Хотя тогда возникает вопрос: где следы самих похитителей?». Но затем его осенило: а может, как раз эти-то следы и остались? Ведь, по поверьям, именно птичий облик и принимали нави, чтобы разгуливать по земле среди бела дня!

– Ладно, – сказал Николай, – сейчас я спущусь в подвал и проверю, всё ли в порядке с телом Крупицына.

– А что с ним могло случиться? – опешил Самсон. – Погреб-то заперт – вы же сами за ключом ходили!..

Замок на погребном люке и вправду оставался на месте. А когда его отперли и зажгли в погребе свет (благо, внизу висела лампочка), стало видно, что тело Крупицына лежит там, где его оставили. И все же Николай по приставной лесенке полез вниз, предварительно сняв с себя плащ-палатку.

– Осторожнее, товарищ Скрябин! Лестница здесь хлипкая! – предупредил его Серов.

3

В подвале пахло землей и дождевыми червями, а еще – явственно ощущался запах тлена, хотя Крупицын погиб меньше суток назад. Стараясь не глядеть на округлую полость коровьего рога, который торчал из правой глазницы Константина Андреевича, Николай стал ощупывать левый нагрудный карман его форменной гимнастерки. Но мешали наручники на запястьях мертвеца: левая его рука как раз прижимала карман к туловищу. А тело очень уж быстро окоченело – стало будто каменное. И, чтобы сдвинуть руку покойника, Скрябину пришлось наручники с него снять. Только тогда он смог расстегнуть пуговку на карманном клапане и отогнуть его.

Конечно, еще до отправки тела в подпол карманы Крупицына осмотрели, изъяв всё их содержимое. И при покойнике не должно было остаться ничего. Однако в клапане кармана Николай нащупал прямоугольное уплотнение.

Шов, которым карманный отворот пристрочили к гимнастерке, проходил только снаружи; внутренний срез клапана был просто заутюжен. И Скрябин, подсунув под него пальцы, вытянул сложенный вчетверо листок бумаги. Это оказалась телеграмма:

ПЯТНИЦУ 26 МАЯ ПРИБЫВАЕТ СТАРШИЙ ЛЕЙТЕНАНТ ГОСБЕЗОПАСНОСТИ СКРЯБИН КАК КУРАТОР СЛЕДСТВИЯ ТЧК ДЛЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЛИЧНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ТОВАРИЩА СКРЯБИНА ПРОШУ ПОЗАБОТИТЬСЯ ЗПТ ЧТОБЫ ОН НЕ ПРИБЛИЖАЛСЯ К РЕКЕ ТЧК ОБЕСПЕЧЬТЕ ТАКЖЕ СОХРАННОСТЬ СПЕЦОБОРУДОВАНИЯ ЗПТ ДОСТАВЛЕННОГО СКРЯБИНЫМ ТЧК РЕЗОНОВ

Из всей диковинной телеграммы Скрябин с непреложной ясностью уразумел только одно: её отправил руководитель проекта «Ярополк».

–Что за белиберда... – беззвучно прошептал Николай и начал было вторично вчитывался в строки на телеграфном бланке.

Но тут рядом с тем местом, где лежало мертвое тело, две стенных доски вдруг разошлись. В образовавшуюся щель потёк песок, и одновременно с этим дощатая стена завибрировала, как будто где-то невдалеке проезжал поезд. А сладковато-гнилостный дух разложения в подвале усилился многократно.

– Что там, товарищ Скрябин? – Давыденко, явно что-то заметивший, свесил голову в провал подвального люка.

– Пока неясно. – Николай, не отрывая взгляда от стены, сунул телеграмму во внутренний карман своего пиджака; в наружных его карманах ещё с ночи осталась лежать соль. – Но пусть Серов принесет топор с пожарного щита. А ты, Самсон, спустись-ка сюда!

Давыденко полез вниз. Но, когда он ступил на предпоследнюю лестничную перекладину, та с хрустом переломилась пополам под его сапогом. И наркомвнуделец, не успев даже выругаться, грянулся спиной об пол.

– Ты как, цел? – Скрябин шагнул к нему, но здоровяк-Самсон уже вскочил на ноги и беспечно махнул рукой:

– Ничего, это ведь земля, не асфальт! Могло быть…

Фразу он не закончил: уставился куда-то за спину Николаю, а рот его принял форму буквы «О». И Скрябин мгновенно обернулся.

Тело Крупицына, которое только что лежало на полу, пребывало теперь в сидячем положении. Уцелевший левый глаз капитана госбезопасности хранил при этом бессмысленное выражение, руки безвольно свисали вдоль боков, а голова клонилась к правому плечу.

Серов, сквозь люк тоже узревший сидячего мертвеца, потрясенно выдохнул. А доски подвальной стены, которые до этого всего лишь расходились в стороны, стали одна за другой с треском ломаться и проваливаться.

– Выбирайтесь оттуда, сейчас всё рухнет! – крикнул Женя.

Но доски перестали разламываться так же внезапно, как и начали. В общей сложности их провалилось внутрь подвала с десяток. А на небольшой песчаной насыпи, которая образовалась на полу возле пролома, стали теперь появляться новые «куриные» следы. Хотя не было видно никого, кто мог бы их оставлять.

4

Лариса Рязанцева, знавшая толк в шитье, именно им уже второй час и занималась. На коленях у девушки лежала какая-то одёжа из посеревшего льняного полотна, и на зиявшую в ней прореху дочка архивариуса ставила большую заплату. Вещь, которую она ремонтировала, когда-то явно была белой и, вероятно, даже изысканно отделанной. Однако теперь её ткань стала рваной и грязной, как половая тряпка. И – хуже того: источала отчетливый и навязчивый запах сырой земли, а в дополнение к букету – сладковато-тошнотворный дух разложения.

Впрочем, что там запах!.. Из швов ветхой рубахи время от времени вываливались прямо на колени Ларе верткие беловатые насекомые, схожие видом с личинками мясных червей. Кривя рот, девушка стряхивала их с себя и давила ногами, обутыми в домашние шлепанцы, но занятия своего не прекращала.

Ларин закуток не имел двери, и все её действия происходили на глазах хозяев дома. Однако Степан Пантелеймонович сражался с навязчивыми гадами, засевшими у него в голове, и ему было ни до чего. Евдокия же Федоровна прекрасно видела и понимала, чем занимается её жиличка. Но не только не выговаривала ей за это, но еще и поглядывала на Лару с одобрением, почти что – с благоговением.

5

– Что это, товарищ Скрябин?.. – Давыденко указал пальцем на возникавшие сами собой оттиски птичьих лап.

– Ничего хорошего! – заверил его Николай. – Нужно вынести отсюда тело Крупицына, пока не поздно. Берем его: я за ноги, ты – за плечи…

Они подняли мертвеца с пола, поволокли к лесенке, и тут же птичьи следы зачастили к ним. А затем по лодыжкам сотрудников НКВД застучало с десяток невидимых птичьих клювов. Они были острыми, словно крохотные стилеты, так что смогли пробить даже форменные сапоги Давыденко. Самсон издал матерный возглас и принялся притоптывать обеими ногами, понапрасну рассчитывая отогнать невидимок. А Скрябин даже и не стал пытаться это сделать.

– Наверх, быстро!.. – скомандовал он.

Самсон бросил топать и первым полез по лесенке, одной рукой обхватив тело Крупицына. Помня о сломанной ступеньке, он её пропустил и даже прокричал Скрябину, чтобы тот остерегся. Но тут другая лестничная перекладина – следующая за той, что сломалась всего минуту назад, – тоже переломилась. И Давыденко рухнул на пол, увлекая за собой и тело Крупицына, и Николая, который придерживал покойника за ноги.

Скрябину показалось, что на него обрушилась целая гора старых отсыревших матрасов. По счастью, ни он сам, ни Самсон ничего себе при падении не сломали. Но зато уж наглые птицы-невидимки новой возможности не упустили: мелкие, но чрезвычайно болезненные тычки обрушились теперь также на лица и руки сотрудников НКВД.

– Нужно прикрыться чем-нибудь! – прокричал Скрябин. – Серов, бросай нам плащ-палатки – мою и ту, что была на трупе Петраковой! А ты, Самсон, попробуй сорвать гимнастерку с трупа Крупицына!..

И тут послышался потрясенный шепот Давыденко:

– Товарищ Скрябин, да он вроде как – больше не мертвый…

Николай, который начал уже снимать свой пиджак, чтобы накрыть им голову, обернулся.

По телу Крупицына волнами пробегала дрожь; лицо покойника то и дело страшно искажалось; его руки и ноги дергались, как в эпилептическом припадке. А его единственный уцелевший глаз то открывался, то снова закрывался.

А затем Скрябин сделал еще одно открытие – когда поглядел на пол. Птицы уже изрядно поклевали и его самого, и Давыденко. Но с теми, которые атаковали Самсона, ничего плохого не происходило. Иное дело – твари, добравшиеся до самого Николая. Прямо возле своих ног он увидел возникавшие невесть откуда птичьи трупики: сначала три-четыре, а затем – около десятка. Причем диковинные эти существа походили на птиц только формой тел и наличием клювов. Вместо перьев их покрывала голая кожа, а их нелепые короткие крылья больше напоминали пингвиньи – и для полетов явно не предназначались.