— И он выбрал АНДС-10? — предположил Старицын.

— Конечно, — сказал Ройтман. — И производителям спасибо: постарались. Не таблетка, а кулон для модницы. Используем эффект плацебо на полную катушку.

— Дело в том, что большие красивые таблетки эффективнее маленьких и невзрачных, — объяснил для меня Олег Яковлевич. — Объективный факт.

— Факт объективный, но причины субъективные, — уточнил Ройтман. — Пациент более склонен верить в действенность красивых таблеток.

— Здесь еще словосочетание «Принц Империи» сыграло волшебную роль, — усмехнулся Старицын.

— Ну, конечно, — кивнул Евгений Львович.

— Подкормили Нарцисса, — сказал Старицын.

— Подкормили, конечно, но для нас это сейчас не самое актуальное. Если можно обойтись без ПДП — лучше обойтись. А нарциссизм пролечим чуть позже. Не страшно, не социопатия. Ему Антон десять месяцев прописал. Много, за полгода справимся. Он уже все понял, память хорошая, IQ поднимать не надо. Все-таки срок, чем меньше, тем лучше. Надеюсь, он у нас за полгода не потеряет квалификацию. Ему иск выплачивать на сумму, которой не хватало на остров, так что стоимость курса АНДС-10 для него пренебрежимо малая величина. Равно, как и стоимость всего курса психокоррекции. Но голова хорошая, так что ничего, расплатится. Говорит: «Евгений Львович, а правда, что вы всем после курса психокоррекции бесплатного коуча даете?» «Правда, — говорю, — только не бесплатного, а с отсрочкой платежа, как за психокоррекцию». «А можно мне самого лучшего?» Я говорю: «У нас все специалисты хорошие». Он: «Но у них же разные ставки». «Разные, — говорю. — Ну, посмотрите на сайте, там же ставки прописаны у тех, кто занимается частной практикой». Выберет. Самого дорогого, естественно.

— А Глеб Алексеевич дорогой? — спросил я.

— Средний, — улыбнулся Ройтман, — но хороший, просто молод еще.

После обеда Старицын отправил меня в мою комнату собирать сумку. Дал полчаса.

Я уложился.

Олег Яковлевич вошел, посмотрел на нее и удовлетворенно кивнул.

— Мы сейчас летим в Открытый Центр, я покажу вам посткоррекционное отделение, но сумку оставьте, ее пришлют к вам домой.

— Артур, у нас много всяких курсов и тренингов на посткоррекционке, — сказал он, когда мы уже сидели в миниплане. — Я вам сейчас скину список.

Файл упал мне на кольцо. Я открыл и начал просматривать названия: подготовка в институт или университет по двенадцати предметам, курс «Как открыть свое дело?», курсы «Мебельное дело», «Строительство и ремонт», «Дизайн» и еще десяток специальностей, курс менеджмента, курс для торговцев, тренинг «Как найти работу?», тренинг «Как вести себя на собеседовании?», тренинг «Мирное разрешение конфликтов», тренинг «Говорим правильно».

— Все абсолютно бесплатно, — сказал Старицын. — Никаких отсроченных платежей. Некоторое время назад они были, но в результате наши пациенты старались экономить на курсах и тренингах, чтобы не увеличивать долг Центру, что было совершенно неправильно. И мы выбили финансирование. Конечно, большинство этих курсов вам не нужно, не беспокойтесь, я вас на мебельное дело не отправлю. Этот курс не является необходимым для будущего императора, хотя кое-кто из правителей занимался этим в качестве хобби. Вас не нужно готовить к поступлению в институт или учить правильно строить фразы. Но у вас грядет стажировка, так что курс «Как вести себя на собеседовании?» пройти в обязательном порядке. Это специальный, наш курс. Обычный вам не подойдет. Дело в том, что при приеме на стажировку тот факт, что вы у нас были, всплывет обязательно. Его не надо скрывать, да вам его и не скрыть, но тушеваться от этого тоже не стоит. Вас научат, как объяснить работодателю, что пройденный курс психокорррекции — это очень хорошо, а не плохо. Конечно, на любое собеседование мы с вами съездим: либо я, либо Глеб Алексеевич, либо все вместе — дергайте, не стесняйтесь, но не каждый специалист по кадрам согласится говорить с претендентом в присутствии психолога. В дополнение поговорить с психологом согласится, но не вместе. Так что вам все равно придется оказаться с ним наедине. Конечно, во многие места вас возьмут только потому, что вы воспитанник императора. Но нужны ли вам такие места?

— А есть другие?

— Есть, конечно. Например, в ведомстве Саши Нагорного на это точно не посмотрят. Он фанатик принципов меритократии, и народ у него работает совершенно упертый.

И я понял, что буду пытаться попасть на стажировку к Нагорному, потому что иначе буду думать, что меня взяли из-за Хазаровского.

— Спасибо, Олег Яковлевич, — сказал я. — Я пройду этот тренинг.

— И надо пройти курс «Мирное разрешение конфликтов», — добавил Старицын. — Мы эти ситуации прогоняли на сеансах, но я хочу, чтобы вы это запомнили и на сознательном уровне. Чтобы эти навыки были не только в имплицитной памяти, но и в эксплицитной. Знаете, солдат должен осознавать свой маневр. И конечно все должно быть закреплено в опыте. После имплицитной прошивки это легко. И потом курс шире того, что мы рассматривали, больше ситуаций.

— Хорошо, — кивнул я, — я пройду этот курс.

— И потом надо будет сдать экзамен.

— Сдам, — сказал я.

— А все остальное сугубо по желанию, — заключил Олег Яковлевич. — Кстати, не обязательно сейчас. Если вы потом, например, год-два спустя, решите, что вам нужен такой-то курс — добро пожаловать, всегда рады.

Забор вокруг посткоррекционного отделения Открытого Психологического Центра был совсем символическим: прозрачная сеточка высотой метра полтора. Правда, имелась проходная с охранником и аркой. «Посткоррекционное отделение Открытого Психологического Центра», — докладывала табличка при входе. Корпуса по стилистике напоминали коррекционное отделение, где я провел десять дней, но были светлее, имели больше стеклянных деталей, были соединены прозрачными переходами на уровне второго этажа и не замыкались в круг. Внутреннего двора для прогулок, как в основном отделении, не существовало, а был один сплошной парк с выложенными плиткой дорожками, соснами, можжевельниками и цветущими клумбами. Я уже усвоил, что посткоррекционное отделение и должно быть приятным местом.

Мы подошли к наполовину скрытому соснами зданию, напоминающему торговый центр.

— Это учебный корпус, — сказал Старицын. — Давайте зайдем, посмотрим расписание. И сразу запишитесь на тренинги.

Расписание горело на большом экране сразу перед входом. Под ним располагалось несколько растений в кадках, в том числе туя и цветущая гортензия. Холл был залит светом из огромного с пола до потолка окна во всю стену.

Я нашел расписание в меню кольца, записался в группы, начинающиеся на следующей неделе, и осознал, что приезжать сюда придется минимум два раза в неделю месяца этак три.

Олег Яковлевич повел меня показывать классы. Учебные помещения были в основном маленькие человек на пять-десять, такие же светлые, с окнами во всю стену. Приятно конечно, но я бы предпочел без этого обойтись.

— А по Сети это пройти никак нельзя? — спросил я у Старицына.

— Нет, это же тренинги, а не теоретические занятия. Практика нужна, практика. Вы стажироваться тоже онлайн собираетесь?

Я вздохнул.

И мы пошли в соседний корпус. Выглядел он чуть более по-домашнему и окон имел меньше. Планировка была примерно такой же, как на Посткоррекционном отделении Закрытого Центра: та же столовая на первом этаже, комнаты и кабинеты психологов на втором.

— Я вам сейчас покажу мой кабинет здесь, — сказал Старицын, — и мы закончим кое-какие дела.

Кабинет был таким же, как в основном корпусе, куда я приехал почти две недели назад, только застекленная стена и можжевельник в углу делали его, куда менее казенным.

Мы сели со Старицыным к столу, тоже, как в первый день моего пребывания в Психологическом Центре.

— Дел у нас не очень много, — сказал Олег Яковлевич, — во-первых, мы посчитали стоимость вашего пребывания у нас. Посмотрите.