Через несколько дней Леонид Аркадьевич дал интервью общенациональному порталу «Кратос–1». Точнее лично госпоже Ромеевой Юлии Львовне, оппозиционной журналистке в эпоху Страдина да и сейчас известной крайне либеральными взглядами и полным презрением к авторитетам.

Как император решился отдаться на милость этой рыжей фурии, для меня загадка. Для нее, видимо, тоже. Она с этого и начала.

Леонид Аркадьевич вошел в студию и непринужденно опустился в кресло.

— Добрый день, Леонид Аркадьевич, — сказал фурия с плотоядной улыбкой.

Еще бы! Конечно, Леонид Аркадьевич! Слово «государь», думаю, и после референдума будет застревать у нее в горле, а сейчас-то вообще без шансов.

— Добрый день, Юлия Львовна, — улыбнулся император.

— Леонид Аркадьевич, почему вы согласились нас посетить? Мне говорили коллеги, что вы отказали в интервью нескольким журналистам, причем куда менее бесцеремонным.

— Вы очень самокритичны, Юлия Львовна. Однако мне придется начать с комплимента. Люди, о которых вы говорили, не вызывают у меня доверия. Они льстили Страдину, когда тот был императором. А значит лгали. Теперь будут лгать мне? Их лесть мне не нужна, как и их согласованные вопросы. Я вполне в состоянии ответить на несогласованные. У нас с вами несколько разные взгляды, но не фатально разные, так что я думаю, мы как минимум поймем друг друга. А главное вы никогда не давали повода упрекнуть вас в нечестности. Ошибки у вас были, но я не помню явной лжи. Так что, если у вас для меня набор жестких и бесцеремонных вопросов — задавайте. Постараюсь ответить.

— Хорошо. Начнем. Как вы оцениваете работу Александра Нагорного на посту генерального прокурора?

— Это что жесткий вопрос? Да вы мне подыгрываете! Я очень высоко оцениваю деятельность Александра Анатольевича. У нас с ним разные взгляды, боюсь, что даже более, чем с вами. И поэтому я был очень рад, когда он согласился работать в моей команде. У нас же всегда коррупция воспринималась как некое природное явление, с которым бороться бесполезно: ветер, снег, дождь, зима, сезон ураганов. Но я-то знаю, что на моей планете… не на Тессе, где я родился, не на Кратосе, который в любом случае родина для всех нас, я имею в виду Дарт, которым я управлял. На Дарте три солнца. Одно настоящее и два отражателя. Было трудно их спроектировать, построить, вывести на орбиту. Но смогли, и планета стала пригодной для жизни. А значит бороться и побеждать можно даже вселенский холод, можно болота осушить, и на вечной мерзлоте построить города. А тут всего лишь воровство. Просто никто всерьез с этим не боролся. А мы будем.

Знаете, в девятнадцатом веке на Старой Земле в Индии были сообщества разбойников и убийц: дакоиты и тхаги. Это была национальная традиция, уходившая корнями в тысячелетия, никто и не думал, что придет время и им настанет конец, никто не пытался с ними справиться, и сотни тысяч людей, индусов и иностранцев гибли от их рук. Но нашлись британцы, которые всерьез взялись за дело, и система была уничтожена за несколько лет. Конечно, остались в индии и убийцы, и разбойники, но это были отдельные случае насилия — не система.

Вы, конечно, можете возразить, что намерения британцев были не вполне чисты: они защищали опиумные деньги. Но для меня главный вывод: систему, точнее антисистему, даже самую традиционную уничтожить возможно.

— Из пойманных тхагов 500 человек повесили, а несколько тысяч приговорили к пожизненной каторге, — проявила эрудицию Ромеева.

— У них не было Психологических Центров, — улыбнулся император. — Слава богу, наука с тех пор ушла далеко вперед. Я не считаю, что, если человек неподкупен, он обязательно должен устраивать народу 93-й год.

— Уже устроили. Центры переполнены.

— Преувеличиваете, Юлия Львовна. Ни капли крови не пролилось.

— Ну, я фигурально.

— Что же касается переполненности Центров — эта проблема существует. Мы обсуждали с Евгением Львовичем Ройтманом пути решения. Теперь последнее слово за психологами: сроки, о которых они просят в своих заключениях, гораздо меньше тех, что раньше назначали суды. А чтобы нам не удариться в другую крайность, сомнительные заключения со слишком маленькими сроками будем перепроверять.

— Но это не решает проблемы. Люди стоят в очереди на помещение в Центр.

— Пусть постоят. Если быть совсем точным, они не стоят, а сидят под домашним арестом. Для нашей пенитенциарной системы это не очень обременительно, контроль компьютерный и дистанционный, для них — тоже, работать им никто не запрещает. Здесь конечно возникает проблема справедливости. Получается, что за одни и те же преступления мы наказываем по-разному. Тот, кто не сразу попадает в Центр, а сначала ждет под домашним арестом, получает больше неприятных ощущений. Но это лучше, чем оставить их грехи без последствий. С другой стороны, те, кто признают вину и подписывают согласие на психокоррекцию, не ждут, а сразу едут в Центр. Это позволяет избежать суда, позора. Кстати я очень рад, что это, наконец, воспринимается как позор, а не несчастный случай. А люди, которые сокращают нам работу, должны иметь некоторые преференции.

— Газета «Утро Кратоса» писала, что на портале господина Нагорного есть раздел, посвященный вам. Вы об этом знаете?

— А вы считаете, что я настолько некомпетентен, что не знаю, что у меня в стране происходит? Знаю, разумеется. И о том, что делает Александр Анатольевич, и о том, что, к сожалению, пишут газеты типа «Утра Кратоса». Вы по ссылке прошли?

— Да.

— И что?

— Впечатляет.

— И в чем вопрос?

— Сколько вы платите Нагорному за пиар?

Император рассмеялся.

— Ну, он на зарплате, конечно. Но основные деньги получает за другую часть своей деятельности, ту, которая, по вашим словам, обеспечивает нам фигуральный 93-й год. Идея создания раздела, посвященного моим трансакциям, принадлежит ему. Он честно ко мне с этим пришел до того, как запустил в Сеть. У меня не было возражений. Я не неприкасаемый. Контрпродуктивно конечно искать черную кошку в темной комнате, если ее там нет, но, если комната ярко освещена — это хороший стимул не заводить черных кошек.

— Вы там белой вороной выглядите, Леонид Аркадьевич: весь портал о тех, кто берет у народа, а вы ему отдаете.

— Спасибо. Я не считаю, что хорошо быть белой вороной. И я не белая ворона, слава богу. Таких людей много, и я предложил Александру Анатольевичу кроме его Черной книги создать Белую книгу им посвященную. Ему это не очень интересно, но он собрал команду, которая этим занимается. На его портале будет ссылка на этот проект.

— Страдин тоже говорил, что борется с коррупцией.

— Говорил.

— И что вор должен сидеть в тюрьме.

— Как же, помню. И кстати совершенно с ним согласен. Только не в тюрьме, а в Психологическом центре. Помните, что Нагорный начал свою деятельность еще при Страдине? То есть появился в стране человек, который сам, по своей инициативе начал бороться с коррупцией. Не говорить, а бороться. Компетентно, организованно. По своей системе, с расследованиями, с экспертизами. Создал портал. Чем же это для него кончилось?

— При Страдине уголовным преследованием и кампанией дискредитации против него. При Вас — должностью министерского уровня.

— Вот вы все и сказали, Юлия Львовна. Мне почти нечего добавить. И так ясно и кто вор, и кто где должен сидеть. Нельзя одной рукой подписывать указы о борьбе с коррупцией, а другой возбуждать дела против борцов с ней. Нельзя бороться с коррупцией и строить себе загородные резиденции за миллиард гео. Миллиард! Начинать надо с себя. Если бы информация об этой резиденции была выложена не на крошечном тогда портале Нагорного, о существовании которого знали пять процентов населения, а на портале «Кратос-1», думаю, народ стал бы по-другому относиться к Страдину, и его власть кончилась бы гораздо раньше.

— У вас тоже была загородная резиденция.

— Особняк. Я потратил на него пятнадцать миллионов. Масштабы были настолько несопоставимы, что, когда у нас с Владимиром Юрьевичем начались разногласия, Страдин, методично прикарманивая мое имущество, даже не стал его отбирать. Я им владел до начала прошлого года.