Айко взмыла вверх, накидывая невидимость, и очень быстро проявилась снова, спикировав буквально перед моим носом и замахав лапами:

— Туда! За мной!

Мы бросились меж рядами нагромождённых друг на друга контейнеров, вылетели на технический двор, оттуда — в пролом совершенно хлипкой стенки, ведущей в очередной сборочный цех. Здесь тоже было дерево. И двое людей при нём. К сожалению, безнадёжно мёртвых.

— Да япону мать твою итить! — зло рыкнул я. — Не успели!

— Ускоряемся, — Вьюга тревожно оглядывалась по сторонам. — Купола гаснут, а работу этих деревьев никто не отключил. Они начинают усиленно тянуть из людей жизненные силы!

— Айко, в воздух! Путь!

Как мы метались меж этими отключенными колпаками, среди пустых цехов, под грохот то приближающегося, то удаляющегося боя… Лишь дважды нам попадались живые. Лиса провела им свою лисью экстренную реанимацию, велев:

— Беги! Беги и прячься!

Поняли ли нас эти люди — осталось неясным. Но, вроде, побежали.

Купы попадающихся деревьев-кровопийц становились всё крупнее, иногда по шесть и даже восемь штук. И ни одного живого рядом.

Вьюга все губы себе искусала, сама того не понимая. Мне тоже было кисло. По всему выходит, не успеваем мы. Не успеваем!

— Ну уж нет! — рыкнул я сам себе. — Моя звезда счастливая! Найдём! Найдём живых!

Ничего не сказали мне женщины. Сглазить, верно, побоялись.

Путь до следующего дерева нам «любезно» показали два лёгких шагохода. Не успели мы выскочить из-за угла, как по щитам, выставленным над нами Вьюгой, заплясали искры от выстрелов. Но вот за что эту стервозную дамочку стоит уважать, так за несомненный талант мажеский. Великий талант!

Вера Пална эдак небрежно повела ладошкой, и двумя образовавшимися из воздуха ледяными глыбами шагоходы вмяло друг в друга. Оно, конечно, это были лёгкие шагоходы. Но, так-то — здоровенные стальные машины! А теперь просто смятые куски не пойми чего. Силища!

В стене ангара, на охране которого стояли шагоходы, зияла огромная дыра, а за ней — уходящий, как мне показалось, в бесконечность зал, более всего напоминающий гигантскую научную лабораторию.

— Щиты — я! — метнулась к центру зала Айко.

Вот чего ей не отнять — так это умения зрить в корень и схватывать на лету. Ведь всего один раз же подсмотрела, как Вьюга работает — а сразу уловила, в чём закавыка с защитой была! И пожалте — теперь наперегонки летят. И Айко, конечно, тут опережает. Лиса, всё же.

Чего-то я всё больше себя чужим на этом празднике жизни ощущаю, на фоне этих маньячек.

Сияющий щит, защищающий деревья, осыпался, как стеклянное крошево и растворился в воздухе. Здесь была целая роща, стоящая в кровавом бассейне. Айко нырнула внутрь, скользнула к первому дереву:

— Мёртв!.. — ко второму: — Мёртв!.. — она замелькала меж расставленными в странном порядке стволами и даже уже не отчитывалась, а ругалась сквозь зубы по-японски. И вдруг: — Ёкатта!!!

Это уж я знал, они так орут, когда радуются.

Но Айко всё не возвращалась, продолжая бормотать по-своему и сердито кричать, по интонациям как будто: «Дава-а-а-ай!!!»

Наконец там внутри что-то страшно треснуло, грохнуло, меж деревьями мелькнул взъерошенный силуэт летящей лисы, волокущей под мышки обмякшего Джедефа!

НАШЛИ!

— Лечилка есть⁈ — крикнула она. — Уходит всё, как в песок. Боюсь, сильно потрачусь, а нам ещё выбираться.

Я обхлопал карманы:

— Две осталось.

— А у тебя? — Айко посмотрела на Белую Вьюгу и, поскольку та изображала отсутствующий вид, настырно ткнула ей в плечо кулачком: — Вера! Тебя спрашиваю!

— Оу! — возмущённо потёрла плечо та. — Откуда у меня лечилки⁈ Зачем? Я — и лечилки, пошлость какая! Чтобы меня пробить…

— Да при чём здесь ты! — яростно завопила Айко. — Ты на спасательную операцию шла! Неизвестно, в каком состоянии Катя ещё! А ты ничего не взяла⁈ Кукушка драная!

Вьюга настолько опешила, что даже не нашлась, что возразить, моргая и обалдело приоткрыв рот:

— А… Ну…

— Что «ну»? — окрысилась Айко. — Лечить хоть можешь, великая магиня⁈

— Это не по моему профилю, но… Я проходила курсы… Давно… — совсем угасла она.

— Тьфу! Илья Алексеич, давай одну лечилку, выпаивай ему, я держу. А ты, Вера, приготовься жизненной энергией его поддержать. Хоть тебе и не по профилю, а придётся.

Я влил в Джедефа лечилку, Вера что-то пыжилась, Айко на неё шипела — мол, не так, коряво и неумело помощь оказывает, расплескала половину! Но, видать, в прок всё же пошло, потому как этот египетский бегемот подскочил и принялся орать что-то и пальцем тыкать, пришлось ещё и придерживать его. Орал он в ажитации по-египетски.

— Катерина в том здании, — перевела Вера Пална. — Говорит, что там держали пленников для жертв. Как интересно… — Глаза её сузились, а в голос начала возвращаться былая уверенность: — Говорит, что там же и друид. Пойду-ка я проведаю этого любителя…

И такой стужей от этих слов повеяло…

— Я с тобой! — категорично объявила лиса. — Илья Алексеевич, вы посидите с принцем, а? Вы всё равно туда не влезете… — Маньячки, блин горелый! Хотя насчёт «не влезу», это она права. Не всегда быть большим хорошо…

Мы самые!

Ну, в сегодняшних наших кондициях, это да.

Пришлось сидеть перед входом в длинный двухэтажный домик, изображая фигуру «мишка на попе». Да ещё этого крокодила-бегемота удерживать, чтоб из последних сил внутрь не убежал. Он вообще всё геройствовать хотел, но был так слаб, что даже когда облик свой принял, толком ничего сделать со мной не смог. Не впечатлил, ага. Я просто прижал его лапами к песку и держал. Ну в самом деле, там Белая Вьга и лиса свирепствуют. Этим помогать — только мешать будет…

Тем более, что уже через десять минут из двери выскочила бледная, как немочь, Екатерина и повисла на толстой шее бегемота.

— Илья Алексеич, да пусти ты его! — Айко подбрасывала в воздух оторванную, да ещё и замороженную голову. — А, это? — Она проследила за моим взглядом: — Подарочек некроманту. Пускай допросит.

— Всё, наши дела тут закончены. Джедеф найден, Катерина с нами. — О! А это уже Вьюга командовать изволит. Вернулась уверенность-то, вон как орлицей смотрит! — Уходим к нашим войскам.

Я оглянулся. Там, где бились шагоходы, земля всё еще вздрагивала и в небо поднимались дымные столбы. Выходить надо аккуратно. И совершенно синхронно с этой мыслью на нас упало небо…

КРЫНДЕЦ

Песок взлетел вверх, и нас накрыло мелкими взрывами. Ударная волна вломилась в щиты, разрывая их в клочья. Я успел сгрести под себя синхронно пискнувших Катерину и Вьюгу. Остальные в звериных образах, осколки не пробьют наши толстые шкуры. Разве что бегемота слегка…

Эти мысли обрывками мелькали в моей голове, а рот уже наполнялся отвратительно-знакомым металлическим привкусом, который явно давал понять, что магией я пользоваться смогу не раньше, чем часов через восемь.

Тело скрутило судорогой. Из последних сил я завалился на спину, чтобы девок тушей не задавить. Пронзительно закричала Белая Вьюга. Ещё бы. Чем сильнее маг, тем сильнее и удар. Как бы она от боли не окочурилась. Или хуже того — умом бы не подвинулась. Сутки пройдут — она ж снова магичить сможет. Если мозги с глузду съедут — уж она нам намагичит!

Шевелиться я пока не мог. Даже веки как раскрылись, так глаза и таращились в небо, режет уж… В поле моего зрения неторопливо вплыли три массивных сигары дирижаблей. Ясненько, откуда нас так угостили! Не иначе, англы. Кто ещё может на международную договорённость насрать и для красоты сверху розами засыпать? Только они, суки. На брюхах, меж тем, не рассматривалось ни одного опознавательного знака. Я прям представляю, с какими наглыми мордами они будут в случае чего отбрехиваться. «Не видели, не знаем! К английской короне эти угнанные единицы техники не имеют никакого отношения!» Одним словом — твари.

И что-то тут у них этакое было, раз они после примороженной Темзы посмели так обнаглеть. И даже не толпы новых моделей шагоходов, видом своим напоминающих сильно уменьшенный «Кайдзю», мимо строя которых мы так лихо дважды проскакали на «Саранче». Тут что-то посерьёзней происходит. Какая-то каверза, благодаря которой англы себя почувствовали столь сильными, что смогли себе позволить вот так открыто наплевать на договорённости с мировыми державами, которые могут выставить за себя архимагов. Тем более, что у самой Англии тех архимагов как раз и не осталось. Стальной Ветер где-то в Российской в спец-тюрьме — может, на Соловках, а может, ещё где поглубже. А друид у Дальневосточных берегов сгинул…