Тамара Александровна слегка поморщилась, но отнекиваться не стала:

— Последняя девица… Эта Элиния Больте…

— Девица Перетолкина? — уточнила Есения, снова заглянув в свою программку.

— Да, она, — княгиня кивнула. — Меня не может не беспокоить её повышенное внимание, направленное в сторону моих зятьёв и их друзей. Я желаю счастливой семейной жизни всем вам, — княгиня прижала руку к сердцу. — И я должна предупредить вас: ходят настойчивые слухи, что эта девица обладает ментальным даром. Очень и очень слабеньким, но достаточным для того, чтобы производить на слушателей гораздо более сильное впечатление, нежели она достойна. Говорят, у неё есть даже личное дворянство. Амбиций много, минимальный дар, но со способностью на создание эмоционального фона эта актриска способна очаровать выбранный… объект. Я, правда, не сказала бы, что сегодня она вызвала у меня особое восхищение, но, быть может, её дар избирателен, и она воздействует только на мужчин?.. А почему вы улыбаетесь?

— Дело в том, мама, — понизила голос Маша, — что у Ильи есть козырь против этих уловок.

Княгиня с интересом обернулась ко мне, выгнув бровь:

— Не может быть! Илья, вы ещё и менталист⁈

— Не я, — улыбнулся я в ответ. — Айко. Вы ведь видели её в нашем доме. Её щита достаточно, чтобы прикрыть всю нашу компанию. Поэтому сегодня вы посмотрели именно настоящее выступление, а не усиленное магическим воздействием. Верно, Айко?

— Именно так, Илья Алексеевич! — прозвучал лисий голосок из пустоты. — А девочек я отправила прикрывать ложи на другой стороне сцены. Это было для них хорошей тренировкой.

Маман, слушавшая это очень внимательно, довольно кивнула:

— Вот и умницы! — и взяла со стола блюдо с пирожными: — Поешьте-ка, пока спокойно.

Владетельная княгиня с удивлением наблюдала, как с блюда сладости словно рукой смело. Впрочем, так оно и было. И не рукой, а шестью ловкими и быстрыми руками. Тамара Александровна вновь обратила взгляд ко мне, слегка прищурясь:

— У вас всегда пара тузов в рукаве, не так ли, Илья?

— К сожалению, не всегда, — развёл руками я. — Но когда есть, я не стесняюсь ими пользоваться.

Мы ещё выпили и угостились закусками, потом прозвенел звонок и все разошлись по ложам.

Второе отделение мало отличалось от первого. Номер сменялся номером, актрисы старались изо всех сил. Однако казалось, что зал начал встречать их холоднее. Всё же значительная часть зрителей была из местных, а у нас как-то не принято, чтобы девицы настолько откровенно себя предлагали.

Тут снова вышла Линия в пальте — ну запомнилось мне её имя так, что я сделаю! Фамилия ещё такая, на «Перепёлкину» похожа. А! Перетолкина! В новом платье, но тоже таком — сиськи навыворот.

Мне даже подумалось, что директор труппы не может не знать о её способностях и наверняка выпустил свою звезду, чтобы выправить настроение зала. Но Линия снова махнула рукой — на сей раз на наш балкон — и провозгласила:

— Дамы и господа! Эта песня посвящается нашим дорогим героям атаки на дворец Голконды! — и как давай заливаться, да с придыханием.

На сей раз пела по-русски, но лучше бы уж снова по-французски, честное слово, уж больно её этот акцент чужеродно звучал. И всё время на меня косяка давила. И когда в конце реверансы делала, я думал — оконфузится-таки. Но обошлось.

На этот раз аплодисменты были не только бурными, но и продолжительными, но я, зная о магической природе производимого впечатления, не мог спокойно воспринимать это пение. Мне пытались задурить голову! И пусть Айко железно держала надо мной (да и над всеми нами) защитный купол, положительных ощущений это не прибавляло. Это ведь не спонтанная жажда исполнения желания (которая, к примеру, была у толпы в дворянском собрании), это ментальная атака, хоть и очень слабенькая. Фу.

ПРИГЛАШЕНИЯ

На другой день за завтраком маман нас порадовала:

— На Ваню с Илюшей депеша пришла. Вызывают вас в Бидар на обследование, — а сама смотрит так тревожно. — Чё так далеко тащиться-то? Неужто поближе нельзя было обсмотреться?

Сокол подчёркнуто взбодрился:

— Вы не переживайте, Евдокия Максимовна. Это всё из-за оборудования. Это когда мы уезжали, там всё скромно было, а теперь — большой магонаучный центр. Лаборатория разрослась до масштабов института.

— А почему бы хоть не в Новосибирск? — вслед за маманей встревожилась Серафима. — У нас в университете тоже хорошие исследовательские лаборатории были?

— Надо полагать, всё дело в близости к самой Бидарской аномалии, — предположил я. — Для меня, быть может, это не столь существенно, а для Ивана — очень даже важно. А обследуют нас двоих, все специалисты там. Да и не так скучно нам будет по раздельности лететь. Вы давайте-ка панику не разводите! Мы за пару дней обернёмся. Не транспортником же потащимся — курьером, поди. День на дорогу да день на всякие просвечивания-измерения.

— А если задержат вас? — с передающимся беспокойством спросила Мария.

— Больно надо им на наши рожи глазеть! — фыркнул Иван. — Когда там у нас дата вылета?

Батя потянулся к комоду, на котором была сложена депеша и заглянул в бумагу:

— На понедельник.

— Вот и отлично! — обрадовался Серго. — Значит, сегодня вы идёте на открытие клуба с нами.

— Что за клуб? — удивились мы с Иваном хором.

— Новый мужской клуб «Берлога». Мне вчера передали приглашения на всех, да я запамятовал.

— Мужской, значит? — ревниво прищурилась Дарья.

— Ну а что? — Серго развёл руками. — Вы же собираетесь своими женскими кружка́ми, то моды вам, то сплетни — мы же ничего не говорим.

— И не было никаких сплетен! — хором возмутились наши дамы.

— Ну ладно-ладно! Не сплетни, — сразу исправился Серго, — обмен новостями. Но вы часами сидите в девчачьей компании, и никого это не возмущает. Вот и мы…

— А ты не спорь с ним, Даша, — едко поддержала подругу Сонечка. — мы вот захотим — и тоже свой клуб организуем. Правда, девочки?

И тут в столовую выплыла свежая и нежно благоухающая розой княгиня Гуриели.

— Доброго всем утра!

— Мама! — сразу спросила Соня. — А папа когда жив был, он ходил в мужские клубы?

— Конечно! — княгиня расположилась за столом и с благодарностью приняла чашку чая. — Даже в два. В московский офицерский, а в Петербурге, случись нам там бывать — в «Эверест», там собирались любители горных путешествий, а ваш папа, вы знаете, имел такое пристрастие.

— И ты была не против? — недоверчиво спросила Маша.

— Против? О-о, нет! Мужчина должен время от времени проветриваться. Не сидеть же ему под юбкой! К тому же, я сама была участницей благотворительного собрания, а это была исключительно женская организация…

Тут наши дамы насели на Тамару Александровну с выспрашиванием подробностей, и я понял, что вскорости нас ожидает некая занимательная женская инициатива. А пока…

Пока мы собирались в мужской клуб.

Поскольку открытие было объявлено как торжественное, направились мы туда выряженные в парадную форму со всеми наградами. Я — так даже с золотой саблей. Серафима настояла. Хочу, говорит, чтоб ты у меня красивый был. И вообще, заслужил — носи!

И не поспоришь ведь.

Айко, естественно, отправилась с нами — она теперь всегда меня сопровождала незримо; мало ли где вдруг внезапная толпа просителей случится? Но, как это уже стало привычным, под невидимостью.

Помимо нашей компании, в Иркутске и его пригороде проживало достаточное количество заслуженных офицеров, высокопоставленных чиновников, состоятельных промышленников и купцов первой гильдии, которых в последние пару-тройку десятков лет также приглашали в подобные собрания — так что большой зал «Берлоги» был полон, и гости ещё прибывали.

Мы остановились на пороге, оглядываясь. Здесь было нарядно, примерно как в губернаторском особняке, украшенном к ежегодному Пасхальному балу.

— Однако, — вслух удивился я, — говорили, что будут только мужчины? Что у меня с глазами?