– Салли, – обратилась она ко мне, по-прежнему крича. Она так и не поняла, что у меня не было проблем со слухом. – В сортировочное отделение в Этлоне попало письмо для Мэри Нортон на твой старый адрес. Они оставили его мне. Мне его занести?
Я сразу же накинула пальто и отправилась на почту за углом. Я взяла письмо у миссис Салливан парой щипцов.
– Это может быть уликой, – объяснила я. – Полиция, возможно, захочет взять у вас отпечатки пальцев.
Это ее развеселило.
– Ох, Салли, ты такая смешная. Мы что, сейчас играем в «C.S.I.: Место преступления – Каррикшиди»? – Она разразилась хохотом.
Когда миссис Салливан увидела, что я не улыбаюсь, она принялась громко объяснять:
– Это программа по телевизору, Салли. Про следователей.
– Спасибо, миссис Салливан, я знаю общую канву.
Я ушла, так и не улыбнувшись. Почерк был мне уже знаком. Это был «С». И на письме стояла ирландская марка. Когда я пришла домой, то сразу позвонила Марку. Было всего четыре часа, но он сказал, что сейчас же приедет.
Мы вместе осмотрели конверт. Он был толще, чем предыдущие. Я подумала, не стоит ли нам сначала позвонить в полицию, но мы оба не могли ждать. Марк принес с собой хирургические перчатки с завода. Он аккуратно открыл конверт, а я достала письмо. Вместе с ним выпала маленькая коробочка, а потом коробочка побольше с надписью: «НАБОР АКТИВАЦИИ ДНК».
Дорогая Мэри!
Мое имя при рождении – Питер Гири, и, хотя мое рождение не было зарегистрировано ни в Ирландии, ни где-то еще, родился я здесь. Моя мать – Дениз Нортон, отец – Конор Гири. Я твой брат. Я родился на шесть лет раньше, чем ты, в доме в Киллини. Наш отец забрал меня у Дениз, когда я приучился к туалету. Мне не было дозволено видеться с ней или с тобой, хотя моя спальня находилась по соседству с вами в пристройке нашего отца.
Когда я стал старше, мне разрешили ходить в другие части дома. Тебя и нашу мать держали под замком. В молодые годы я не видел других людей – только на страницах отцовских газет, а потом по телевизору.
У меня нет никаких воспоминаний о матери до шести лет, когда я провел вместе с ней в той комнате два ужасных дня. Теперь я понимаю, насколько с ней бесчеловечно обращались и как истязали. Она тогда была беременна тобой и до смерти напугала меня. Не буду сейчас вдаваться в детали, потому что не хочу тебя расстраивать. Я знаю, что ты родилась на следующий день после того, как я покинул ту комнату, но я больше ни разу тебя не видел, кроме последнего дня, когда отец сбежал, захватив меня с собой. Ты этого не помнишь? Тебе, наверное, было лет пять.
Я не понимаю, почему никто не искал меня. Я понимаю, что нас разлучили, но верю, что мать скучала по мне, во всяком случае, до твоего рождения. Неужели она просто забыла меня?
В Лондоне отцу удалось добыть нам фальшивые паспорта, и мы уехали в Новую Зеландию. Моя жизнь там была очень тяжелой. Я обучался дома, и даже после этого отец долгие годы держал меня в изоляции. Но хорошая новость для нас обоих заключается в том, что он уже давно мертв. Больше он не угрожает никому из нас.
И все же я не чувствую себя свободным от него. Отец отравил и разрушил мою жизнь. Только благодаря наступлению эпохи интернета я смог что-то узнать о нем, о тебе и о матери. Наконец я узнал, что она умерла. Когда ты попала во все заголовки, собственноручно избавившись от останков приемного отца два года назад, я начал выяснять, где ты была и что с тобой происходило. Более ранние сообщения утверждали, что тебя удочерили в Англии.
Когда впоследствии в газетах написали, что ты не убивала мистера Даймонда и была «нейроатипична», я подумал, что ты, возможно, такая же, как я. Поэтому я и послал тебе Тоби. Я подумал, с ним тебе станет легче пройти через сложный период.
Мне даже в голову не приходило, что, если я отправлю тебе медведя, это приведет к поискам нашего отца в Новой Зеландии. Я вообще все плохо продумал, но, похоже, ты решила, что это он отправил его тебе, чтобы помучить. Полиция отследила и допросила меня, но я решил соврать и все отрицать. Я был трусом. Мне очень стыдно, но я не хотел быть втянутым в публичный скандал. Я показал полиции поддельный паспорт отца. Думаю, они не очень внимательно отнеслись к этому расследованию, потому что больше не возвращались. К тому же они все равно не искали человека, у которого был сын. Этого я не понимаю. Они как будто и не знали, что у нашего отца был сын?
В этом году я понял, что ты, наверное, не знаешь настоящую дату своего рождения, так что послал тебе открытку, но я не знал, как раскрыть тебе тайну своей личности и стоит ли это делать. Надеюсь, мое существование тебя лишь удивило, но не шокировало. Или, может, ты всегда знала обо мне?
Главная причина, почему я решил с тобой связаться, – это что у меня больше нет никого в жизни. У меня никогда не было друзей или коллег, но теперь я нашел сестру, которая, может, сумеет понять меня. Как ты думаешь, это возможно?
Сейчас я нахожусь в отеле в Дублине. Я купил одноразовый телефон, и, хотя я не привык говорить по телефону, постараюсь сделать над собой усилие, если ты захочешь услышать меня.
Единственное, о чем я тебя умоляю: не сообщать в прессу или полицию. Я не выношу, когда на меня смотрят, меня пугает шум, и я ненавижу суету и внимание к себе. Раз уж так вышло, что обо мне, похоже, никто не знает, я бы хотел, чтобы все так и оставалось. Тем не менее я приложил к этому письму образец своей слюны и набор для теста ДНК, с помощью которых ты можешь удостовериться, что я – тот, за кого себя выдаю. Можешь отправить тест на экспертизу и дождаться результата, прежде чем связываться со мной. Я обещаю, что не приеду в твою деревню без приглашения.
Я пойму, если ты вообще не захочешь мне звонить. Я взял трехмесячный отпуск со своей работы в качестве главы службы кибербезопасности в национальном банке «Аотеаора». У меня уже есть обратный билет в Новую Зеландию, и я могу пробыть здесь максимум девяносто дней. Если ничего не получится или ты не захочешь меня видеть, я просто вернусь и продолжу жить в уединении. Наверное, это не так уж и страшно, когда привык к этому так, как я.
Стивен Армстронг
084 2077684
– Ничего себе, – выдохнул Марк, и я машинально начала дергать себя за волосы. Марк знал меня достаточно хорошо, чтобы сразу потянуть меня к пианино. На автопилоте мои руки заиграли партиту № 2 в до-миноре Баха.
– Чай или вино? – спросил Марк.
– Чай, – ответила я. Тина уверяла, что обращаться к алкоголю в стрессовых ситуациях – не лучшая идея.
Как только мои руки упали с клавиш, они задрожали, но в этот же момент Марк пихнул в них горячую кружку.
– Ничего себе, – снова сказал он. – Позвоним в полицию?
– Нет, – сразу отрезала я. – У меня есть брат.
– Пока мы этого не знаем. Это может быть любой человек, который хочет прощупать почву.
– Но зачем? Зачем кому-то это делать? Чего этим можно добиться?
– Не знаю. Ну, может, он журналист?
Я взяла в руки маленькую коробочку и открыла ее. В ней лежал запечатанный целлофановый пакетик с пластиковой пробиркой, внутри которой находилась вязкая жидкость – его слюна. В коробке побольше лежал целый набор с тестом – для меня. Никаких имен, только цифровые коды.
Я взяла в руки вкладыш с инструкцией к тесту ДНК.
– Это несложно выяснить. А тебе это не кажется правдой, Марк? Я ему верю. Он говорит, что не явится, пока я сама не приглашу его. Зачем ему проделывать весь этот путь из Новой Зеландии без уверенности, что я захочу с ним встретиться?
– Да откуда мы знаем, что он вообще из Новой Зеландии? Этот парень может быть…
– Тоби. Он прислал Тоби.
– Но Дениз никогда не упоминала о нем. Хотя… – глаза Марка расширились.
– Что?
– В одном моменте на пленке она говорит про «моего мальчика».
– Я этого не помню…
– Да, я очень много раз переслушал. Я понадеялся, что она может иметь в виду меня, но ничего не сходилось. Она говорила, что никогда не отпускает тебя, потому что «он забрал моего мальчика». Твой отец пытался расспросить ее об этом, но Дениз заперлась. Тем более на записи полно помех. Я решил, она говорит про Тоби.
