– Он говорил, что очень увлечен этим делом.

– Мне он говорил то же самое, – сказала тетя Кристин. – Я была полностью уверена, что Марк журналист, но поискала его в гугле, и он всю жизнь проработал бухгалтером. Но это же безумие – рыться в старых документах Тома! Как он посмел? И что искал?

Я схватила телефон и позвонила Марку. Сразу же включился автоответчик. Я оставила гневное сообщение с требованиями объяснить, какого черта происходит.

Я объявила, что вечеринка окончена. Некоторые гости были пьяны. Стелла задушила меня в объятиях и сказала, что я ее лучшая подруга. Я ответила, что моя лучшая подруга Сью, и это показалось ей уморительным. Надин с Анджелой тоже не совсем твердо держались на ногах. Трезвый Киран пообещал отвезти их домой. Остальные захотели пройтись. Все снова поблагодарили меня за превосходный вечер.

Валери и Лора ушли вместе, оставив нас с тетей Кристин вдвоем.

– Не думаю, что тебе и дальше стоит общаться с Марком. Если он оставит сообщение с извинениями – хорошо, но не отвечай ему. Завтра я скажу Анджеле.

– Почему Анджеле?

– Марк ведет себя слишком странно. Он наблюдает за тобой, все время о тебе говорит, и, кажется, ты упоминала, что он проявлял интерес к той азиатской девушке, Анубе? Но Марк даже не пытался с ней сегодня заговорить. Он одержим тобой, Салли. И не по-хорошему. Анджела – твой официальный опекун, так что она должна знать.

Я окончательно распереживалась. Я рассказала тете Кристин, что случилось днем, и призналась в своем нападении на Кэролайн.

– Даже представить себе не могу твой гнев. Повезло, что рядом оказались люди, которые тебя остановили. Ты пережила страшный опыт, Салли, и хотя ты ничего не помнишь, ты знаешь, что он делал. И это ужасно. Но все-таки Кэролайн – это совсем другое.

– Бедные Удо и Надин. И Лина. Я даже не подумала о том, каково им было выслушивать ругань Кэролайн. Я позвоню им завтра и извинюсь.

– Хорошая девочка.

– Тетя Кристин?

– Да?

– Я женщина, а не девочка.

– Извини, это все потому, что я помню тебя еще маленькой.

– А какой я тогда была? Впервые, когда ты меня увидела?

– Честно? Тихой. Джин и Том обращались с тобой так, будто ничего не случилось. Но в первый год они не стали записывать тебя в школу. Ты ужасно много спала. Джин и Том постоянно спорили об этом. Джин считала, тебе не надо давать седативные. Извини, что я так говорю, но Том был очень самовлюбленным человеком и всегда настаивал, что лучше квалифицирован. Тебе не нравилось, когда я приезжала с Дональдом. И, знаешь, он из-за этого расстраивался. Дональд в жизни мухи не обидел, а ты от него убегала. Джин была единственной, кто мог трогать или обнимать тебя, но даже тогда ты уворачивалась. Хотя, думаю, это не так необычно для шестилеток.

– Я никогда не спрашивала о своей матери? Своей настоящей матери?

– Нет, Том был уверен, что ты забудешь о ее существовании.

– Это сработало.

– Может, и к лучшему? Мы же не знаем…

Я уронила голову на грудь.

– Пойдем спать. Мы обе без сил. А завтра еще придут дети.

Дети пришли ровно в двенадцать. Я предупредила, что им можно оставаться с двенадцати до трех. Удо вызвался подежурить перед домом, и я с радостью приняла его предложение. Я попросила не пропускать Марка, если он появится. Я объяснила, что у нас с ним возникли разногласия и я не хочу его больше видеть. Удо не стал задавать дополнительных вопросов. Я пыталась извиниться за оскорбительные расистские высказывания Кэролайн, но он ответил, что мне не за что извиняться.

Я сделала для детей лимонад и вынесла тарелки с остатками торта. Пришла Анджела и призналась в своем похмелье.

– У тебя нет таблеток от этого?

– Они не помогут от стыда. Я пела. Перед людьми. Перед пациентами. И я запрыгнула в надувной замок, вопреки собственным пугающим предостережениям. В моем-то возрасте!

– Я заметила, – рассмеялась я.

– Надин все еще в постели. Ей еще хуже, чем мне.

Мы с тетей Кристин рассказали ей про происшествие с Марком.

– Господи, да что с ним не так?! Салли, когда он впервые здесь появился? Я имею в виду, в Каррикшиди?

– Где-то в феврале или марте, мне кажется? В первую нашу встречу Марк предложил мне сесть к нему в машину, но потом долго за это извинялся. И всегда был таким вежливым и предупредительным. Но постоянно спрашивал насчет расследования дела Конора Гири и про то, что я помню о детстве. Я просила его перестать, и не один раз. Он и раньше просил посмотреть эти документы.

– Может, Марк один из тех чудиков, помешанных на реальных расследованиях?

– Думаешь, он специально устроился здесь на работу, чтобы быть ближе к Салли?

– Это возможно.

– Где он живет?

– В том же квартале, что Сью с Кеннетом.

– А что насчет семьи?

– У него есть бывшая жена, Элейн. Марк никогда не упоминал родителей или братьев и сестер. Родом он из Дублина.

– Ты его гуглила?

– Да, – призналась тетя Кристин. – И не нашла ничего подозрительного. Работал в разных бухгалтерских фирмах, правда, на более высоких позициях, чем сейчас. На нескольких сайтах есть кое-какие фотографии, в том числе и старые – пятнадцатилетней давности, с бывшей женой, Элейн Битти.

– А что насчет школы?

– Я не нашла ничего раньше чем двадцать лет назад.

– У него есть профиль в LinkedIn?

LinkedIn мне знаком. Я зарегистрировалась там, когда искала работу. Они посылали мне назойливые уведомления с работой, которую я либо не могла выполнять, либо она мне не нравилась.

– Да, но там нет ничего про школу.

Я ничего не понимала.

– А какое имеет значение, в какую он ходил школу?

– Не знаю, – сказала Анджела, – но я это раскопаю.

– Есть еще кое-что, – добавила я. – В самом начале я спросила его, заинтересован ли он во мне романтически, но Марк ответил, что ему нравится Ануба. Но вчера она сказала, что он практически полностью игнорирует ее на работе.

– Играет крепкого орешка?

– Не думаю, что они вообще друг другу симпатичны.

– Все это очень странно.

За детьми заехала Сью и присела с нами в гостиной. Она спросила меня, не собирался ли Марк в отпуск.

– А что?

– Я увидела, как он закидывает в машину чемоданы и коробки. Я спросила, куда он, но Марк что-то невнятно пробормотал про спешку и уехал.

– Чувствую, не к добру все это, – заметила тетя Кристин.

Сью захотела узнать, что происходит. Анджела спокойно объяснила ей, что мы немножко волнуемся по поводу Марка, потому что он ведет себя неадекватно.

– Уверена, этому есть объяснение, – сказала Сью. – Марк всегда с нами так мил. Но с утра он и правда был какой-то чудной. – Она ушла, чтобы собрать детей.

Анджела предложила пока что об этом не распространяться. Нечего поднимать шум и клеветать на Марка, если он и правда просто фанатик реальных расследований. Это не противозаконно.

Они ушли все вместе. Было странно остаться в доме в полном одиночестве. Мне не терпелось уехать отсюда. Из-за всех этих неприятных происшествий с Кэролайн и Марком я перестала чувствовать себя в безопасности.

То, что случилось на следующее утро, привело меня в ужас.

Я плохо спала. Я накинула халат поверх пижамы и спустилась на кухню, чтобы поставить чайник. После завтрака прошлась по дому и составила списки того, кто что для себя заприметил, чтобы потом все собрать. Я услышала, как хлопнула шторка во входной двери, и пошла посмотреть почту. Там оказался конверт, адресованный Мэри Нортон. Это мое имя при рождении. На конверте была марка Новой Зеландии. Трясущимися руками я открыла его.

Это была открытка на день рождения. Картинка с пушистыми котятами – что-то больше подходящее для ребенка.