– Видимо, да, – медленно произнес Тейтум.

– Значит, его мотивирует что-то другое. И что?

– Возможно, он сдвинут на их неподвижном состоянии и мастурбирует на них.

– Нет, не то. Не подходит, – нетерпеливо сказала Зои и прикусила губу.

Тейтум откашлялся. Это не вызвало никакой реакции, и он сказал:

– Мозговой штурм, помнишь?

Зои посмотрела на него и закатила глаза.

– О’кей. Давай предположим, что он сдвинут на их неподвижности. Чем ему так важна гибкость? Почему он одевает их, украшает драгоценностями? Почему не использует более простой метод сохранения вроде заморозки?

– Хорошо; может, он придает им позы в соответствии с какими-то выдуманными картинами или ситуациями, – предположил Тейтум.

– Например? – спросила Зои; похоже, она заинтересовалась. Хороший знак.

– Не знаю. Что он говорит этими сценами?

– Какими сценами?

– Два последних места преступления. Они… похожи на фрагменты рассказа, верно? Когда ребенок играет с куклами, то усаживает Барби в ее кресло, ставит несколько чашечек на кукольный столик – и вуаля, у них чаепитие.

– У меня никогда не было кукол.

Тейтум поднял брови.

– Серьезно?

– Ну, наверное, они были, но я с ними никогда не играла. Я отдала всех Андреа. А ты играл с куклами?

– Ну, не с куклами, но… сама понимаешь. У меня была куча фигурок «Плеймобил», и я разыгрывал самые разные истории. Например, они могли сражаться и стрелять друг в друга. Потом я снял с них волосы и поменял…

– Зачем?

– Ну, это была чуть не единственная съемная деталь.

– Какое-то странное пристрастие.

– Ну, не такое странное, как эти фигурки без волос. У них полые головы, и выглядят они довольно жутко, а потом ты теряешь все эти детальки с волосами и остаешься с кучей лоботомированных фигурок…

– Так, все это к делу не относится, – резко оборвала его Зои.

– В общем, мысль в том, что, когда расставляешь своих кукол, ты разыгрываешь некую историю. Так о чем эти истории?

Оба посмотрели на фотографии. Моник Сильва стояла на мостике и смотрела на воду, руки на перилах. Криста Баркер сидела на песке, закрыв лицо руками.

– Они грустят, – сказала Зои.

– Ага, Криста как будто плачет.

– Почему они грустят?

– Может, убийца имел в виду, что они грустят, поскольку мертвы? – предположил Тейтум.

– Нет… – возразила Зои, помотав головой. – Они пропали какое-то время назад. Ты прав, здесь действительно какая-то история. Если б они грустили, потому что умерли, он выставил бы их сразу после бальзамирования. Но он провел с ними много времени и только потом выставил в этих позах.

– Ага.

– Они грустят, – вдруг произнесла Зои, – потому что он их бросил.

– В каком смысле?

– У Кристы Баркер на пальце было кольцо, – сказала Зои. – Кольцо невесты.

– Ну… кольцо точно было.

– Такое кольцо дарят при помолвке. Сьюзен Уорнер нашли одетой в вечернее платье, как будто она была на серьезном свидании. А потом, когда он уходит от них, они грустят.

– Погоди…

– У него с ними отношения, – не отрывая искрящихся глаз от Тейтума, заявила Зои. – Вот в чем все дело. Он бальзамирует женщин, с которыми хочет иметь отношения.

– В смысле, сексуальные отношения?

– Во всех смыслах, Тейтум. Дело не в сексе. То есть здесь есть очевидные некрофилические тенденции, само собой. Но он хочет иметь кого-то рядом, в своем доме. Это все об одиночестве.

– О’кей, – протянул Грей. Ее энтузиазм не был заразным; скорее агент чувствовал себя выведенным из равновесия. – И что же все это значит?

– Ну, убийца – человек, у которого никогда и ни с кем не было длительных и удачных отношений, – сказала Зои. – Он наблюдает за другими любящими людьми и хочет того же. Но не может добиться этого сам…

– Почему?

– Я полагаю, его одержимость полным контролем делает невозможными практически любые отношения. Кроме того, он неадекватен. Вероятно, у него сексуальная дисфункция, и он не может заниматься сексом с живой женщиной.

– О’кей, и вот он хватает женщину, душит ее насмерть… а бальзамировать зачем?

– Потому что ему нужны длительные отношения.

– Логика безумная, но ладно… А потом что? Он укладывает ее в кровать? Несет ее по утрам к столу в гостиной? Сажает рядом с собой смотреть телевизор? Держит ее за руку?

Зои медленно кивнула.

– В общем, примерно так.

– Ага-а, – протянул Тейтум, начиная улавливать систему. – А потом он их выбрасывает… почему?

– Потому что у него не получается.

– Да ладно. Они что, ссорятся?

– Нет. Но он перестает чувствовать это, чем бы оно ни было. Ему опять одиноко. Ее присутствие больше не успокаивает. Представления становятся… пустыми.

По спине Тейтума пробежал холодок.

– И он начинает искать следующую… Зои, это на редкость безумный образ мыслей.

Она пожала плечами.

– Хорошо, и чем нам это поможет? – спросил Тейтум.

– Пока не знаю. Нам известно, чем заканчиваются эти истории, верно? Убийца порывает с женщиной, оставляет ее в каком-нибудь месте и придает позу, будто у нее разбито сердце.

– Самый сентиментальный из всех серийных убийц.

– Угу. Но как эта история начинается?

– Ну, он находит проститутку…

– Нет, это не начало. Это вроде… подготовки. У него еще нет полного контроля. История начинается, когда он заканчивает бальзамировать тело.

– О’кей. Видимо, он привозит ее домой…

– Вот здесь я хочу тебя остановить, но не потому, что не ценю твое мнение, – сказала Зои, пытаясь ободряюще улыбнуться.

Тейтум расхохотался.

– Приятно слышать, что ты не хочешь меня обидеть.

– У меня просто есть… чутье. Я могу представить себе эти штуки. Он заканчивает ее бальзамировать. Дальше, бальзамирование – грязный процесс, поэтому, я думаю, он предварительно снимает с нее всю одежду. Помнишь тело Лили? Вся шея залита кровью, но рубашка почти чистая.

– О’кей, значит, он их моет и одевает. Но Лили он не вымыл.

– У него не хватило времени, и он был в панике. Не мог собраться с мыслями. Но в отношении других жертв, я думаю, ты прав. Он моет их, одевает…

Она замолчала, уставившись на фотографии.

– В чем дело?

– Он не надевает обратно их собственную одежду. Ему не нужны отношения с проституткой. Он одевает их в новую одежду.

– О’кей, похоже, в этом есть смысл, – сказал Тейтум. – Значит, он заранее покупает новую…

– Тейтум, эта одежда на них сидит. На всех.

– И?..

– Откуда он знает, что покупать?

– Все они – худые девушки. В смысле, он, наверное…

– Криста Баркер была намного выше Моник Сильвы. А Лили не такая уж худая. И это не дешевые вещи вроде «один размер подойдет всем». Со Сьюзен Уорнер проблем не было – он располагал всем ее гардеробом, поскольку убил ее дома. Но у проституток было только то, что на них надето.

– Ты хочешь сказать, что он возил их за покупками, – медленно произнес Тейтум.

Зои кивнула.

– Перед тем как убить их, когда они все еще считали его клиентом. Возможно, он говорил, что хочет прикупить им красивой одежды на эту ночь. А потом куда-то отвозил…

– В торговый центр.

– Возможно.

– Отлично. – Тейтум улыбнулся, сел за ее ноутбук и открыл браузер.

– Что ты делаешь?

– Мы знаем, где он подобрал Лили, так? Угол Кларк и Гранд, у Ривер-Норт. – Грей открыл «Гугл-мэпс» и нашел это место.

– Ага.

– И мы знаем, что он отвез Лили на Харэн-стрит, куда-то… сюда. – Тейтум указал на кусок Харэн-стрит на карте. – Он должен был повести Лили в какое-то место по пути между этими двумя точками. Либо куда-то рядом с тем местом, где он ее убил.

– Необязательно, – возразила Зои. – Может, у него есть любимый магазин. Где-нибудь в другом конце Чикаго.

– Тоже верно. Но я могу попробовать. Если это другой конец Чикаго, мы ничего не получаем. Но если это по пути… то у нас есть конечный список торговых центров.

– Все равно выходит много, – сказала Зои, но Тейтум чуял, что она заинтересовалась идеей. – Если ты прав, то он, скорее всего, выбирал место поближе к конечной точке.