Лайла взяла дочь за подбородок.

– Я никогда тебя не брошу, и папа тоже не бросал. Мы об этом говорили. Ему пришлось уехать из-за проблем на работе.

– Ты все время это повторяешь, но… – голос Беа дрогнул, а руки сжались в кулаки.

– Скажи, о чем ты думаешь, – попросила Лайла.

Беа зажмурилась. Лайла выдержала паузу, дожидаясь, пока дочь заговорит. Она следила, как поднимается и опускается ее грудь. Потом постаралась сосредоточиться на гудении воздуха в вентиляционных трубах, на ощущении ковра, щекочущего ступни. Внезапно Лайла заметила, что, вбежав в холл, скинула туфли и осталась босиком – так она спешила найти Беа.

– В школе мне делали замечания за поведение, – произнесла Беа наконец, открывая глаза. – Ты о них не знала. Я рассказала папе, а он велел вести себя как следует, но я не послушалась. Может, если бы от меня не было столько проблем, он взял бы нас с собой.

Лайла застыла, переваривая признание дочери. Как долго Беа мучилась чувством вины?

– Замечания тут ни при чем. Честное слово. Папа все равно не взял бы нас с собой, – сказала Лайла.

– Почему? – спросила Беа, не разжимая кулаков.

Лайла взяла ее руки и начала потихоньку разгибать пальцы.

– Потому что ты должна жить в безопасном месте, ходить в школу, соблюдать режим дня, правильно питаться и спать в теплой постели. Папа не знал, будет ли все это там, куда он едет, и сколько он там пробудет. Он никогда не подверг бы тебя таким испытаниям. Он слишком тебя любит.

Глаза Беа наполнились слезами.

– Если он меня любит, почему не возвращается домой?

Сердце Лайлы разрывалось от сострадания. Ей очень хотелось сказать, что все наладится, что их семья опять будет вместе – завтра, или послезавтра, или через неделю. Но это было несправедливо по отношению к Беа. Она заслуживала знать правду, пусть даже горькую.

– Я знаю, папа хочет увидеть тебя, но я не могу сказать, когда это будет. – Лайла сглотнула, готовясь к следующей части. – Я пыталась придумать хороший способ сказать тебе, но хорошего способа нет. Папу два дня назад арестовали, и теперь он в тюрьме. Пока неизвестно, на сколько.

– Но он же собирался доказать, что не виноват, – неуверенно произнесла Беа.

– Не факт, что у него получится. Решать будет суд. Иногда люди, даже хорошие, как папа, совершают ошибки. Когда такое происходит, им приходится сталкиваться с последствиями своих поступков. Но все это не меняет его чувств к тебе.

Беа выпрямилась, обдумывая ее слова.

– Вы разводитесь, правда?

Лайла похолодела.

– Почему ты так говоришь?

– С того момента, как он сбежал, ты не хочешь говорить о нем, а теперь он вообще в тюрьме. – Беа поколебалась. – Я уже давно предполагала.

Лайла опустила голову. Ее затошнило при мысли, что Беа давно терзалась сомнениями насчет будущего их семьи. Она считала, что защищает дочь, скрывая новость о разводе, но в действительности Лайла лишь оттягивала неизбежное. Поговори они с Беа честно несколько месяцев назад, она смогла бы ее утешить гораздо раньше. Помогла бы понять, что происходит на самом деле.

– Ты очень умная девочка. – Лайла сделала глубокий вдох. – И ты права. Мы разводимся. Мы с папой поняли, что больше не хотим жить вместе, – еще до того, как он уехал. Это никак не связано с тобой, правда. И хотя многое теперь будет по-другому, я всегда буду твоей мамой, а он – твоим папой. Это никогда не изменится.

– А если я скажу, что мне от этого грустно? – спросила Беа, и слезинка скатилась по ее щеке.

У Лайлы задрожал подбородок.

– Грустить – совершенно нормально, и злиться тоже. Иногда я испытываю и злобу, и грусть, когда думаю про развод. Это естественно и понятно. Ты можешь чувствовать что угодно, я всегда рядом и готова тебя выслушать. Я тебя люблю.

Беа посмотрела на свои руки.

– Знаю.

– Хочешь еще об этом поговорить?

– Не сейчас, – ответила Беа, – но я захочу.

– Договорились.

Лайла наклонилась и поцеловала Беа в макушку. Она волновалась, что вывалила на дочь слишком много плохих новостей зараз, но одновременно надеялась, что наконец поступила правильно и что Беа продолжит говорить с ней о том, что для нее важно. Пожалуй, это лучшее, на что Лайла может надеяться.

После недолгой паузы Беа опять заговорила:

– Мама? Я не хочу, чтобы ты злилась и на Джаспера с Эвелин. Я уверена, Эвелин очень сожалеет, что врала тебе насчет своего сына.

– Ты подслушала наш разговор?

– Боже, мам! Джессика в «Она написала убийство» всегда подслушивает. Так и узнаешь самое важное.

Лайла подавила улыбку и вздохнула, подумав об Эвелин и Джаспере.

– С Эвелин все довольно сложно.

– Люди совершают ошибки, и надо их слушать, когда они извиняются. Вот, например, Нора назвала меня тупицей, а я ее простила. А она простила меня, когда я подлила ей в бутылку с водой острый соус.

– Погоди-ка. Когда ты подлила острый соус…

– Мы говорили о прощении, – перебила ее Беа. – Мы с тобой помирились, хотя ссора была серьезная и мы обе наговорили ужасных вещей. Тебе не кажется, что это означает, что ты должна помириться и с Джаспером, с Эвелин?

Лайла крепко прижала ее к себе.

– Я об этом подумаю.

– Правильно, – кивнула Беа. – Потому что больше таких блестящих аргументов у меня нет. Теперь мы можем пойти домой?

– Да, можем. – Лайла подняла Беа с пола и повела наверх, в их квартиру.

Шаги Лайлы с Беа эхом разнеслись по коридору. Джаспер распахнул дверь своей квартиры и выскочил; следом за ним ковыляла Эвелин. Рубашка Джаспера торчала из брюк; у Эвелин под глазами расплылась тушь. Оба выглядели бледными и встревоженными.

Джаспер кинулся к ним и склонился над Беа:

– Ты не пострадала?

Беа покачала головой.

Джаспер крепко ее обнял. Посмотрел через голову Беа на Лайлу, и его губы растянулись в улыбке. Лайла улыбнулась в ответ.

– Я в порядке, – сказала Беа смущенно.

– Мы слышали, что ты пропала, – заявила Эвелин обвиняющим тоном. – Когда дети пропадают, это недопустимо. Ты сильно осложнила жизнь нам всем.

– Некоторым людям нравятся трудности, – парировала Беа.

– Возможно, я одна из этих людей, – согласилась Эвелин, не глядя на девочку. Ее голос подозрительно дрогнул.

Беа подошла к Эвелин и обхватила за талию. Эвелин сняла одну руку с ходунков и обняла Беа в ответ. От избытка чувств ее морщинистое лицо скривилось.

Беа отпустила Эвелин и покосилась на дверь в квартиру Джаспера.

– Надеюсь, у вас есть печенье, потому что числиться пропавшей – нелегкое дело и я проголодалась. – Она скрылась внутри, вероятно угощаясь выпечкой, которая у Джаспера, судя по ароматам, имелась.

Джаспер, Эвелин и Лайла постояли в молчании. Свет ламп отражался от лысой головы Джаспера и жидких каштановых волос Эвелин. В просторном коридоре оба выглядели маленькими. На секунду Лайле захотелось обнять их, как обнимала Беа. Ее гнев как рукой сняло. Беа была права. Надо прощать людей, когда они совершают ошибки.

– Мне жаль, что я так сорвалась. Не надо было на вас кричать, – начала Лайла. – Но вы должны были рассказать мне про связь Тедди с Софией раньше.

– Вы правы. Я должна была сообщить в полицию еще двадцать лет назад, и пускай бы Тедди столкнулся с последствиями. А я прикрывала его проступки. Это была моя ошибка, и я о ней сожалею. А особенно сожалею о том, что вы подумали, будто я не хочу вам помочь, потому что это не так. Я очень переживаю за вас с Беа. – Эвелин крепче взялась за ходунки и посмотрела прямо перед собой. – Сама не знаю почему. Беа – невоспитанная юная леди, а у вас совсем нет вкуса, и вы определенно небогаты.

– Но вы все равно меня любите? – спросила Лайла, делая шаг к ней.

Эвелин скованно кивнула.

Лайла обняла ее и повернулась к Джасперу:

– Я не должна была вас обвинять. Вы только пытались помочь.

– Это правда. Не должны были, – согласился Джаспер, выпрямляясь.