– Как вы можете быть уверены? – спросила Лайла.

– Эмили Кэнтербери подтвердила его историю, – прошептала Эвелин.

– О чем вы? – изумилась Лайла.

Эвелин сложила руки вместе.

– Тедди было девятнадцать, когда София умерла. Ему следовало учиться в колледже, но он взял свободный год [101]. Я должна была понять, что это плохая идея, но мне всегда было трудно ему отказывать. Ему вот-вот должно было исполниться двадцать лет, а в этом возрасте он должен был вступить во владение первой частью своего трастового фонда. Однако траст отдавался ему с условиями. Он потерял бы к нему доступ, нарушив любое из них, а условия включали запрет на употребление любых веществ, меняющих сознание. Тедди тогда не только употреблял, он и торговал всем подряд, чтобы оплачивать свою зависимость.

Эвелин прикрыла глаза.

– Тедди был дилером Софии. В вечер убийства она хотела приобрести какую-то дрянь – собиралась пойти на концерт. Когда он дал ей то, о чем она просила, она призналась, что не сможет заплатить. К тому моменту она уже была должна ему приличную сумму, а Тедди, в свою очередь, должен был своему поставщику, весьма неприятному типу, как вы понимаете. Когда Тедди на нее разозлился, София заявила, что заплатит ему в этот же вечер, но позже, что у нее назначена встреча с человеком, у которого есть доступ к деньгам. Тедди ей не поверил и проводил до самой квартиры Конрада.

Лайла затаила дыхание, не в силах поверить в услышанное.

– И что было дальше? – спросил Джаспер.

– Тедди посмотрел, как София вошла, и остался ждать в коридоре. Он отключился – в тот вечер он и сам изрядно накачался. Следующее, что он помнит, – как Эмили Кэнтербери пыталась его разбудить. Она говорила, что он должен уходить, потому что полиция уже едет. Тедди пришел прямо ко мне. Я была еще дома, собиралась на коктейльную вечеринку, и он все мне рассказал, – закончила Эвелин.

– Откуда вам знать, что он не лгал? – спросила Лайла.

– Я и не знала, – кивнула Эвелин. – Он был под чем-то и нес какую-то чушь, и я ужасно испугалась, что он натворил дел. На следующий день я пошла к Эмили. Она подтвердила, что Тедди говорит правду. В тот вечер она услышала, как София закричала, и выглянула из квартиры в коридор. Эмили видела, как кто-то выскочил из квартиры Конрада, а затем заметила Тедди, валявшегося в отключке.

– То есть Эмили видела убийцу Софии, – медленно сказала Лайла.

– Выходит, да, – согласилась Эвелин. – Когда я спросила ее, рассказала ли она полиции о том, что видела, она ответила «нет». Сказала, что у нее есть свои причины молчать… и намекнула, что у меня тоже.

– Трудно представить, почему Эмили решила сохранить это в тайне, но она могла все-таки решиться, когда узнала о вознаграждении, назначенном Конрадом, – вставил Джаспер.

Лайла, ошеломленная этим рассказом, сидела неподвижно. По ее груди и рукам поднимался жар. Как Эвелин могла не рассказать им этого раньше? Эмили видела убийцу Софии и собиралась открыть его имя Джеймсу Форрестеру, чтобы получить награду. Вот она, связь между делом Эмили и делом Софии, однако Эвелин и словом не обмолвилась об этом, хотя Лайлу могли вот-вот арестовать.

Эвелин продолжала:

– Я никогда никому не говорила. Боялась, что если всплывет, как Тедди употреблял и торговал всякой дрянью, он лишится своего траста. Я отправила его в рехаб и солгала полиции о том, где находилась в ночь убийства. Я всегда ощущала за это свою вину.

– Но недостаточно, чтобы рассказать правду, – заговорила Лайла. Она с трудом удерживалась от того, чтобы дать выход вскипающему гневу, который уже охватил, кажется, каждую клеточку ее тела.

– Знаю, звучит ужасно, – прошептала Эвелин.

Лайла отвела глаза, не в силах выносить зрелище ее раскаяния. Это была ценнейшая информация, способная спасти Лайлу от тюрьмы. Лайла думала, что они друзья. Она доверяла Эвелин. Значит, люди и правда думают только о себе, даже те, кому ты вроде бы небезразлична.

– Вы вообще собирались мне рассказать об этом? – спросила Лайла.

Эвелин совсем поникла.

– Я и подумать не могла, что с расследованием смерти Эмили все зайдет так далеко. Была уверена, что полиция вычеркнет тебя из подозреваемых.

– Тем не менее мы обязаны сообщить полиции о том, что произошло в тот вечер между Эмили и Тедди, – вмешался Джаспер. – Мы пойдем туда вместе. Я понимаю, почему ты все это время молчала, но сейчас пора признаться, даже если у тебя и у Тедди будут неприятности.

Лайла сжала кулаки:

– Вы понимаете? Это что, шутка такая? Вы понимаете, почему Эвелин лгала? В вас есть хоть капля самоуважения или вы готовы согласиться со всем, что вам льют в уши?

Лайлу порадовало, как у него вытянулось лицо. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь на нее накричал, а она накричала бы в ответ. Она была готова к открытой конфронтации.

– Я понимаю, что Эвелин хотела защитить своего сына. Я не говорю, что это было правильно, но да, я понимаю, – сказал Джаспер.

Его тон был нейтральным и спокойным – особенно на фоне ярости Лайлы. От этого она лишь сильнее разозлилась.

– Ну а я вот не понимаю. Не понимаю, почему Эвелин неделями лгала нам. Я думала, что мы здесь заодно. Когда меня чуть не арестовали, я считала, что вы – мои друзья и делаете все, чтобы помочь мне, но это было не так. Вы хранили бесценные сведения, потому что не хотели, чтобы ваш мерзкий сынок попал в неприятности. Тот самый сынок, который и носа к вам не кажет и совершенно вас не уважает. – Лайла шумно выдохнула. Ее голос срывался, почти переходя на крик.

– Лайла, успокойтесь. – Джаспер протянул к ней руку.

Лайла шарахнулась от него, вскакивая на ноги и отступая.

Эвелин с трудом поднялась с дивана.

– Мне очень жаль.

Лайла скрестила руки на груди.

– Я вас не прощаю. Я хочу, чтобы вы оба убрались отсюда.

– Но я же ничего не сделал! Я просто пытаюсь помочь, – взмолился Джаспер.

– Мне с самого начала нельзя было влезать в это расследование и связываться с вами двумя. И о чем я только думала? Меня вот-вот арестуют, и я потеряю дочь. Вы это понимаете? Вы хоть слышите меня?

Лайла не могла остановиться, гневные слова так и сыпались у нее изо рта. Кажется, весь прошлый год вырывался наружу – вся боль, весь гнев, вся несправедливость обвинений в том, чего Лайла не совершала, и предательств со стороны людей, которые вроде как любили ее.

– Убирайтесь! – Лайла указала пальцем на дверь.

Эвелин пошатнулась и едва не упала. Джаспер подхватил ее под локоть и подставил ходунки. Вдвоем они двинулись к выходу. Внезапно из комнаты выскочила Беа.

– Куда вы идете? – воскликнула она, подбегая к Джасперу и Эвелин.

– Беа, им пора, – отрезала Лайла.

Беа оглянулась на мать. Ее лицо пошло красными пятнами, как бывало всегда, когда она собиралась заплакать.

– Почему ты их выгоняешь?

– Все хорошо, – сказал Джаспер спокойно. – Мы скоро увидимся.

– Мама, что происходит? – крикнула Беа. Слезы побежали у нее по лицу. – Почему ты такая злая?

Эвелин и Джаспер уже были у двери – выходили в коридор. Лицо Эвелин скривилось, в глазах заблестели слезы.

– Я не хочу сейчас об этом говорить, – ответила Лайла.

Дверь захлопнулась, и Лайла с Беа остались одни, как все последние месяцы. Лучше бы так оно и было – без посторонних.

Лицо Беа потемнело.

– Из-за тебя все нас ненавидят!

– Что ты сказала? – нахмурилась Лайла с не меньшим гневом, чем Беа.

– Нас ненавидит папа, ненавидит весь Норфолк, и теперь, когда у нас появились здесь друзья, они тоже возненавидели нас! Это ты виновата!

– Я не собираюсь это выслушивать. Марш в свою комнату!

– Не пойду! – Беа топнула ножкой, как маленький ребенок.

– Еще как пойдешь. – Лайла указала рукой в коридор. – Я не собираюсь с тобой спорить. Я тут главная, и мое слово – закон.

– Я тебя ненавижу! – выпалила Беа. – Ненавижу, ясно?