Лицо Джун помрачнело.

– Мы каждую неделю в одно и то же время играем здесь в канасту. Весь «Примроуз» об этом знает.

– Да что вы? А я-то не в курсе! Будет гораздо удобней, если вы станете пользоваться электронной формой. Это обязательное требование. Правило номер сорок пять в кодексе жильцов. – Дама кивнула Лайле. – Очевидно, вы Лайла Шоу. Добро пожаловать! Я Рут Бейлор, президент управляющего совета «Примроуза», а это Эмили Кэнтербери, вице-президент. Приятно наконец познакомиться лично.

– И мне очень приятно, – ответила Лайла со слабой улыбкой.

– Ничегошеньки приятного, – буркнула Айрис себе под нос.

Рут не попыталась подойти ближе – вероятно, из-за взглядов, которыми сверлили ее Айрис и Джун. Сюзанна смотрела в экран телефона, притопывая по мрамору носком туфли; ей явно не терпелось вернуться к своим обязанностям. Эмили окинула взглядом Лайлу с головы до пят. Лайла постаралась сохранить на лице приветливое выражение, хоть ей и хотелось поежиться.

– Вижу, вы уже пьете, – заметила Эмили, демонстративно покосившись на часы.

– Это кого-то смущает? – невинным тоном ответила Айрис.

– Завидую вашему графику, дамы. Наверное, очень приятно ничего не делать. Хотела бы я быть настолько свободной. – Рут погрозила им пальцем. – Не забывайте пользоваться подставками под стаканы – они в верхнем ящике буфета. Правило номер четыреста семь в кодексе жильцов.

– Я думала, эта юная леди здесь для того, чтобы навести порядок в квартире Глории, а не напиваться с самого утра, – сказала Эмили.

От осуждения в ее голосе лицо Лайлы вспыхнуло, хоть она и не пила.

– Я просто заглянула поздороваться. И уже ухожу наверх.

– Лайла расспрашивала нас про Софию Кент и про ограбления. Я как раз собиралась ей сказать, что в кодексе жильцов нет ни слова про то, как воздействовать на бесполезный управляющий совет, когда в доме вспышка преступности, – медоточиво изрекла Джун. – Кажется, тогда ты была президентом, Рут?

Щеки Рут покраснели, став почти одного цвета с волосами.

– Это не совсем подходящая тема для разговора.

– Я не спрашивала про кодекс! – торопливо воскликнула Лайла.

Рут гневно прищурилась. Лайла судорожно прикидывала, как разрядить ситуацию: ей никак нельзя было ссориться с президентом управляющего совета, но, судя по тому, как смотрела на нее Рут, было уже поздно.

– Прошу меня извинить. У некоторых из нас имеются важные обязательства, и мы не можем сплетничать дни напролет. – Рут бросила на Лайлу последний уничижительный взгляд, прежде чем выйти в коридор вслед за Сюзанной и Эмили.

Проводив их глазами, Лайла немного выдохнула.

– Кажется, Рут уже меня ненавидит.

– Она всех ненавидит, и нас ее притворством не проведешь. Мы давно в курсе, что Рут выпивает за ланчем по меньшей мере три бокала вина, – сказала Айрис.

– Рут и Эмили думают, будто они тут главные, – фыркнула Джун.

– То, что у них встреча с Сюзанной, – плохой знак, – заявила Айрис. – Обычно все заканчивается каким-нибудь новым правилом. Как в тот раз, когда они пытались запретить алкоголь в общих помещениях после того, как Мэри Диксон пролила бутылку красного вина в холле, споткнувшись в своих «Джимми Чу».

Джун отхлебнула коктейль – не меньше половины стакана.

– Это нечестно. Мэри Диксон не виновата, что она такая неловкая и плохо играет в канасту. Сюзанна думает, что может протаскивать свои дурацкие правила только потому, что к ней хорошо относится семья Кент. Но Конрад взял ее на работу лишь по той причине, что пожалел после смерти Софии. А теперь он мертв.

Джун и Айрис много знали про обитателей «Примроуза» и, вероятно, про саму Софию. Ничего страшного не случится, если она задаст им парочку вопросов: Лайла уже представляла, как расскажет Беа, что допросила важных свидетелей.

– Что вы имеете в виду, говоря, что Конрад нанял Сюзанну из-за смерти Софии? – спросила Лайла, присаживаясь рядом с Айрис.

Айрис и Джун переглянулись, высоко задрав нарисованные карандашом брови, прежде чем синхронно друг другу кивнули.

Айрис жестом показала Лайле придвинуться ближе и понизила голос:

– Сюзанна была лучшей подругой Софии Кент в старшей школе. И тяжело переживала ее смерть.

Это объясняло, почему Сюзанна так расстроилась, когда Беа спросила ее об убийстве.

– Ей пришлось на целый семестр уйти из школы, и я слышала, что родители отправили ее в психиатрическую лечебницу, – сказала Джун.

– Ужас! – воскликнула Лайла, уже жалея, что спросила. Сюзанна имела право на частную жизнь, а они сплетничали у нее за спиной.

Лайла задумалась, что Айрис и Джун скажут о ней, когда она уйдет. Скорее всего, будут судачить, что она не могла не знать о незаконной деятельности Райана, про которую наверняка уже пронюхали. Ей следовало бы привыкнуть к сплетням, но нет – Лайле было не все равно.

Джун, не обращая внимания на замешательство собеседницы, продолжала:

– Наша теория такова: Сюзанна винила себя за то, что не помогла Софии перед смертью. Они ведь постоянно были вместе. Наверняка она знала про угрозы в ее адрес.

– Что за угрозы? – встрепенулась Лайла.

Джун вздохнула.

– Мы вам ничего не говорили.

– Мы не сплетницы какие-нибудь, – кивнула Айрис.

– Ну конечно, нет, – успокоила их Лайла.

– В день смерти Софии мы были в зале «Гортензия», собирались поиграть в бридж, – начала Айрис.

– Тогда мы предпочитали бридж, да, – подхватила Джун.

– А потом переключились на канасту. Она забавнее и лучше подходит для коктейлей, – объяснила Айрис.

– Вот именно, – подтвердила Джун.

Лайла кивнула, мысленно торопя их продолжать.

– В общем, мы садились за бридж и тут услышали голос Софии в патио. Хелена принесла ей мобильный телефон… и она в него кричала. Не услышать было невозможно, – сказала Джун.

– Мы и дверь-то приоткрыли совсем чуть-чуть, – добавила Айрис.

– София заплакала, а потом опять закричала. Боже, до чего трагическая сцена! Она воскликнула: «Это шантаж!» – повысила голос Джун. – Именно эти слова. Никогда не забуду.

Айрис широко распахнула глаза.

– А потом она сказала: «Нам надо встретиться, сегодня же, пока это все не всплыло».

Лайла откинулась на спинку стула, потрясенная их рассказом.

– А вы сообщили в полицию?

– О нет. Не хотели пятнать имя Софии. Вдруг бы ее заподозрили в чем-то неподобающем? – покачала головой Джун.

– Полицейские расследования – грязное дело, дорогуша. Мы не собирались вмешиваться. Это не в нашем стиле, – добавила Айрис.

Лайла не верила сама себе. Каким-то образом она обнаружила новую зацепку! Все считали, что София была убита при неудачной попытке ограбления, а про шантаж полиция даже не знала! И хотя тяжеловато представить повод для шантажа шестнадцатилетней девчушки, он может существовать. Что, если София позволила кому-то сфотографировать себя голой или кто-нибудь узнал, что она списывала на экзаменах? Вдруг кто-нибудь грозил рассказать ее родителям о чем-то незаконном, что она натворила, и требовал денег за молчание? Но если София действительно влипла в неприятности, почему она не обратилась к Хелене? Лайла очень надеялась, что Беа придет к ней, если столкнется с серьезными проблемами, но ее надежды могли и не оправдаться. Дочь даже о своих кошмарах с ней не говорит.

– Как, кстати, продвигается ваш проект? Я слыхала, в квартире Глории полная разруха, – сказала Джун.

– Однажды Глория пригласила нас к себе, и я боялась, что подцеплю мандавошек, посидев у нее на диване. – Айрис потянулась за термосом и подлила себе в стакан.

– Мандавошки – это лобковые вши, – объяснила Джун. – Вызывают ужасный зуд. Айрис с ними здорово намучилась в семьдесят пятом.

Лайла сглотнула, не желая обсуждать лобковых вшей с парой восьмидесятилетних старух.

– Я никаких насекомых не заметила. К счастью. Только кучи бумаг. – И миллион других странных вещей, – подумала Лайла. Но по какой-то причине не стала говорить об этом Айрис и Джун.