Несколько секунд Лайла, застыв, вглядывалась в текст. Юридический вопрос, имеющий финансовое значение? Иными словами – новый гражданский иск против Райана? Если это так, ей нечего сказать. После того как его обвинили в сговоре с целью мошенничества в системе здравоохранения, Лайле пришлось месяцами убеждать ФБР, что она непричастна к его преступлениям. Она откинулась на спинку стула, ощущая головокружение от одного воспоминания обо всех этих разговорах в душных кабинетах госслужб, когда ее засыпали вопросами, на которые у нее не было ответа. Ее неосведомленность не помешала властям немедленно заморозить их банковские счета, а чуть позднее конфисковать машины, мебель и недвижимость.

Правда заключалась в том, что Лайла понятия не имела о мошенничестве Райана, выкачавшего у инвесторов миллионы долларов. Она была слишком занята ланчами с подругами, волонтерством у Беа в школе и тревогами насчет старинного персидского ковра, на покупке которого настаивала ее свекровь Патрисия. Чертова бездельница, назвал ее агент ФБР. Оскорбление запомнилось, потому что чертова бездельница и правда не потрудилась задать мужу простейшие вопросы насчет того, откуда берутся все их деньги. Лайла никогда не спрашивала, каким образом у них на счету появились средства на отпуск на Харбор-Айленде, переделку гостиной или покупку пляжного дома на острове Фигер-Эйт.

Лайле следовало заподозрить неладное. Райан был ее мужем: кому, как не ей, знать его лучше всех? Была ли это глупость, эгоизм или наивность с ее стороны? Она переживала, что разрушила жизнь дочери тем, что не остановила его. Сердце Лайлы болезненно сжалось, и она стянула свитер, почувствовав жар и липкий холодный пот одновременно.

Ей хотелось разорвать письмо на мелкие клочки. Тем не менее она положила его в сумку. Игнорировать такое нельзя.

В семь часов вечера Лайла сказал Беа, что должна спуститься на короткую встречу, и велела ей никуда не выходить из квартиры. Натянув свитер и джинсы, Лайла по лестнице сошла к залу «Азалия». Она боялась того, что последует дальше, – привычное для нее чувство в последнее время.

Вступив в зал, она сильно удивилась: там собралось по меньшей мере человек сорок. Обвела глазами помещение, пытаясь сообразить, что происходит. Вдоль стены стоял длинный фуршетный стол, заставленный блюдами и этажерками с закусками. Две хрустальные люстры по обоим концам комнаты лили мягкий свет. Сюзанна возилась с установкой переносной трибуны перед французскими дверями в патио. Лайла знала большинство остальных гостей по мимолетным встречам в холле или на парковке. Все это были, очевидно, жильцы «Примроуза». Лайла выдохнула – кажется, впервые с момента, как открыла конверт. Ей вспомнилось, что в конце что-то говорилось об угощении. Возможно, дело вовсе не в финансах: это просто светское мероприятие. В любом случае к Райану оно отношения не имеет.

– Ого! Привет. Вы здесь. Как замечательно! Вы, должно быть, Лайла. Я Зои Уолтерс, консьерж «Примроуза». – Зои протянула руку. Она была эффектной, с сияющей темной кожей и ровными белыми зубами. Молодая, в стильном облегающем платье в красно-розовую полоску. Лайла тут же почувствовала себя неприбранной и одетой кое-как.

Она пожала протянутую руку.

– Откуда вы меня знаете?

Зои широко улыбнулась.

– Вы моложе пятидесяти, и вы новенькая. И то и другое здесь редкость.

Лайла не удержалась от ответной улыбки, покоренная обаянием Зои. Обвела взглядом зал:

– Вы знаете, что тут происходит?

– Не-а. – Зои понизила голос. – Но, думается, это как-то связано с Конрадом Кентом. Его невестка, Хелена, попросила меня организовать фуршет.

Зои кивком указала на женщину, стоящую возле трибуны, – пепельную блондинку с волосами, собранными в низкий пучок. Ей с одинаковым успехом могло быть от сорока до шестидесяти пяти лет, и по любым меркам она считалась бы красавицей: с глазами цвета меда, светлой кожей и высоким лбом, не тронутым морщинами. Безупречный твидовый жакет сливочного цвета от «Бальман» делал ее вид еще более неприступным.

Лайла смущенно покосилась на собственный бесформенный синий свитер. Пять месяцев назад она сложила в коробки всю свою дорогую красивую одежду и отослала ее на сайт-комиссионку для дизайнерских вещей, чтобы оплатить счета за газ и электричество. Она постановила для себя (решительно!), что по тряпкам плакать глупо, но все равно смахивала слезы, сидя за рулем, когда везла коробки в офис службы доставки. Ее роскошная жизнь осталась в прошлом.

– Я разговаривала с Конрадом пару дней назад. А он здесь? – спросила Лайла.

Глаза Зои наполнились слезами.

– К сожалению, нет.

Сердце Лайлы упало. Похоже, с ним что-то произошло. Прежде чем она успела расспросить Зои, к ним подошли две дамы. У обеих были одинаковые кофточки-двойки, фиолетовая и желтая, одинаковый белокурый перманент и гигантские бриллиантовые серьги. За ними плелся джентльмен в черной рубашке-поло, плотно обтягивающей живот, и брюках цвета хаки. Несколько редких прядей оставшихся волос прикрывали розовую лысину.

– Зои, вы просто обязаны нас познакомить, – заявила парочка в двойках.

Зои сморгнула слезы и подобралась. Высоко задрала брови, будто предупреждая Лайлу о чем-то.

– Лайла Шоу, познакомьтесь с Айрис и Джун Уиллоби. Они сестры и живут на третьем этаже. А это Брок Андерсон. Он с четвертого.

Брок, уставившись на грудь Лайлы, протянул ей руку:

– Брок Андерсон к вашим услугам. Президент банка «Ривер-Сити».

– Брок, ты никакой не президент, – возразила Джун – та, что в желтом.

– Президент в отставке, – поправился Брок, и его румяное лицо приобрело багровый оттенок. – Привык, знаете ли, представляться официально.

– Не думаю, что это правильно, – вставила Айрис.

– Тебе-то откуда знать, – фыркнул Брок, снова оборачиваясь к Лайле. – А теперь скажите-ка, дорогуша, вы замужем? Я не вижу кольца.

Зои сделала шаг вперед, пытаясь оттеснить Брока.

– Брок, вы уже пробовали розе? Очень легкое и освежающее. Давайте-ка нальем вам еще бокал.

– Я был бы рад пригласить вас на ужин, так сказать, в качестве приветствия, – Брок отодвинул Зои и улыбнулся Лайле. Зубы у него были желтоватые и острые, как у койота.

Джун критически оглядела Лайлу с ног до головы.

– Значит, это правда. Вы действительно хорошенькая, но я бы вам посоветовала одеваться более изящно. В мои дни, чтобы подцепить мужчину, было принято наряжаться. Очень рекомендую мини-юбки.

– И блузки с глубоким вырезом, – кивнула Айрис.

– Да-да, – согласилась Джун. – Очень напоминает мое коктейльное платье от «Оскар де ла Рента», в котором я была на рождественской вечеринке в тысяча девятьсот семьдесят восьмом. Какое там было декольте! Я не смогла надеть бюстгальтер, и, должна признаться, множество мужчин это заметили.

– Вы любите стейк-хаусы? – с надеждой поинтересовался Брок.

– Может, она не хочет, чтобы мужчины ее замечали, – сказала Айрис.

Лайла сглотнула. Беседа полностью вышла из-под контроля. Зои глядела на нее, крепко сжав губы и стараясь не рассмеяться. Лайла почувствовала, как, впервые за день, уголки ее рта поползли вверх.

– Простите. – Громкий голос разнесся по комнате, усиленный микрофоном. Все головы повернулись к трибуне, разговоры стихли. За трибуной стоял мужчина в темно-синем костюме в полоску. Его темные волосы были аккуратно разделены пробором; он нервозно поправил очки на тонком носу.

– Да, спасибо. Благодарю, что собрались. – Мужчина за трибуной кивнул собравшимся. – Мое имя Джеймс Форрестер.

– Что мы тут делаем? Письмо было возмутительно туманным, – сказала одна из женщин; в тишине ее слова прозвучали чересчур громко.

– В наши годы надо рассылать приглашения заранее, – подала голос другая, в ярком кимоно. – Многим тут нужно время, чтобы просто дойти до двери.

Мужчина стукнул тростью о паркетный пол.

– Семь часов – слишком поздно для встреч. Я уже должен пить свой бурбон, чтобы к половине восьмого улечься в кровать.