– Я встречался с ним в субботу.
– Зачем?
– Юран – один из известных знакомых Мортона. Я знаю, что он собой представляет. Лично мы с ним знакомы не были, но «РКК» участвует в спасательных операциях по всему миру, и мы знаем участников рынка торговли людьми. Начать с русского было очевидным шагом.
– Для меня, но не для вас.
– Он вам и слова не сказал бы, и вы это знаете. Преступники типа Юрана обходят систему, и именно поэтому за ним и установили наружное наблюдение. Я почти уверен, что это иммиграционная и таможенная служба. Удивлен, что они делятся информацией с вами.
Ной недовольно фыркнул:
– Кто рассказал вам об этом?
– Сам догадался. Их нетрудно заметить.
– Сомневаюсь.
Шон решил не вдаваться в подробности, чтобы не злить федерала.
– Если б он владел информацией о Мортоне или о том, кто убил его, я бы вам сказал.
– Вы не полицейский и не знаете, какие действия предпринимаются в ходе расследования, и не имеете представления, какие вопросы следует задавать.
Шон скептически приподнял бровь.
– Он сказал лишь, что слышал о парне, который ищет эксперта по сексуальной торговле в Интернете, и решил навести справки о нем, но без толку. Парень либо исчез, либо потерял интерес к делу. Юран почувствовал, что выгоды от него не будет, и решил бросить эту затею.
– Черт побери, Роган, вы только мешаете расследованию!
– Нет, не мешаю, – сказал Шон твердо. – Юран не поверил источнику, потому что информация поступила не по его обычным каналам.
– И вы ему поверили? Он заправляет одной из крупнейших организаций русской мафии в округе Колумбия!
– Я все знаю про Юрана. У него нет причин лгать мне. Я не полицейский, и он меня не интересует.
– Контрабандист может быть замешан в казнях Мортона и Ральстона.
– Такое решение проблем характерно для мафии, но Юран предпочитает действовать иными методами.
– И вы это знаете, – констатировал Армстронг.
– Я изучаю и анализирую факты.
– Интересно, каков источник вашей информации…
– Не имею права его разглашать.
Они все-таки столкнулись лбами с Армстронгом, но Шон решил не поддаваться. Детектив достаточно хорошо изучил Юрана, чтобы знать, что порнобизнес того не интересовал. Если б он думал, что в информации, которой он владел, была хоть крупица полезного, то не задумываясь поделился бы ею с федералами, но Шон не собирался создавать неприятности для своих братьев, сделавших для него услугу на грани законного.
– Вы начинаете действовать мне на нервы. Стоило бы задержать вас для допроса.
Роган встал.
– Если вы обвиняете меня в совершении преступления, мне больше не о чем с вами говорить.
– Воспрепятствование федеральному уголовному расследованию – это правонарушение.
Шон направился к двери.
– Звоните моему адвокату.
– Шон, не уходи, – остановила его Кейт.
– Я не собираюсь тратить свое время на игры в «кто круче» с федералами. Им нельзя доверять, и я знаю это по своему собственному опыту, – он посмотрел в лицо Ною, который не сводил с него глаз.
– Недолго тебе осталось гулять, – прорычал Ной.
– Не стоит бряцать оружием, – сказал Ганс.
– Скорее, понтами, – пробормотал Шон.
– Мир, – остановил их доктор Виго. – Мы на одной стороне.
Он был прав. Ной действительно не вызывал у Шона особого восторга, но и позволять ему нервировать себя тоже не стоило.
Кейт постучала пальцем по личному делу Фрэн Бакли.
– Существуют мстители, охотящиеся за условно-досрочно освобожденными. Мортон, скорее всего, их жертва.
Шон в удивлении повернулся к ней:
– Зачем ты…
Она взглянула на него, умоляя успокоиться.
Детектив нехотя расслабился, хотя внутри его все кипело. Он не доверял Ною Армстронгу и был уверен в том, что тот не задумываясь разрушит мечты Люси стать агентом ФБР. Если он решит, что мисс Кинкейд имела хоть какую-либо информацию об убийствах, ей конец.
– Люси обнаружила, что произошла целая череда убийств на почве мести, – сказал Ганс, – в которых замешана организация по борьбе за права жертв под названием «Фонд охраны материнства и детства». Она поделилась этой информацией с Кейт и Диллоном, и те попросили меня составить психологические профили участников фонда.
Ганс Виго понравился Шону с первой минуты их знакомства, и теперь его мнение о специалисте по профилированию лишь возросло. Этот опытный федерал был умен и не выдал деталей, способных бросить тень на заявление Люси о приеме на работу в Бюро.
– Хотите сказать, Мортона убил мститель? – спросил Ной.
Доктор кивнул и кратко рассказал агенту о том, что нашла Люси по убийству Прентера и смертям остальных досрочно освобожденных.
– Судя по детальным записям Люси, – подытожил он, – из двадцати восьми преступников, находящихся в ее разработке, большинство содержатся в тюрьме, а восемь – мертвы.
– То, что они мертвы, вовсе не означает…
– Все они были убиты в ночь, когда их должны были арестовать, – перебил его Ганс.
– В ФОМД несколько человек занимаются этим, – добавила Кейт, – но мисс Кинкейд не имеет доступа к их аккаунтам.
– Я сомневаюсь, что Фрэн Бакли использовала одну лишь Люси для своего проекта.
Ной задумался. Шон отправился в кухню, но хорошо слышал оттуда весь разговор.
– И у вас есть доказательства?
– У нас есть доказательства того, что восемь мужчин погибли в ту ночь, когда их должны были арестовать, – сказал Ганс. – Мы также знаем, что кто-то взломал аккаунт Люси в ФОМД и отправил последнюю жертву, Брэда Прентера, по совсем другому адресу, не туда, куда она вытянула его.
– А какое отношение к преступлениям имеет Мортон? – спросил Ной.
– Мы нашли связь между Мортоном и Бакли прямо перед вашим приходом, – объяснил Ганс.
– Вы знаете бывшего агента ФБР Мика Мэллори? – спросила Кейт.
Ной покачал головой, но встрепенулась Резник.
– Я помню его. Он так и не смог оправиться после убийства своей семьи. Работал под глубоким прикрытием с Адамом Скоттом, без санкции Бюро.
– Мэллори – ублюдок с извращенным восприятием добра и зла, но он помог нам найти Люси, – сказала Кейт. – Агент облажался. Он был настолько глубоко законспирирован, что стал соучастником нескольких преступлений, однако куратор все давил и давил на него.
Диллон взял ее за руку.
– Он два года работал с Бакли в офисе в Ричмонде, – сказал Ганс.
Ной надолго задумался.
– Как давно?
– Да уже лет двадцать. На тот момент агент был новичком в подразделении Бакли по борьбе с насильственными преступлениями.
Армстронг устало потер глаза.
– А вы что думаете, Ганс?
– Я думаю, что при определенных обстоятельствах они оба способны на убийство.
Ной посмотрел в потолок. Шон практически читал его мысли, хотя лицо агента было невозмутимым. Он просчитывал в голове все варианты развития дела, взвешивая улики и сравнивая их с предположением. И наконец сказал:
– Нужно вызвать Фрэн Бакли на допрос и найти Мэллори. Я так понимаю, вы не знаете, где он?
– Нет, – ответил Ганс. – Нам лишь сегодня утром пришло в голову, что они могут быть связаны с этими преступлениями. Поиски даже еще не начали.
Ной бросил взгляд на Эбигейл.
– Можешь узнать его место жительства?
– Да.
– Думаю, пока не стоит допрашивать директрису.
– Отчего же? Ганс сказал, что у нас есть доказательства того, что кто-то из ФОМД совершил убийства.
– Нет, – поправил Ганс, – у нас есть доказательства того, что условно-досрочно освобожденные были убиты в ту ночь, когда их должны были арестовать полицейские волонтеры. Необходимо также учитывать особенности психики наших подозреваемых.
– Не понял.
– Бакли и Мэллори – не лидеры. Мэллори всегда исполнял приказы. Он служил в армии, затем ушел в отставку, но всегда исполнял приказы начальства. Никогда никакой самодеятельности. Даже когда Мик работал под прикрытием в «Трэск», он выполнял указание высокопоставленного агента ФБР. Бакли руководит работой ФОМД, поэтому на первый взгляд может показаться, что у нее имеются лидерские качества, но Фрэн в течение семи лет была старшим специальным агентом в Бостоне и не слишком проявила себя в данной роли. Я читал ее характеристики с места работы – женщина зависела от своего начальства даже при принятии незначительных решений. Причем в такой степени, что через три года ее понизили до уровня, не подразумевающего управление другими сотрудниками, хотя и оставили за ней ранг и зарплату. Она хорошо делает свою работу, но не умеет управлять другими.
