– Если я говорю «куда угодно», значит, действительно куда угодно. Ты во сколько заканчиваешь?

– В три.

– Я тебя заберу.

Шон проводил Люси взглядом и проследил, чтобы за нею никто не шел. Затем отправился обратно в ее дом. Кейт написала ему сообщение с просьбой заглянуть в десять.

Донован открыла дверь и бросила взгляд на часы.

– Ты на час раньше положенного, – сказала Кейт.

– Для того чтобы забрать Люси, отвезти ее на работу и вернуться сюда, много времени не требуется.

Она закрыла за ним дверь.

– Кофе на кухне.

Шон проследовал за Кейт вниз по коридору. Как и Люси, ее невестка выглядела уставшей, если не сказать истощенной. Мокрые после душа волосы мешали ей, и она нетерпеливо заправляла их за уши. Диллон сидел за столом, читая толстую папку документов. Напротив него за столом разместился мужчина лет пятидесяти в очках, с небольшим брюшком и седеющими волосами. Диллон поднял глаза.

– Шон, – сказал он приветливо и повел рукой в сторону гостя, – познакомься с нашим хорошим другом доктором Гансом Виго. Он из ФБР.

Виго. Шон знал это имя.

– Вы специалист по составлению психологических профилей преступников?

– У вас хорошая память. – Ганс пожал руку Рогану. – Мы не встречались?

– Нет, но мой брат Дюк, как и все в «РКК», отзываются о вас очень хорошо.

– И как поживает Дюк? – спросил Ганс.

– Как обычно.

Шон сделал едва заметный шаг вперед, пытаясь ненавязчиво подсмотреть, что читает Диллон. Кейт встала рядом с ним и сказала:

– Это личное дело Фрэн Бакли из ФБР, мистер Проныра.

– Ты поэтому просила меня заехать?

– Нет. С тобой хотел поговорить Ной Армстронг.

Шон резко повернулся к ней:

– Ты заманила меня сюда специально для разговора с федералом?

Ему ответил Ганс:

– Вы запечатлены на пленке наружного наблюдения входящим в ресторан, принадлежащий Сергею Юрану. С учетом того, что его имя уже всплывало в ходе этого расследования, нам нужно знать, о чем вы с ним говорили.

Шон нахмурился:

– Если б я узнал нечто полезное, то поделился бы этим с агентом Армстронгом еще в субботу.

Он не хотел говорить с ФБР на темы, которые могли принести ему кучу неприятностей, хотя ни на мгновение не сомневался в правильности своего решения. Роган подумал было позвонить Дюку, чтобы спросить его совета о том, требовать ли ему адвоката, но быстро отказался от такой идеи. Шон не собирался бежать к своему брату всякий раз, когда ему приходится бодаться с правоохранительными органами. Он большой мальчик и может самостоятельно принимать решения, и детектив знал, что не нарушил никаких законов, побеседовав с Сергеем Юраном. Сам контрабандист никогда не стал бы говорить с полицейским, и если он действительно находился под наблюдением, Армстронг даже зайти в его клуб не смог бы. Прижучить русского за убийство такого подонка, как Мортон, было бы слишком мелко с учетом его подвигов в сфере контрабанды оружия и торговли людьми, что говорило Шону о том, что Ной хотел провести эту встречу «не для протокола» и именно поэтому они встречаются здесь, в доме Кейт. Может, федерал не такой уж твердолобый педант, каким показался детективу в субботу…

Однако каждый раз, когда Шон беседовал с полицией в прошлом, у него впоследствии возникали неприятности.

Перед тем как его выпнули из Стэнфорда, Роган узнал, что один из его профессоров увлекается детской порнографией. Шон сделал его омерзительные предпочтения достоянием широкой университетской общественности, чтобы все знали, с каким извращенцем имеют дело. Федералы пообещали, что самому Шону ничего не грозит, если он расскажет о том, как взломал компьютер профессора и что заставило его усомниться в моральном облике своего преподавателя. Студент рассказал всю правду – и не прошло и недели, как Стэнфорд отчислил его за взлом базы данных университета. Дюк говорил, что ФБР сделало все, что могло, и что Шону вообще повезло, что его не упекли за решетку. Они пообещали, что уничтожат все записи об этом инциденте, но Роган был уверен в том, что его личное дело в ФБР толщиной никак не меньше дюйма все еще пылилось где-то на полке. Случай с профессором-извращенцем стал не единственным, когда Рогану пришлось пострадать за свое желание исправить несправедливости этого мира.

– Шон, – прервала его воспоминания Кейт, – поосторожнее с Армстронгом. Он профессионал и не любит вмешательств извне.

– Я вообще-то еще никуда не вмешивался.

– А то, что ты заявился на квартиру Ральстона, – разве не вмешательство?

– Хватит уже об этом. Ты знаешь, почему я был там. Я не мешал его расследованию.

– Шон, никто не пытается создать для тебя неприятности, – вставил Ганс.

Детектив не знал, верить ему ее словам или нет, но Дюк считал Ганса Виго чуть не мессией, чего нельзя было сказать о многих людях. Шон решил поверить ему в этот раз. Доверяй, но проверяй.

– Хорошо, но если Армстронг меня арестует, вносить залог будете сами.

Ганс улыбнулся:

– Даю вам слово.

Роган немного расслабился и отправился на кухню налить себе кофе. Ганс повернулся к Диллону:

– Немного сменим тему. В личном деле есть что-нибудь, что могло бы перевести ее в статус подозреваемой?

Шон бросил взгляд на Ганса, и тот пояснил:

– Диллон звонил мне вчера вечером и рассказал об убийстве Прентера и беспокойстве Люси о том, что ее подставляют с этими досрочно освобожденными.

Роган нахмурился:

– У Люси из-за этого могут быть проблемы? Она в процессе приема на работу в ФБР.

– Знаю; ведь именно я написал для нее рекомендательное письмо, и никакие ее действия не повлияют на мою рекомендацию. Но не смогу сказать вам честно, как это дело повернется в Бюро.

– Мы не сможем сохранить все в тайне, – сказала Кейт. – Я полночи думала об этом деле, и мне пришла в голову такая мысль… Мортон вышел условно-досрочно по федеральной программе. Но его убили выстрелом в затылок, так же как Прентера и других досрочно освобожденных, как Люси узнала вчера.

Теория Кейт ошеломила Шона. Он не думал о том, что убийство Мортона может быть связано с ФОМД.

– То есть ты думаешь, что Мортона могли убить те же люди, что убили Прентера и других освобожденных?

– Я потихоньку собираю все документы, все досье, – ответил Ганс, – ведь преступления были совершены в разных местах, вот и приходится обращаться в различные полицейские участки, а это такая волокита… Нам необходимо узнать, есть ли какая-то связь между убийцей и жертвами. Пока что мне удалось выяснить только тот факт, что это разные типы убийства и никаких соответствий после проведенных баллистических экспертиз не обнаружилось. Но имеются совпадения – например, все были убиты после наступления темноты и в общественных местах. Ни одно из убийств не раскрыто.

– Никто не вытягивал его на встречу, используя систему ФОМД, – продолжал Ганс. – Ведь было бы крайне легко засадить его обратно за решетку до конца жизни – нужно было лишь поймать порнодельца на нарушении условий досрочного освобождения; а поехав в Вашингтон, он уже их нарушил.

– Причем он отправился бы прямиком в тюрьму, безо всякого суда, – пробормотала Кейт, сидя рядом с Диллоном с чашкой горячего кофе в руках.

– Его хотели именно убить, – сказал доктор, – а не отправить обратно за решетку.

– Но это все равно не объясняет, почему они вытянули его сюда и не пристрелили в Колорадо, – сказал Шон.

– Сегодня утром Ной выяснил, что Ральстон летал в Сиэтл за три дня до прибытия Мортона в Вашингтон, – сказал Ганс.

Детектив непонимающе смотрел на него.

– А что важного в Сиэтле?

– Именно туда Адам Скотт и Мортон отвезли Люси после того, как похитили ее, – сказал Диллон. – На остров неподалеку от Сиэтла.

Шон почувствовал, как сердце похолодело у него в груди.

– Что ему там было нужно?

– Мы не знаем, – ответил Ганс, – но наш человек в Сиэтле уже этим занимается.

Роган подошел к кухонной стойке и вновь наполнил свою чашку, хотя никогда не любил кофе. Ему нужно было чем-то занять себя, чтобы не помчаться скорее к Люси, чтобы забрать ее с работы.