Люси – худшая из них. Она словно телка с рекламного плаката всей нечисти, что кроется в женском роде. Неужели мисс Кинкейд думает, что она ровня мужчинам? Или даже выше их? Что может убивать и не понести наказание? Что эта девка может завлечь меня своим змеиным языком, пытаясь убедить в том, что она не та, кем является?

Розмари тоже лгала. Говорила, что никогда не покинет меня. Некоторые женщины изменяют в мыслях, другие – в реальности. Розмари была для меня всем. Идеалом. Она делала все, что я ей говорил. Я же давал ей все в обмен на послушание. Я любил ее. Любил!

Коварная лиса обвела меня вокруг пальца. Лживая, продажная шлюха обманула меня.

Отец ведь предупреждал, но я не хотел его слушать, потому что считал, что уже научился всему на его ошибках.

Он все знал наперед.

Я никогда не позволял ни одной женщине обмануть себя, пока Люси Кинкейд не убедила меня в том, что она не такая, как все.

Вот она поскальзывается, дружок ловит ее, не дает девке упасть на лед. Моя рука впивается в холодную рукоять пистолета. Хочу пристрелить ее прямо сейчас. Достать девятимиллиметровый ствол из кармана и спустить курок. Выпустить всю обойму. Хочу видеть, как ее красная кровь брызжет на белый лед. Как она заливает лицо ее красавчика-бойфренда. Хочу видеть, как подкаблучник в ужасе смотрит на свою мертвую шлюху.

Ведь и его тоже обманули, не так ли? Он узнает, как и я, что ни одной женщине доверять нельзя.

Может, будет лучше, если я сначала убью бойфренда? Пуля в правый висок вынесет его мозги на лед, расплещет по всему катку. Она будет, словно в кошмарном сне, смотреть на безголовый труп своего приятеля. Только это не сон, и я подойду к ней и скажу, что он умер из-за нее. Я скажу ей, кто я на самом деле и почему она сейчас умрет.

Потому что она Иезавель [72] . Лгунья. Прикидывается той, кем не является.

Мне нужно услышать ее мольбы о пощаде. Я должен вкусить слез с ее лица. Я хочу увидеть, как она сломается, почувствовать запах ее страха. Необходимо заставить ее слушаться.

Спокойно. Спокойно. Дыши.

Снимаю руку с рукояти пистолета, потому что мне все сложнее бороться с соблазном спустить курок.

Я дышу легче и наблюдаю, как Люси Кинкейд трется о своего бойфренда. Тот позволяет шлюхе вести себя, поддается ее обману. Возможно, и ему тоже придется умереть, хотя я и не планирую этого. Только если будет путаться под ногами.

Нужно быть сильным. Здесь не место для действий. Я уже привлекаю к себе посторонние взгляды, потому что на мне не висит жена или дети. Пора уходить.

Я наблюдаю за тобой, Люси. Я буду с тобою до дня твоей смерти.

Люси первый раз в жизни стояла на коньках. После обеда Шон отвез ее на открытый каток в Арлингтоне. Она попыталась было поспорить:

– Я даже на роликах толком никогда не каталась.

– Но на лыжах ведь ты катаешься, так? – спросил Шон.

– Не слишком хорошо. Только с детских горок.

– Хорошо, тогда лыжи – следующий пункт нашей программы обучения. Чтобы научиться ездить на них, нужно уметь хорошо держать равновесие.

– Знаешь ли, между снегом и льдом огромная разница. Лед твердый, и падать на него намного больнее!

– Тогда не падай.

Люси мрачно посмотрела на приятеля.

– Думаешь, было смешно?

Шон сделал вид, что оскорбился.

– Я всегда крайне серьезно относился к своим играм.

Кинкейд вздохнула.

– Даже не знаю, – ответила она и неуверенно поглядела на каток, на котором нарезали круги многочисленные дети. – Может, пойдем в бильярдную? Уж пару шаров я смогу закатить.

– Потом. А сейчас садись, пора надевать коньки.

Натягивая коньки, Люси наблюдала за разношерстной толпой, беспорядочно катающейся по ледяной поверхности. Большинство из них явно делали это не в первый раз, некоторые с трудом стояли на дрожащих ногах и держались за бортик. Маленькая девчушка в короткой розовой юбке и подходящем по цвету свитере, перчатках и шарфе со свистом пронеслась мимо, выдав пируэт, наблюдая за которым Люси не могла не вспомнить о зимних Олимпийских играх.

Она была уверена, что что-нибудь себе сломает.

К тому моменту, когда женщина с трудом натянула первый конек, Роган уже зашнуровал коньки и разминался. Он быстро наклонился и завязал шнурки на ее ботинках.

– Что-то мне не по себе, – сказала она.

– Боишься?

– Нет, но…

– Трусишка зайка серенький?..

Она посмотрела на него испепеляющим взглядом:

– Я не трусиха…

– Докажи!

– Не хочу выставить себя полной идиоткой, – призналась Люси, пока Шон помогал ей встать на ноги. – Кататься-то я не умею.

Детектив внезапно подхватил ее на руки.

– Ты с ума сошел? – крикнула Люси в панике. – Как ты собираешься нести меня на коньках?

Шон засмеялся и уверенно отправился к выходу на каток.

– Поверь мне, к концу дня ты уже будешь скользить по льду как настоящий профессионал.

– Если только на отмороженной заднице…

– Не бойся, я не дам тебе упасть. – Роган осторожно поставил даму на лед.

Люси судорожно схватилась за бортик, чувствуя, как ноги непослушно разъезжаются в стороны.

– Шон!

Он снова засмеялся, взял ее за плечи и подтянул вверх.

– Представь, что ты танцуешь.

– Меньше всего это похоже на танец.

– Я же сказал: представь. – Роган мягко, но твердо обнял Люси за талию сзади, прижавшись грудью к ее спине. – Я поведу, хорошо? Буду направлять тебя вперед; если хочешь, держись за мои предплечья.

Она вцепилась в него мертвой хваткой.

– В катании на коньках самое важное – равновесие и движение. Работай бедрами и икрами.

– Мы едем! – Она крепче прижала его руку, обхватившую ее талию.

Маленькая девчушка, будущая олимпийская чемпионка, вновь пронеслась мимо, словно паря над поверхностью катка.

– Могу поклясться, она специально катается вокруг меня, чтобы я почувствовала себя настоящей коровой на льду.

– Вполне возможно.

– Я шучу.

– А я серьезно. – Шон поцеловал ее в щеку. – А теперь прекрати сравнивать себя с детьми и сконцентрируйся.

Люси сделала глубокий вдох и сглотнула, чувствуя, как бедра мужчины касаются задней поверхности ее бедер – сначала правого, потом левого, в чувственном ритме, который одновременно успокаивал и волновал ее. Она двигалась, подчиняясь указаниям его тела, и вскоре они по-настоящему заскользили по гладкому льду, медленно, но верно.

– Ура! Я еду на коньках! Я еду! – Люси широко улыбнулась слегка нервной, но довольной улыбкой.

Они сделали два больших круга по катку, и Кинкейд начала чувствовать себя увереннее.

– Теперь я тебя отпущу, но не беспокойся, я буду прямо за твоей спиной.

– Нет…

Но мужчина уже опустил руки. Женщина продолжила скольжение вперед, пытаясь поддерживать тот же ритм, но сделала слишком длинное движение правой ногой, ее занесло и развернуло на 180 градусов. Она попыталась схватиться за бортик, но тот оказался слишком далеко, ноги выскользнули из-под нее, и Люси с размаху шлепнулась на пятую точку.

– Черт!

Шон засмеялся. Она вновь уставилась на него испепеляющим взглядом.

– Хорош смеяться! Как я и предсказывала – чувствую себя полной идиоткой!

Роган подал Люси руку и одним плавным движением поднял ее на ноги.

– Ну, хорошо, перейдем к новым танцевальным па.

Он притянул Кинкейд к себе, обняв за талию, и покатился назад, не отрывая взгляда от глаз подруги, увлекая даму за собой вместо того, чтобы толкать ее вперед.

– Ты же едешь спиной вперед! – воскликнула она.

– Хочешь повести?

Люси энергично замотала головой и положила руки ему на плечи, и они мягко покатились по льду вдоль бортика катка. Или, скорее, Шон, словно опытный штурман, уверенно прокладывал им путь, порой оглядываясь, чтобы избежать столкновения. Люси быстро вернулась в уже ставший привычным ритм движений, и они продолжили плавное круговое скольжение, стоя друг к другу столь близко, что чувствовали дыхание друг друга. Роган двигался безо всяких видимых усилий, и вдруг их танец превратился в нечто большее, чем катание двух друзей, Шон прекратил свое добродушное подшучивание и поцеловал Люси в макушку. Затем в губы. Поцеловал легким, но таким сладким поцелуем, что женщина поняла, сколь глубоки его чувства.