– Тебе стоит поговорить с ними. Лично я с супругами не знакома, но они уже многие годы поддерживают ФОМД.

Детектив пожал плечами:

– Они даже не знают, кто я такой.

– Но…

– С клиентами дело имеет Дюк.

– А откуда ты знаешь, что это были они?

– Видел как-то раз их фотографию.

– Хорошая у тебя память. – Она бросила на него взгляд снизу вверх.

Ей было не по себе оттого, что он стоял слишком близко.

Внезапно женщина похолодела. Вокруг не было никого, кто мог бы за ней наблюдать, но тем не менее Люси почувствовала, что чьи-то глаза неотрывно следят за каждым ее движением. Она поежилась, и Шон приобнял ее.

– Всё в порядке? – спросил он.

Кинкейд не ответила, сделав вид, что внимательно слушает выступление сенатора и не замечает взглядов людей, открыто рассматривающих ее. Многие знали о том, что с нею произошло. Она выступала в школах, писала для Фрэн письма с просьбами о выделении финансовой помощи и даже давала показания в Судебном комитете в поддержку законопроекта сенатора Пакстона, известного как «Закон Джесси». Ей не нравилось излишнее внимание; Кинкейд всегда ощущала на себе клеймо жертвы и ненавидела, когда люди жалели ее, словно она была глупым подростком. Никто не говорил об этом вслух, но некоторые считали, что в произошедшем с Люси была во многом виновата ее собственная безответственность. Кинкейд договорилась о встрече с тем, кто позже напал на нее, в публичном месте, потому что решила, что так она будет в безопасности. Девушка думала, что встречается со студентом колледжа по имени Тревор Конрад. Она ошибалась…

Аплодисменты ознаменовали окончание выступления сенатора, но Люси чувствовала себя плохо. Она тихо сказала Шону:

– Давай уйдем отсюда?

Он взял ее за руку:

– Ты дрожишь.

– Просто немного замерзла.

Детектив внимательно посмотрел ей в лицо:

– Что случилось? Скажи мне правду.

Люси замерла на месте, приподняла подбородок и выдержала его взгляд.

– Я уже все сказала. – Она попыталась отнять у него свою руку, но Шон крепко сжал ее ладонь.

– Тебя что-то напугало.

Люси не хотела ничем делиться с ним. Она хотела, чтобы он стал снова тем, кем был для нее раньше – всего лишь партнером брата, – но понимала, что уже слишком поздно. В его взгляде читалось нечто гораздо более теплое и близкое, нежели просто деловые отношения.

– Не важно, – сказала Люси, надеясь, что своим тоном дает ему понять, что их отношения близкими не являются, хотя и сама не была уверена в этом, и не знала, насколько сильно ее тянет к Рогану.

Ей было комфортно с умным и веселым детективом. Но он слишком любил свои игрушки. Свою машину, свой бильярд. Патрик рассказывал, что у Шона даже есть личный самолет, на котором он пускался в путешествие при каждом удобном случае. Она была слишком сосредоточена на карьере, чтобы заводить отношения с человеком, не обладавшим такой же целеустремленностью. Лучше всего пока не сходиться с ним близко и еще раз спокойно обо всем подумать.

Да и сама она ему вряд ли интересна. Или…

– Люси!

Кинкейд подпрыгнула от неожиданности, развернулась и нос к носу столкнулась с Фрэн.

– Прости, дорогая, не хотела тебя напугать. – Она улыбнулась Шону. – Я Фрэнсис Бакли, директор ФОМД.

Шон протянул руку и наградил Фрэн белоснежной улыбкой. Желание Люси поскорее улизнуть от него моментально испарилось.

– Шон Роган, – ответил он.

– Партнер Патрика, – объяснила Люси.

– Приятно познакомиться, – сказала Фрэн, улыбнувшись ей.

Люси показалось, что она хотела дать ей понять, что одобряет ее выбор.

Кинкейд едва подавила в себе желание объяснить директрисе, что они с Шоном лишь друзья. Да и доказать это было бы не так просто, потому как мужчина все еще держал ее руку в своей.

– Зал полон, – сказал детектив, – надеюсь, каждый из пришедших вносит свой посильный вклад.

– Даже с учетом нынешней инфляции нам удалось превысить сумму пожертвований, собранную в прошлом году.

Мисс Кинкейд заметила, как в зал вошел Коди и принялся осматривать всех собравшихся, пока не увидел ее. Он подошел к ним.

– Люси, мы можем поговорить наедине?

Женщина почувствовала, как Роган насторожился, а Коди, в свою очередь, смерил его жестким взглядом.

– Шон, это мой друг Коди Лоренцо из департамента полиции Вашингтона. Он один из волонтеров ФОМД. Я отойду на минутку.

– Конечно. – Шон отпустил ее руку, но Люси чувствовала на себе его взгляд, выходя из зала в вестибюль вслед за Коди.

– Что стряслось? Ты взволнован.

Вряд ли Лоренцо так волновался бы из-за того, что она пришла сюда с Шоном.

– Люси, скажи правду. Ты поменяла место встречи с Прентером?

Она несколько раз моргнула, стараясь прийти в себя.

– С какой стати?

– На пути сюда я заехал в «Клуб Десять». Прентер хвастался перед барменом, что вот-вот завалит на спину девчонку и что встречается с классной блондинкой, которой нравятся грязные разговоры в Интернете.

– Полная чушь! У Фрэн есть распечатки всех моих разговоров!

Коди колебался, и Люси почувствовала, что закипает.

– Неужели думаешь, что я зашла бы так далеко?

– При обычных обстоятельствах – нет, но что, если чат не приводил к тому результату, на какой мы надеялись, и ты решила пойти на более откровенные беседы с Прентером? Люси, я ни в чем тебя не обвиняю, но…

– Минутку! А что, если он чатился с кем-то еще? Я не меняла место встречи и не вела никаких бесед с сексуальным уклоном. Прочти чертовы распечатки, в конце концов! Да, я флиртовала, но не более. Почему ты не веришь мне? Неужели думаешь, что Фрэн одобрила бы нечто подобное?

– Находчивости тебе не занимать. Ты могла подменить распечатки. Или могла войти в чат из дома и стереть историю разговора.

Люси покачала головой и сухо поджала губы. Как Коди мог подумать, что она способна на такое? Ведь он знает ее, знает, что ей пришлось пережить в жизни. Знает, что с нею произошло и почему эта волонтерская работа столь важна для нее. Она никогда не стала бы рисковать своей карьерой в ФБР или доверием Фрэн, переходя черту в общении с подозреваемым.

Коди коснулся ее плеча:

– Прости, Люси. Но я должен был спросить…

– Ты не спрашивал. Ты обвинил меня, хотя тебе даже спрашивать не нужно было. Ты должен знать, что я никогда не сделала бы ничего подобного. Есть абсолютно логичное объяснение – Прентер встречался с другой женщиной. Или лгал на чем свет стоит. Ты знаешь насильников, знаешь, как они приукрашивают и лгут, чтобы чувствовать уверенность в себе. Вероятно, он сам все выдумал.

– Ты права, я просто…

– Забудем. – Люси сделала глубокий вдох и заставила себя успокоиться. Может, она и погорячилась сейчас, но его обвинение повергло женщину в шок. – Узнал что-нибудь еще? Что с мужчиной и женщиной, с которыми Прентер спорил в переулке?

– Нет, из бара я поехал прямиком сюда. Прости, Люси, мне очень жаль. – Он посмотрел в сторону зала приемов.

– Ты недоволен, что я здесь с Шоном?

– Нет, – ответил мужчина, но Люси не верила ему, да и он не пытался убедить ее в том, что говорит правду.

Она кивнула, все еще пытаясь избавиться от неприятного осадка, вызванного словами Коди. А уж ревность – последнее, что ей сейчас нужно.

– Извини, мне нужно в уборную.

Она быстро пересекла вестибюль. Чувство того, что кто-то наблюдает за ней, не покидало ее ни на минуту, но теперь оно возникло, скорее всего, от того, что Коди виновато смотрел ей вслед.

Люси толкнула дверь и облегченно вздохнула – туалет пуст. Она зашла в небольшой будуар, уперлась руками в полку у зеркала и заставила себя дышать спокойно. Затем внимательно осмотрела свои руки. Ухоженные ногти, покрытые прозрачным лаком, коротко подстрижены. Пальцы длинные и изящные. Мисс Кинкейд когда-то думала, что они созданы для пианино, но пять лет уроков музыки доказали, что у нее нет таланта к музицированию. Вместо клавиатуры пианино ее пальцы летали над клавиатурой компьютера и писали лживые послания интернет-ловеласам, провоцируя их завлечь Люси в свои гнусные сети. Она не испытывала никаких угрызений совести от того, как помогала отправлять насильников за решетку.